Дорогу осилит идущий

Баки выглядел гораздо лучше. Он перестал напоминать жертву анорексии и больше походил на самого себя, чем на свою тень. Мог совершать активные движения мышцами плечевого пояса слева и уже начал привыкать звать Стива по имени. Во время сеанса с интересом смотрел по сторонам. – Сегодня попробуем упражнение с отягощением. Ты не против? – Стив уже заканчивал массаж, и соответствующий тренировочный снаряд он принес с собой – плоские грузы на ремнях. Крепление регулировалось, можно было фиксировать вокруг корпуса под мышками или вокруг противоположного плеча и добавлять вес. – Не против. Можно вопрос? – Баки, я же говорил, спрашивай что угодно. – Где твой щит? Стив чуть вздрогнул. Пора бы уже привыкнуть, что Баки не задавал простых вопросов с тех пор, как его память начала возвращаться. Она напоминала карту с белыми пятнами или испорченную кинопленку. Воспоминания в основном оказывались вырванными из контекста и напрягали Баки, его настороженные интонации не позволяли понять, как он сам относился к тому, о чем спрашивал. Скорее всего, он и сам не знал. – Щит? Дома. Ты помнишь его? – Ты метнул его в меня несколько раз. – Ты был Солдатом, Баки, исполнял приказ ликвидировать меня. Я хотел остановить Солдата. – Или убить? Стив прекратил массаж, повернулся лицом к Баки, посмотрел прямо в глаза: – Никогда. Ты самое важное, что есть в моей жизни. Баки помолчал немного, напряженно хмурясь, и продолжил: – Но я же стрелял в тебя. Ударил ножом. Пытался проломить тебе голову. – Это сделал Солдат. Не ты. Нужно было вывести его из боя, остановить. А потом бороться за тебя. Баки ухмыльнулся: – Странный способ бороться – выбросить щит и подставить башку под железный кулак. – Ты прав, – улыбнулся Стив. – Но она выдержала. – Зато чуть не утонула. – Ты ее спас, – Стив мягко сжал правый локоть Баки. Баки замолчал и перевел взгляд на пустую стену. Закрылся. Ему нужно время. Стив не торопил. Наложил эластичный бинт на плечо и стал крепить тренажер. Когда застежки были подогнаны, попросил встать. – Не тянет? Хорошо. Левую ногу поставь чуть вперед и немного в сторону для устойчивости. Теперь приподними плечо так высоко, как сможешь. Хорошо, еще раз. Есть дискомфорт? Нет? Тогда повторяй, пока не почувствуешь усталость. Чередуй с поворотами вперед и назад. Прозвучал сигнал уведомления. Стив полез в карман за телефоном. ДЖАРВИС прислал сообщение: "Ваша просьба выполнена, капитан Роджерс". – Ты должен уходить? – Баки старался избежать интонаций. – Нет. Наоборот, хорошие новости. А мы продолжаем. Уже через пять минут активной работы с тренировочным снарядом на лбу Баки проступил пот, щеки заалели, дыхание участилось, но он упрямо наращивал амплитуду. Ему не хватало руки, это и злило, и раззадоривало. Спустя еще минут пятнадцать его пришлось притормозить: – Баки, на сегодня достаточно. Завтра продолжим. Не сразу получилось остановиться, но Стив не заострял. Наконец Баки сел на кушетку. Пока приводил дыхание в норму, Стив отстегнул ремни, аккуратно снял грузы, затем сложил все и спрятал во внутреннем кармане куртки. Помогая Баки одеться, Стив снова обнял его. Баки больше не вздрагивал, как поначалу, только мельком заглядывал Стиву в глаза, когда лицо его было совсем близко, и тут же отводил взгляд. Казалось, он хотел о чем-то спросить, но пока не был уверен. Какое-то время Баки смотрел на обед, не притрагиваясь. – Можно кое о чем попросить? – Баки, ты выйдешь отсюда. Я тебе слово дал и сдержу его. Только это не быстро, сам понимаешь. – Я не об этом. Принеси мне мороженое. Если можно. – Конечно, – Стив улыбнулся, пряча горечь в глубине глаз. – Все, что захочешь.

