Каждое настоящее утро

— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил её Эрен по дороге в трост пару дней спустя. — Я в порядке, — солгала Микаса. — Тебе холодно? — Да, — признала она. — На самом деле весь мой гомеостаз отключен. — Хоть брюнетка и была закутана в несколько слоев одежды, которых должно было хватить при нынешней погоде, девушка почти не чувствовала своих конечностей. Его брови были нахмуренными. — Прошли две недели с момента последней таблетки, Как бы ты себя чувствовала без них месяц? год? — Ей не хотелось об этом думать. Его хмурый взгляд стал еще глубже, и он продолжил — Скоро мы найдем еще лекарства, но рано или поздно любое лекарство, которое можно найти, будет просрочено. Сердце Микасы сжалось. Он знает. Её грудь сжалась, когда она вспомнила его признание, которое он прошептал ей в то утро, когда они покинули ферму. Само собой разумеется, что она должна была сказать в тот момент, но девушка знала, что Эрен расстроится, если брюнетка озвучит это вслух. Она потянулась к его руке, когда почувствовала, как мысли уплывают в темное место, и он крепко сжал её руку. Другой рукой парень снял с себя ржаво-красный шарф и обернул его вокруг нее. — Давай остановимся на ночь, мне нужно дать отдохнуть ноге. Микаса кивнула. Брюнетка видела, как её волосы падают на спальный коврик, когда она его раскладывала. Их палатка и спальные принадлежности Эрена были потеряны вместе с его рюкзаком, хотя он уверял, что спокойно спит на земле. В первую ночь Микаса попыталась предложить свою сумку Эрену, но он отказался. — Я разгорячился, помнишь? — сказал Эрен, решительно закутывая девушку в кокон, чтобы подавить её аргументы. Микаса глубже зарылась лицом в его шарф, кончик её носа замерз, несмотря на огонь, который они развели. Она чувствовала себя такой усталой, но такой беспокойной. У нее всегда были проблемы со сном, если брюнетка пропускала несколько доз лекарства, но она никогда раньше не принимала их так долго, девушка почти не спала прошлой ночью. Она ненавидела это чувство беспомощности, и вернулась прежняя пульсирующая головная боль. — Тебе все еще холодно? — спросил Эрен рядом с ней. — Да, но я в порядке. — Она могла сказать, что Эрен ей не поверил, по тому, как он резко выдохнул через нос. — Я могу обнять тебя, чтобы тебе будет теплее. Микаса ненадолго задумалась. Она доверяла Эрену, у него было бесчисленное количество возможностей воспользоваться ею, если он хотел, за последние несколько месяцев. Отчасти девушка думала, что ей следует не допускать того, чтобы их отношения переросли дальше дружбы. Её сердце билось слишком быстро? Будет ли это предательским поступком? Но кто был вокруг, чтобы судить её? И кто был жив, кого она могла предать? Микаса вздрогнула. — Хорошо. Она услышала, как Эрен пошевелился позади нее, расстегивая молнию на её спальном мешке, а затем его рука нежно обняла её. Шатен придвинулся ближе, держа девушку как можно больше. Ей действительно стало теплее, и это немного расслабило её. — Все нормально? — Она чувствовала вибрации в его груди, когда шатен спросил это, он был так близко. — Гораздо лучше, спасибо. — Брюнетка закрыла глаза, благодарная за небольшое облегчение её состояния. — Ты мало спишь, — прошептал он. — Мне трудно заснуть и спать без лекарств, — объяснила она. Эрен переместил свою руку, которая была вокруг нее, так, чтобы его ладонь накрыла руку брюнетки перед её грудью, и он успокаивающе провел большим пальцем по татуировке на её запястье. — Это тоже нормально, — пробормотала она. — Спи спокойно, Микаса. — девушка не была уверена, снилось ли ей легкое прикосновение его губ к её затылку поверх волос, но, тем не менее, это успокаивало. – Микаса