---

Стив медленно спускался по ступеням Нью-Йоркского департамента Министерства обороны США. Говорят, в охоте на волков используют флажки. Преграждают стае путь лоскутами алой материи на веревке с той стороны, где не хватает людей. Эти флаги как каменная стена – не обойти, не перепрыгнуть. Остается только одна дорога, и там их встречают выстрелами в упор. Вчера позвонил доктор Китнер. Никакого распоряжения насчет психолого-психиатрической экспертизы по делу сержанта Барнса не было. В деле значится, что медицинское обследование он прошел, и все. Зато уже назначена дата предварительного слушания. В приемной главы Нью-Йоркского департамента Министерства обороны полковника Ньюмана сообщили, что запрос ожидает очереди на рассмотрение. Ближайший вероятный срок – через два месяца. В СМИ тем временем начинали раскручивать громкую кампанию по преследованию Гидры, и выглядело все нарочито показательным, напыщенным. Пафосные речи в эфире новостных каналов были напичканы громкими обвинениями, часть из которых соответствовала действительности, а часть была совокупностью домыслов на грани нелепостей, единственной целью которых было нагнетать обстановку и форсировать события. В случае Баки – приблизить судебное разбирательство (читаем: смертную казнь). Попытка подать прошение на имя президента закончилась потерей еще пары недель и официальным письмом из офиса его администрации: "Уважаемый мистер Роджерс. В связи с тотальной занятостью господина Президента ваш запрос по поводу соответствия работы следственной комиссии по делу № 608/218КТ-14 требованиям закона передан на рассмотрение в Министерство обороны США. Дальнейшие действия входят в систему их компетенции и полномочий. Вы можете запрашивать результаты работы в приемной министра обороны. С глубоким уважением и пожеланиями удачи,

Джейсон Ричард Нолан, замглавы Администрации Президента США"

. Адский круг замкнулся. Стив чувствовал себя тем самым волком за флажками. Бюрократический ад вкупе с охотой на ведьм может обернуться для Баки камерой смертника в ближайшее время. – У действующего Капитана Америки намного больше шансов быть услышанным, чем у массажиста из Центра помощи ветеранам. Сегодня эта сакраментальная фраза прозвучала не в первый раз. Сезон охоты на волка открыт, команда "фас" отдана, и алые флажки уже маячили с разных сторон. Вопрос времени сейчас решал все. Демонстративная волокита по вопросам соблюдения прав обвиняемого и излишняя резвость в раскрутке противогидровских настроений вкупе со стремлением повесить на Баки всех собак могут завести в тупик. Стив не помнил, как домчался до Следственного изолятора. Баки заметил, что он не в своей тарелке, когда Стив еще мыл руки. – Что-то случилось? – Что? Нет. Стив машинально обернулся – Баки недоверчиво щурился. – Ну… Так, ничего особенного. Я справлюсь. Баки буквально пробуравил его пристальным взглядом в упор: – Так говорил один мелкий тощий пацан. Я его знал когда-то. Стив оцепенел на пару секунд, потом в два шага оказался рядом, коснулся плеч, заглянул в глаза: – Баки, ты… его помнишь? – Немного. Вы с ним похожи, только ты крупнее. Раза в три, – Баки усмехнулся. Стив перешел почти на шепот: – Ты понял, да?.. Баки спрятал улыбку и едва заметно кивнул. Стив присел перед кушеткой, взял его ладонь в свои, закрыл глаза и уткнулся в нее поцелуем.

---

Домой Стив добрался почти к полуночи. Поднялся на свой этаж, открыл дверь. Машинально снял куртку и ботинки в прихожей, вымыл руки в ванной. Прошел в комнату и сел, не включая свет. На низком столе в длинной прозрачной коробке поблескивала новая рука для Баки. Третью неделю она дожидалась своего хозяина. – Полный апгрейд, Кэп, – заверил Старк, когда Стив забирал ее. – Когда установишь, пусть клиент зайдет, проверим настройки. – Я твой должник, Тони. – А то как же. Не забывай об этом. За окном царила густая тьма. Вокруг Баки – тоже. Его хотят подставить, публично протащить через все круги ада. Судить показательным судом, а после казнить. В прямом эфире. Оборвавшийся поручень утащил Баки в бездну 75 лет назад, потому что Стив не дотянулся, не успел. Больше не повторится.

---

На следующий день Стив поднимался по ступеням офиса Нью-Йоркского департамента Министерства обороны США, и все, кто был в радиусе пятисот футов, замирали и выворачивали шеи, глядя ему вслед. Примерно та же картина наблюдалась внутри здания. Секретарь в приемной ошарашенно таращился, и Стиву пришлось повысить голос: – Сейчас! Пару минут спустя Стив с каменным лицом выслушал полковника Ньюмана. – Что же, капитан, думаю, вы понимаете, что процедура непростая, и займет не пять минут. Ваше решение окончательно? Прекрасно. Вам повезло – заседание Совета Министерства обороны состоится послезавтра в полдень в Пентагоне. Я подам запрос на включение еще одного пункта в повестку дня. Вам надлежит явиться в Пентагон и ждать вызова. – Да, сэр. – Будет составлен соответствующий документ, я полагаю, даже два. Вы их озвучите и подпишете. – Да, сэр. – Готовьтесь. В твердости вашего слова никто не сомневается, как вы понимаете, но процедура обязательна. Юридические нюансы, знаете ли. Военный совет будет ждать вас. Удачи, капитан. Полковник Ньюман не скрывал самодовольной ухмылки. Стив дал себе слово, что если что-то пойдет не так, он эту ухмылку полковнику на одно место натянет. Покинув здание, Стив помчался в Следственный изолятор. С полдороги пришлось развернуться и сделать крюк – чуть не забыл купить еды для Баки. И мороженое. Ну и денек. Баки привели после вызова в госпитальное отделение, и конвоир так же таращился на Стива, как и охрана на входе. Когда он вышел, Стив сдернул перчатки, не скрывая раздражения, и стал мыть руки. – Почему ты в этой форме? – тихо спросил Баки. Стив обернулся – Баки настороженно смотрел исподлобья. Надо было заехать домой и переодеться. Вот же голова дырявая. Баки мог черт-те что подумать. – Не обращай внимания, просто был на одной официальной встрече в департаменте министерства. – Ты же ушел в отставку, – Баки прищурился, сканируя лицо Стива. – Так нужно было. Все будет хорошо, и уже совсем скоро. – Обычно так пудрят мозги тем, кого ждет полный трындец. Стив подошел вплотную, присел перед Баки на корточки: – Посмотри мне в глаза, Бак. Я тебя отсюда вытащу, как и обещал. Просто поверь мне. Тот молчал с минуту. – Тебе придется все объяснить. В его глазах читалось: "Если почувствую фальшь, всему конец". – Расскажу, как только все решится, – Стив взял его лицо в ладони. – Я бы прямо сейчас объяснил, что и как, но пока и сам не всё знаю. Баки смотрел, не говоря ни слова, но не отворачивался. Молчаливый диалог глазами продолжался с минуту. Затем Стив отошел на пару шагов, чтобы закатать рукава: – Давай приступим к массажу, пока не встревает никто. Кстати, завтра я не смогу прийти, не удивляйся. Нужно слетать кое-куда. Там все и решится.