проснулась на следующее утро и поначалу была растерянная, Эрен больше не обнимал её. Она смутно задавалась вопросом, почему это сбивает её с толку. Девушка медленно села и подумала, что этой ночью спала дольше, чем последние дни, но чувствовала себя более истощенной, чем когда-либо. Она закрыла лицо руками, но это было трудно сделать, её шея распухла и одеревенела под шарфом Эрена, и она застонала от разочарования, поэтому не услышала приближения Эрена. — Ты выглядишь еще более уставшей, — прямо заметил тот. Микаса подняла глаза, у него в руках были дрова. — Ага, — пробормотала она. Эрен вздохнул и сел рядом с ней, чтобы подлить масла в огонь, пока брюнетка принимала несколько таблеток ибупрофена. Он наморщил лоб. — У тебя лихорадка? — У меня болит голова, это один из симптомов. — Я знал, что ты не просто замерзнешь и устанешь. — Эрен нахмурился. — Что-нибудь еще? — Мои мышцы ослабли, и волосы тоже выпадают, — призналась она, и взгляд Шатена метнулся к прядям, скопившимся на её спальном мешке. — Но самое худшее — это мозговой туман. — Мозговой туман? — Его глаза расширились от тревоги. — Это как? — Мне просто становится невозможно ясно мыслить, и трудно что-либо понять. — Микаса застонала. — О, и перепады настроения, — добавила брюнетка, отчасти смеясь над количеством симптомов, которые она перечисляла. Но Эрен, похоже, вовсе не находил это забавным, он был расстроеным. — Это моя нога, она мешает нам получить твое лекарство. — Неважно, я все равно не могу двигаться быстрее, Эрен, — вздохнула она. — Из-за этого нам тоже пришлось остаться на ферме на целую неделю, — пробормотал он себе под нос. Но у Микасы не было ни умственных, ни физических сил, чтобы смягчить неуместные страдания Эрена. — Давай просто пойдем, разговоры об этом не помогут, — нетерпеливо сказала она. Он посмотрел на нее, разъяренный, и, казалось, едва сдерживал возражение, вместо этого коротко кивая. Они долго молчали, пока шли к Тросту, но в конце концов Эрен снова произнес её имя. — Что? — отрезала она, дернув головой. Микаса тут же пожалела, что ответила так быстро, когда заметила выражение его лица, увидела, что он тянется к ней, его пальцы уже зависли возле её запястья. Боль была очевидна и в его голосе, когда он говорил. — Я думаю, ты знаешь что, Микаса, — тихо сказал Эрен, прежде чем взять её за руку. – Прошло уже больше месяца с тех пор, как она приняла последнюю таблетку, а Микаса расхаживала вокруг костра, плача себе в руки. Это были мучительные звуки, она вцепилась в свои волосы кулаками, и Эрен беспомощно смотрел, как пряди выпадают из её пальцев. — Я не думаю, что это реальный мир, Эрен. — У него упало сердце. Сегодня ей было намного хуже. — Что ты имеешь в виду? — Он пытался говорить ровным голосом. — Ничего не имеет смысла, — всхлипнула она. — Все ушли, но куда они ушли? Как они ушли? В реальном мире материя конечна, она не исчезает просто так! — Она упоминала об этом раньше, и Эрен до сих пор не нашел для неё хорошего ответа. — Микаса, я думаю, это твой мозговой туман, — сказал он так осторожно, как только мог. Она пнула ногой огонь, от которого разлетелись искры. Глаза Эрена метнулись к ним, как будто она хотела, чтобы лес сгорел, и он волновался больше, чем когда-либо. — Ничего из этого не может быть настоящим! — Её слова прозвучали как сдавленный крик. — Я настоящий, — сказал он натянуто. Микаса подошла к нему, её дыхание было прерывистым, и она сильно толкнула его в грудь обеими руками. Он отступил на полшага, скорее от шока, чем от силы, которую она применила. Девушка была ослаблена, это была не та Микаса, которая могла нести его через ферму. — Я тебя выдумала, — хрипло решила она. — Я случайно