---

Два дня спустя Стив в обмундировании Капитана припарковал байк у Следственного изолятора. Из багажника извлек папку с документами, прошел через проходную прямиком к кабинету начальника. Тот поднялся навстречу Стиву, на всякий случай вытянувшись по струнке. – Вот, – Стив протянул ему папку. – Ознакомьтесь. Я буду ждать сержанта Барнса в вашей приемной. – Одну минуту, капитан Роджерс… В каком смысле – ждать? Сержант Барнс – подследственный, и к нему применена мера пресечения. – Там все написано. Стив вышел из кабинета и устроился в кресле приемной. Через некоторое время за стеной кабинета послышались звуки, по интонации напоминающие нецензурную брань. Хорошая шумоизоляция не позволила разобрать ни слова, хотя догадаться было несложно. Судя по продолжительности тирад, следовавших одна за другой, майор Дейтон выдал весь имеющийся запас обсценной лексики. Затем он куда-то звонил, и не раз, менял тон, спорил, возражал, орал, просил. После воцарилась тишина. Наконец майор вызвал секретаря. Тот пулей рванул в кабинет, забыв закрыть за собой дверь. Майор Дэйтон хрипел, еле сдерживаясь: – Барнса с адвокатом и вещами ко мне. Немедленно. Что уставился? Выполнять! – Да, сэр! Сегодня запас терпения у Стива был бездонный – в отличие от всех остальных. Процедура внезапного освобождения одного из самых знаковых обвиняемых, когда-либо содержавшихся в Нью-Йоркском военном Следственном изоляторе, априори не могла быть короткой. К тому моменту, когда адвокат по делу сержанта Барнса прибыл в приемную начальника СИЗО, те, кто находился в здании, были взбудоражены до предела. Спорили шепотом, в голос никто не решался. Их мобильные телефоны, зажатые в кулаках, едва не трещали, но звонить куда-либо без официального разрешения по вопросам, касающимся внутренней работы департамента, никто не рисковал – так и до трибунала недалеко. Наконец Баки доставили в приемную, конвоир отстегнул наручник со своего запястья, но с руки Баки не снял. Еще двое вооруженных автоматами охранников остановились за его спиной. Баки быстро нашел глазами Стива, и его сразу увели в кабинет, адвокат пошел с ним. На этот раз дверь закрыли как положено. Спустя минут пятнадцать Баки вывели в сопровождении адвоката. Майор Дейтон вышел следом и лично отдал команды охране Следственного изолятора, стараясь не скрежетать зубами: – Согласно приказу Министерства обороны, сержант Барнс освобожден из-под стражи. Наручники снять. Охрана и конвой свободны. Возвращайтесь к месту службы. Стив не сводил глаз с Баки. Наручник, болтавшийся на его запястье, отстегнули, после чего ошарашенные охранники неловко козырнули и удалились. – Капитан Роджерс. – Сэр. – Сержант Барнс с этой минуты находится под вашей полной ответственностью. Рискованный шаг, капитан. – Спасибо, сэр. Разрешите идти? – Да. Вы свободны. Стив шагнул к Баки и тихо спросил: – Пойдем? – Куда? – Подальше отсюда. Туда, где нет решеток. По крыльцу спускались не спеша – Баки было некомфортно из-за отсутствия руки. Ничего, теперь уже ненадолго. Стив достал телефон, выбрал быстрый набор. – Алло, Нат, привет. Все нормально. Баки со мной… Да. Услышишь в новостях шумиху – не удивляйся. Приходи, все расскажу. За воротами их дожидался байк. Стив улыбнулся: – Как тебе конь? – Сейчас объездим. Баки сел сзади, обхватил рукой поперек живота, прижался грудью к спине – плотно, крепко, его тепло тут же проникло сквозь ткань одежды, разделяющей их, и все стало казаться каким-то другим – невесомым. Встречный поток воздуха добавлял азарта, вдохновения, а все недавно случившееся в кабинете начальника СИЗО – здорового злорадства. Они не ехали – летели, и колеса не касались земли. Стив готов был поклясться в этом. Когда подъехали к дому и слезли с байка, Стив протянул Баки ключ: – У меня есть еще, а этот будет твой. Пока не купим байк для тебя. Баки слегка напрягся: – Ты уверен? Вряд ли я… смогу. – Бак, дома тебя ждет сюрприз. Он снимет все вопросы. Баки прищурился, мол, посмотрим, и кивнул. Это было так обычно и в то же время из ряда вон – просто отпереть дверь квартиры, в которой столько ночей прошло в болезненной тоске, и войти туда, только теперь с Баки. Казалось, вместе с ним в дом вошло солнце. Он ступал осторожно, как хищник, озирался, присматривался, даже принюхивался. Трогал выключатели, дверные ручки, пульты, вентили кранов. Перед стальной рукой замер. – Это не та… Другая. – Да, новая. Она лучше. Мне объяснили, как ее крепить. Попробуем? Баки медленно кивнул, не сводя глаз с руки. Сбросил куртку, повернулся к Стиву плечом. Разъемы и крепления легко щелкнули, загудели приводы, под пластинами мигнул синий отблеск, и Баки медленно сжал стальные пальцы в кулак. Затем поднял глаза на Стива: – Немного непривычно, – нервно усмехнулся, а глаза горели, как у охотника, поймавшего давно желанную добычу. – Но я разберусь. – Конечно. Не оттягивает? В смысле вес. – Стив, – Баки шагнул вплотную, положил ладонь Стиву на шею под затылком, и у того мигом пересохло в горле. – Я многого не помню. Кое-что обрывками, путано. Но как тощий белобрысый пацан целовал меня, я вспомнил. И когда он стал таким, как сейчас, огня только прибавилось. Примерно втрое. Сердце грохотало так, что было слышно, наверное, на соседней улице. Стив провалился в поцелуй – долгий, жадный, сумасшедший, требовательный. Они целовались до цветных искр под веками, до сплошного тумана в головах. Вокруг что-то со звоном падало, разбивалось, хрустело под ногами, задевали локтями, плечами стены и мебель, пока не повалились на диван, скрипнувший под их общим весом. Наконец Баки прервал поцелуй, чуть приподнялся над Стивом: – Кажется, в дверь позвонили. С трудом пробираясь сквозь сплошной хаос в мозгах, Стив улыбнулся распухшими губами: – Это друзья. Поздравить пришли. Уделим им немного времени? Они помогали, есть за что сказать спасибо. Баки медленно поднялся, облизнул губы: – Мы продолжим с того, на чем остановились. – Даже не сомневайся. Когда ширинка чертовски тесная, пройти через собственную квартиру непросто. – О-о, – понимающе протянула Наташа, оценив растрепанно-счастливый вид Стива, – кажется, мы не вовремя, Сэм. Стив схватил ее за руку и затащил в прихожую: – Никого не отпущу без вечеринки! Мы все заслужили. И потом, у нас с Баки теперь полно времени. – Ладно, уговорил. Наливай! Вошедший следом Сэм обнял Стива: – Поздравляю. Ты сделал это! Кстати, у меня для тебя кое-что есть. – Он протянул стикер с номерами телефонов и фамилиями. – Это координаты врачей. Судя по тому, что ты рассказывал, Барнс понемногу восстанавливается сам, но они помогут ускорить и улучшить результат. – Спасибо, Сэм. Проходи. К вечеринке Стив подготовился накануне. Вернувшись ночным самолетом со всеми документами, он скупил половину круглосуточного магазина. Теперь плотно затаренный холодильник понемногу избавлялся от содержимого, а недавно освоенная микроволновка активно трудилась на благо присутствующих. Общий язык нашли быстро – Баки отчасти помнил, что дрался с ними, но никто не был в претензии, в итоге все свели к черному военному юмору. Примерно час спустя Наташа утащила Стива на балкон. – Значит, таков выкуп. Цена его свободы. – Да. Алкоголь Стива не брал, но некоторые напитки были неплохи на вкус и могли давать кратковременный эффект, слабо напоминающий опьянение. На самом деле Стиву хватало Баки – он был пьян им, остальное просто для компанейского настроения. – Хотя знаешь, Нат, не все так просто. – В смысле? – Ну, поначалу да, вопрос поставили именно так: освобождение Баки на поруки под мою полную личную ответственность. Протез его руки остается в архиве следственного отдела. Ему нельзя принимать участие в военных действиях любого рода без распоряжения от имени министерства. – А если что-то пойдет не так? – Мы оба под трибунал. И я лично гарантирую его доставку к месту суда и заключение под стражу. – А взамен они получают действующего Капитана Америку в непосредственном подчинении у Министерства обороны. – И тут все пошло немного не по их сценарию, – ухмыльнулся Стив. – Ха! Интересно. С этого места поподробнее. – Скажем так, я поставил парочку условий. Во-первых, им пришлось дать мне право оспаривать их приказы на предмет соответствия правам человека в Гаагском суде. А то с них станется. Во-вторых, Баки получил право перемещаться по стране, правда, только вместе со мной. В-третьих, если министерство не соглашается на эти условия, то в международной прессе действующий Капитан Америка выворачивает наизнанку факты о неоднократном нарушении прав человека со стороны Министерства обороны США. – Прости за прямоту, но им было бы проще тебя пристрелить, – Наташа подмигнула, отхлебнув пива из бутылки. – Как и всех нас. Но расстрелять Капитана Америку в Америке – позора на века не оберешься. Гидра могла провернуть такое, но для Министерства обороны это было бы чересчур. Кроме того, кто будет спасать мир от инопланетных тварей, если вдруг снова? Короче, в Пентагоне посовещались и предпочли не связываться. Аккуратно перевели разговор в нужное мне русло, и я решил не заострять. Поэтому в прессе сейчас шум только по поводу моего возвращения на службу и больше ни о чем. – Неплохо сработано, капитан. – Они хотели себе Капитана Америку в качестве пса-марионетки, Нат. Посадить на цепь, отдавать команды. И почти получилось. Знали чем взять. Только пес в последний момент показал зубы.