встретила единственного человека, оставшегося на планете, во время случайного похода во время апокалипсиса, и он просто обращается со мной как с принцессой? Заботится обо всех моих желаниях и нуждах? — Микаса презрительно посмотрела на него, выражение, которого он никогда раньше не видел на её лице. — Ты что, механизм выживания, который придумал мой мозг? Он обвил её руками, борясь, чтобы прижать к себе. — Я настоящий, — отчаянно повторил парень. Брюнетка боролась в его объятиях, но он мог сказать, что она и близко не была такой сильной, как прежде, и его сердце сжалось сильнее. — Я в коме, и подключена к аппарату искусственной вентиляции легких? — Теперь у Микасы была истерика. — Ты был последним человеком, которого я видела, поэтому я сделала тебя своим компаньоном? — Ты здесь, со мной, в реальном мире. — Это в моей голове, это в моей голове, — снова и снова всхлипывала она в его свитер. — Это не так, — умоляюще сказал ей Эрен. — Это реально. Мы так близко к Тросту, мы доберемся туда завтра, Микаса. — Её колени подогнулись, когда она заплакала, и он неуклюже опустил их на землю. — Подожди, скоро тебе станет лучше. — Тело девушки обмякло, когда она рыдала, и Эрен прижал её крепче, чем осмеливался раньше — Пожалуйста, подожди ещё немного, Микаса. — Он прижал её голову к своей щеке, гладя по волосам. Они были сухими, ломкими под его пальцами, и у него скрутило желудок. Её сияющие волосы были её короной. — Продолжайте сражаться, мы так близко. Слезы потекли по его шее. И тут он понял, что они его собственные. Эрен потянул все её тело, так что она села к нему на колени, полностью убаюкивая её в своих руках. Он прижал её голову к изгибу своей шеи и прижался губами прямо к уху девушки. — Останься со мной. — Голос у него был низкий, умоляющий. — Останься со мной, Микаса. Парень почувствовал, как к нему подкрадывается паника, когда заметил, что она молчала. Это было ещё более тревожным, чем её плач. — Микаса? — он быстро отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо. — Какой смысл мне оставаться здесь, Эрен? — слабо спросила она. — Не смей, блять, говорить о самоубийстве, Микаса, — прорычал он, почти тряся её в объятиях. Черт возьми, не оставляй меня. — Ты сам сказал, даже если мы найдем все лекарства в мире, через несколько лет они потеряют срок годности. Какой жизнью я буду жить? — Ты должна Бороться, — грубо сказал Эрен. — С кем бороться, Эрен? — У него тоже не было хорошего ответа на этот вопрос, это была не та болезнь, с которой она могла бороться. Её тело просто не работало должным образом. — Почему ты хочешь, чтобы я жила, только чтобы страдать? — девушка снова рыдала. Эрен больше не мог сдерживаться. — Потому что я эгоист и не хочу жить без тебя! — Его грудь вздымалась. Микаса, казалось, не слышала и не понимала его слов, она снова обмякла и не ответила. Он вытирал её лицо от слез, насколько мог пальцами, прежде чем вытереть свое. — Мы доберемся до Троста завтра, — повторил Эрен, каждый вздох вызывал острую боль в боку, пытаясь дотянуться до своего рюкзака. Он прижал её к себе одной рукой, а другой с трудом расправил их спальный коврик и мешок. — И ты снова станешь собой, Микаса. Шатен потянул их вниз, чтобы они лежали на боку, как всегда, когда спали. Эрен обнимал её так, как делал это каждую ночь в последнее время, хотя и прижимал её к своей груди сильнее, чем когда-либо прежде, чувствуя жадность. Он хотел обнимать её, пока еще мог, почувствовать её сердцем. Брюнетка, казалось, исчерпала себя. Хотя бы её дыхание было ровным. — Спи спокойно, Микаса, — прошептал он ей в плечо. Парень закрыл глаза и подумал, что сейчас самое время помолиться, если он верующий тип. Я верю в тебя. Эрен прижался лбом к её затылку. Борись, Микаса. Борись. – Они остановились в случайном доме возле первой найденной аптеки, пока Микаса постепенно выздоравливала. В доме не было людей, как и в остальном городе. Эрен знал, что она тоже это заметила, но ни один из них не указал на это. Эрен продолжал обнимать ее, пока они засыпали, и она тоже ничего не сказала об этом. Микаса теперь носила его шарф почти каждый день, и он не просил его обратно. Но Эрен больше не мог молчать на тему её смерти. Парень знал, что сначала нужно дать ей полностью выздороветь, что для нее это тоже была трудная тема, но в ту ночь его прорвало, он устал ждать. Поздняя весенняя гроза грохотала в кухонное окно, когда он повернулся к ней с вопросом после уборки их ужина. — Ты собираешься убить себя, Микаса? — спросил Эрен, не пытаясь скрыть свой гнев. Она выглядела такой усталой, когда медленно вытирала руки кухонным полотенцем, и неприятное, тошнотворное чувство вины грозило настигнуть его гнев. — Я буду с тобой, пока мое тело работает, Эрен. Я обещаю, — торжественно сказала девушка. — Но когда оно перестанет функционировать, я не хочу становиться какой-то измученной версией себя. — Микаса коснулась конца своего шарфа. — Я хочу умереть, как я. Эрен схватился за край стойки, ругаясь про себя и глядя в раковину. Его мозгу стало жарко, а предплечья напряглись, когда он удержался, чтобы остаться с ней на кухне. Микаса нерешительно наклонилась, чтобы снова встретиться с ним взглядом, её лицо выражало противоречие. Она накрыла его руку на прилавке своей. — Ты можешь присоединиться ко мне, — сказала она тихо, запинаясь. Он посмотрел на нее злее, чем когда-либо. — Нет, — прорычал Эрен. — Я не хочу так умирать. — Эрен… — Потому что так умер мой отец, а он был самым большим гребаным трусом, которого я знал. Она молчала, но мучения Эрена вылились наружу. — Он был больным, до самого конца безумным. Ублюдок думал, что Бог. Он мог бродить по параллельным мирам, видеть все, чего не было здесь, как наркоман на улице, только он был заведующим кафедрой, и мог прятаться в своем уютном домике во время творческого отпуска, как будто ничего, черт возьми, не случилось. — Во рту Эрена была такая горечь, когда он говорил. Его отец умер как почитаемый человек, возможно, это самое большое оскорбление из всех. — У него была передозировка, но не это его убило. Он повесился, когда наконец увидел, что сделал с собой и всеми вокруг него. — Зависимость — это болезнь, Эрен, — мягко сказала Микаса. — Ты знаешь это. — И он должен был знать это лучше, чем кто-либо, — выплюнул Эрен. — Тем не менее, он пошел дальше, проглотил первую таблетку и стал её рабом. Микаса убрала пальцы от раковины, чтобы взять его за руку. — Он все еще был человеком, который тебя воспитал. Эрен глухо рассмеялся. — Я даже не знал, что Зик существует, пока мне не исполнилось пятнадцать. Он никогда не говорил мне, что у меня есть брат, вплоть до того дня, когда покончил с собой. Зик нашел меня. Он пришел за мной к Марии. Кто-то, кого я никогда не встречал, заботился обо мне больше, чем мой отец, Микаса. Эрен схватил её за другую руку, его мозг сейчас словно в огне. — Он пытался сделать меня таким как он, Микаса. Чертова игла в его руке! Проткнула мою руку, Микаса! — сказал Эрен с болью. — Его собственного сына-подростка, как ты можешь защищать кого-то такого?! — Мне жаль. — Микаса обняла его, и он рухнул на неё. — Мне очень жаль, Эрен, мне очень жаль. Они стояли так некоторое время, пока она шептала слова утешения ему в шею, потирая рукой его спину. — Ты совсем не такой, как он, Эрен. Его глаза сузились, и его переполняли бурные эмоции. — Я не могу быть один, Микаса. Я просто знаю, что закончу, как он. — Эрен зарылся лицом в её волосы. — Мне жаль, что я должна покинуть тебя, мне очень жаль. — Сейчас она плакала, и Эрену хотелось, чтобы девушка этого не делала. Он скользнул руками, чтобы поддержать её спину, удерживая их там, когда их взгляды встретились. — Я не хочу оставлять тебя, Эрен, — сказала она ему дрожащим шепотом. Слезы покрывали её ресницы, а губы дрожали. Он отчаянно хотел поцеловать их. — Я знаю. Он не знал, что еще сказать или как сказать, чтобы это не прозвучало отвратительно эгоистично, но у нее, похоже, тоже не хватило слов, и какое-то время в окно стучал только дождь, пока они смотрели друг на друга. Наконец он нарушил молчание еще одним признанием. — Я не хочу оставаться здесь и не хочу возвращаться домой, — тихо сказал Эрен, его голос был напряженным. — Меня тошнит от того, как мертво все выглядит. Микаса шагнула вперед, чтобы прижаться щекой к его плечу, и руки Эрена автоматически сомкнулись вокруг нее. — Давай вернемся на ферму, Эрен, — пробормотала она. — И тогда что? — Он почувствовал, как её лицо приподнялось, кончик её носа слегка коснулся его челюсти. Он сглотнул. — Ждать, пока ты умрешь? — И тогда мы будем жить вместе, — выдохнула Микаса ему в шею, — на ферме. Эрен позволил всей массе своей головы прижаться к её макушке и вдохнул. Жить вместе. Всего несколько лет. Для него этого было недостаточно (ведь это было не навсегда), но он принял бы все, что она была готова дать ему. — Хорошо. – Стулья все еще стояли перед камином в большой спальне фермерского дома, где их оставили, когда они пришли несколько недель спустя. Это были тихие две недели в дороге. Эрен был еще более задумчивым, чем обычно, почти не говоря ни слова, хотя его рука почти не отрывалась от её руки за все время пути. Иногда она ловила себя на том, что затаила дыхание, нервно ожидая, что будет дальше. Микаса смотрела, как Эрен разжигает костер, прежде чем занять свое обычное место слева от нее. Он повернулся к ней, взяв её руку в свои, и она знала, что буря уже здесь. — Как твой мозговой туман? — серьезно спросил он. — Ушла, — подтвердила Микаса. Он выдохнул. — Ты все еще думаешь, что собираешься убить себя? — грубо спросил Эрен. — Да, — сказала она тихо, но ровно. Его черты снова были бурными. — Но ты останешься со мной так долго, как сможешь? Ты скажешь мне, когда придет время? — Да. — Это были обещания, которые она уже дала ему, и которые брюнетка искренне намеревалась сдержать. Затем он спросил что-то новое. — Ты все еще думаешь о… о ком то? — Микаса подняла брови. — Его звали Стивен. — Эрен не стал притворяться, что это не та информация, которую он изначально запрашивал. — Ты все еще думаешь о Стивене? — прямо спросил он. Микаса смотрела в огонь, пытаясь собраться с мыслями. — Да, но не столько потому, что я больше о нем думаю. Скорее, он приходит мне на ум, когда я вижу что-то, что напоминает мне о нем. — Ты думаешь обо мне? — Да, — прошептала она. — Когда? — подсказал Эрен. Рот Микасы открылся. Что она должна была ответить на это? — Я вижу тебя почти каждую минуту, когда не сплю. — Теперь она посмотрела на него. — О чем ты думаешь? — безжалостно спросил он. — Эрен, — сказала она почти умоляюще. Этот допрос был слишком тяжел для нее. И, судя по напряженному выражению его лица, это, похоже, тоже причиняло ему страдания. — Потому что я провожу каждое мгновение каждого дня, думая о том, когда смогу снова обнять тебя этой ночью, — тихо сказал Эрен. Сердце стучало, в ушах звенело. — Мы никогда не расставались. — Я знаю. — Я была влюблена в него, когда он умер. — Я знаю, — повторил он. Парень не пытался приблизиться к ней, но и не отступал. Её рука все еще была в его руке. — Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказала, — в отчаянии сказала девушка. Эрен выглядел почти грустным, когда наконец отпустил её. — Я просто хочу тебя, Микаса. – Огонь потрескивал, когда они устроились в своих обычных позах для сна, Эрен обнял её за плечи. — Здесь не так холодно, — прошептала Микаса. Эрен напрягся. Он убрал от нее руку. — Хорошо. — парень начал поворачиваться, чтобы лечь на спину, но она поймала его руку. — Можешь все ровно меня обнять? Она не могла видеть его лица, но почувствовала, как его рука снова крепко обняла её, притягивая к себе. — Конечно. — девушка чуть не вздрогнула, как только его теплое дыхание коснулось её волос. Она поняла, что не сняла его шарф, когда ложилась спать. Они лежали молча, но глаза Микасы были широко открыты. Её сердце колотилось слишком сильно, чтобы спать. Или жить. Брюнетка была встревожена, она наверняка упадет в обморок от той скорости, с которой её сердце билось в груди. У нее перехватило дыхание, когда девушка поняла, что это из-за того, что она тоже чувствовала его сердцебиение у себя за спиной. Она повернулась под его рукой, тут же поймав его взгляд. Он изучал её серьезно, задумчиво. Микаса высвободила руку из-под них и легонько коснулась кончиками пальцев его лица. Его глаза опустились, и её губы приоткрылись. Эрен еще ближе притянул к себе Микасу, чтобы поцеловать. Это был медленный, нежный поцелуй. Девушка разжала руку, так что теперь её ладонь была прижата к его щеке, прижимая его к себе, пока они целовались. Они разсойденились, и Микаса ахнула, когда Эрен не переставал её целовать, он отодвинул свой шарф — нет, её шарф — в сторону, чтобы прижаться губами к шее брюнетки, слегка посасывая, и она выгнулась, чтобы открыть ему свое горло. Он подчинился и поцеловал её еще раз, прежде чем полностью снять шарф. Эрен сделал паузу, отодвинув её в сторону, его большой палец убрал её челку с виска. Он по-прежнему выглядел серьезным. — Ты уверена, милая? — Конечно, я уверена, — выдохнула Микаса, притягивая его лицо к себе, желая снова попробовать его на вкус. Выражение лица парня быстро сменилось желанием, а затем потребностью, прежде чем их губы снова встретились. Она издала непроизвольный звук, когда его рука оставила её, но это было для того, чтобы снять с него рубашку, и он сделал то же самое для нее. Микаса снова попыталась поцеловать его, когда он закончил, но вместо этого Эрен склонил голову, чтобы поцеловать её от ключицы до выпуклости груди. Она вздрогнула, когда почувствовала, как обжигающие пальцы скользнули вверх по её пояснице, расстегивая застежку лифчика. Он стянул его и тут же взял в рот сосок, теперь в его груди раздался глубокий стон. Дыхание девушки превратилось в хриплые вздохи, когда шатен перевернул её на спину, чтобы целовать вниз по животу, влажные пятна, оставленные его ртом, были открыты для холодного воздуха, но тот ощущался скорее обжигающим, чем холодным. Эрен просунул палец под пояс её леггинсов. Она посмотрела на него. — Я хочу, чтобы ты это сделал, Эрен. — слова вышли как всхлип, и после этого он не терял времени даром, полностью стянув леггинсы и нижнее белье, прежде чем опустить свой рот между её бедер. — О Боже, — выдохнула Микаса, покачивая бедрами. Она не понимала, как сильно хотела его до этого момента. Каждое движение языка посылало в нее ударную волну. Смутное удовольствие овладело её разумом, когда он вонзил в нее палец, не торопясь, чтобы найти то, что ей понравилось, прежде чем добавить второй. Она не могла думать не о чем другом, когда он заставил её кончить. — Черт, — услышала девушка тихий голос Эрена, пока она пульсировала вокруг его пальцев. Брюнетка открыла глаза, и он снова был рядом с ней, парень уткнулся носом в ее раскрасневшуюся щеку и прижался лбом к её виску. — Ты ненастоящая. — Эрен сказал это так ласково, что она снова вздрогнула. Шатен мягко подтолкнул её лицо к себе и снова нежно поцеловал. Казалось, он хотел насладиться этим, его прикосновения были такими намеренными, что казалось, сердце Микасы словно застряло в горле. Она была рада, что они целуются и не разговаривают, девушка не думала, что сможет произнести хчто-то в тот момент. Она полностью повернулась к нему, кончики ее грудей коснулись его обнаженной груди, и брюнетка провела руками по его плечам. Она потянула его нижнее белье, чтобы снять его, и он выдохнул, когда она обхватила рукой его твердый член. Микаса прижалась лицом к изгибу его шеи, ища его тепла, прислушиваясь к тихим звукам, которые она извлекала из него своим прикосновением. Ей, наконец, удалось что-то сказать, когда она прошептала его имя ему в кожу, прижавшись губами к линии его подбородка, его рука схватила затылок девушки, чтобы притянуть её для голодного поцелуя. Микаса, казалось, не могла отдышаться, когда Эрен так осторожно прижимал её к себе, оставляя нежные поцелуи, казалось бы, на каждом дюйме её тела. Жестокий мир потерял свои острые грани в его объятиях. Она была переполнена привязанностью, влечением, и ей нужно было какое-то освобождение от этого. — Эрен. — Он оторвался от поцелуя ее плеча. — Ты хочешь меня? Эрен уставился на нее. — Больше чем кого либо. — Она снова притянула парня к себе, ей нужно было почувствовать его. Он поймал её губы своими, и она твердо запустила пальцы в его волосы. — Я хочу тебя, Эрен, — пробормотала Микаса в поцелуй. — Я хочу тебя сейчас. — У нас нет презерватива, — автоматически сказал он. — Имплантат, — напомнила она ему. — И я в порядке. Ты? — Да. — Он проследил линию её изгибов, положив руку ей на бедро. — Я доверяю тебе. — Ты говорил, что я могу доверять тебе в первую ночь, когда мы встретились, — вспомнила она, нежно улыбаясь ему. Парень ухмыльнулся, и поцеловал её в лоб. — И ты доверяла? — Конечно, нет, — засмеялась девушка. Она почувствовала, как её волосы развевались, он тоже рассмеялся. — Но теперь я доверяю тебе, Эрен. Теперь было трудно встретиться с ним взглядом, вожделение в его взгляде казалось почти греховным, и Микаса не верила что такое бывает. Однако она знала одно: еще никогда в жизни её так не желали. Брюнетка не хотела, чтобы он переставал смотреть на нее, поэтому встала, чтобы оседлать его, глаза девушки закрылись, когда он ощупал её грудь, живот, его пальцы впились в её бедра, прикосновение парня уже не было таким нежным, и он вздохнул, когда она двинула бедрами, чтобы прижаться к нему. Микаса открыла глаза, наблюдая, как он смотрит на нее, пока она опускалась на него. Её челюсть отвисла, когда шатен оказался полностью в ней, его дыхание было коротким, руки двигались, чтобы сжать её бедра. Брюнетка осталась там, приспосабливаясь, наслаждаясь моментом. — Тебе так хорошо, — вздохнула она, положив ладони ему на грудь. Ей тоже нравилось, как он себя чувствует. Эрен ласкал её руками. — Просто нереально, — сказал он, кивая. Парень усилил хватку, когда она начала двигаться, принимая его внутрь. — Блять. Брюнетка наклонила бедра, беря то, что хотела, и трахала его. Ей нравилось это — Боже, ей нравилось трахать его — и то, как волосы парня падали на тяжелые глаза, когда он позволял ей. Девушка сжимала свои груди, стонала, наклоняла свой клитор, чтобы тереться о него, когда скакала на нем, её голова откинулась назад, когда он дразнил её соски между пальцами. Микаса рухнула на него, когда кончила, содрогаясь от волн удовольствия, инстинктивно заглушая свои задыхающиеся стоны в его кожу. Он качнулся в нее, чтобы провести её через это, поглаживая нижнюю часть спины. — Вот ты где, милая, — прошептал на ухо Эрен, убирая волосы с её лица и вплетая в них пальцы. Девушка ахнула и уткнулась ему в шею, это было так странно, она чуть не заплакала, чувство, которое брюнетка никогда не ассоциировала с сексом, особенно когда это было так хорошо. Эрен скользнул рукой к её подбородку, чтобы поцеловать еще раз, пока медленно трахал её, пока она восстонавливалась, он так нежно держал её лицо, и глаза наполнились слезами. Лоб парня сморщился от беспокойства, его большой палец провел по её щеке. — Ты в порядке, милая? Микаса подумала, что это как-то связано со словом, которое Эрен продолжал использовать, но даже если бы он перестал говорить, она знала, что то, как шатен касался её, вызвало бы ту же реакцию. Он перестал двигаться, и его руки опустились, но Микасе совсем не этого хотелось, поэтому она попыталась быстро собрать связное объяснение. — Просто то, как ты держишь меня… — Она нашла его руку рядом с собой и переплела их пальцы вместе. — Это слишком. Как будто ты… обожаешь меня. — Микаса покраснела, задаваясь вопросом, было ли это самонадеянно. Эрен поднял их кулаки, чтобы прижаться губами к тыльной стороне её ладони. — Я обожаю тебя. Микаса не могла больше этого выносить и поцеловала его так, как хотела поцеловать, зубами, языком и отчаянием, и она почувствовала, как его член вошел в нее, и вскрикнула, когда он коснулся особенно чувствительного места. Эрен лизнул её открытый рот и продолжил лизать брюнетку короткими рывками. — Ага? Это заставит тебя кончить снова? — он задыхался. — О Боже. — её голова упала ему на плечо, разум стал пустым, когда удовольствие прожигало её добела. — О Боже, Эрен… — Это продолжалось, и она уже почти не понимала, что говорит. Девушка снова отдалась ему. — Черт, это слишком хорошо, — выругался он, когда она растворилась в нем. Эрен резко вдохнул и сжал её бедра, чтобы остановить. Микаса не возражала, ей все равно нужна была минутка. Брюнетка склонила свою голову рядом с его, лаская его лицо, любуясь его профилем в тусклом свете. В конце концов она приблизила голову. — Я хочу почувствовать, как ты кончаешь в меня, Эрен, — прошептала Микаса ему на ухо, покачивая бедрами, чтобы снова трахнуть его. Шатен застонал, и девушка поняла, он был близко. Она вздрогнула, когда почувствовала это, его прерывистое и горячее дыхание обожгло её шею, когда его руки полностью обняли её, а пальцы запутались в её волосах. После этого Микаса потянулась, чтобы взять его за руку, как раз в тот момент, когда Эрен потянулся к ней. Он снова поцеловал её руку, его улыбка была дразнящей, его зубы слегка коснулись кончиков ее пальцев, и она рассмеялась, по-настоящему рассмеялась, рот был открыт, а плечи тряслись. Она ничего не могла с собой поделать, девушка чувствовала себя такой живой в тот момент. Она увидела то же чувство, танцующее в отраженном свете огня в его глазах, когда он усмехнулся ей в ладонь. Эрен был расслаблен так, как брюнетка никогда раньше не видела. И это ей тоже понравилось. Он обвил её рукой и притянул к себе сильным, легким движением. — Спи спокойно, Микаса, — пробормотал Эрен, лаская внутреннюю сторону её запястья. Она улыбнулась при этом — его пожелания спокойной ночи было таким же, как и всегда, но тембр его голоса, его нога, покоившаяся между её ногами, его обнаженная грудь, прижатая к коже её спины, — все это было новым и совершенно желанным. Микаса потянулась к нему сзади, чтобы запустить пальцы в его волосы, прижимая его голову к своей шее, желая, чтобы он был еще ближе, и он ответил ей еще одним мягким прикосновением губ. — Увидимся утром, Эрен.