---

С гостями распрощались уже за полночь. Когда Стив проводил их и вернулся в гостиную, Баки там не было, в ванной шумел душ. Подходящий момент, чтобы немного прибраться. Стив сгреб как можно больше и уволок на кухню, разбив по дороге всего две тарелки. Он почти закончил, когда Баки позвал его: – Стив, полотенце побольше найдется? – Махровое покрывало подойдет? – Легко. Стив принес покрывало и остановился перед приоткрытой дверью. Баки стоял спиной и протирал живой ладонью запотевшее зеркало. Еще немного, и он вернет свое тело в норму, а то на тюремных харчах особо не разгуляешься, и одного нормального приема пищи в день маловато, чтобы восстановиться. Теперь это в прошлом. Баки обернулся, и Стив растерялся – вообще-то, он не подглядывать пришел, хотя… – Давай, – Баки улыбнулся и протянул металлическую руку. Окутал себя мягкой тканью почти целиком, уткнулся лицом в складки и шумно вдохнул запах чистой материи. – Стив, скажи, что я не сплю. – Бак, все так переменилось… Могу представить, какой контраст у тебя. – Не можешь. – Баки вышел из ванной. – Ты давай, не задерживайся. Попробуем вместе понять, спим мы или нет. Стив не чувствовал, холодная вода или горячая, сильный напор или не очень. Мыслями он уже был в спальне и раскрывал махровую обертку своего сокровища. Наспех промокнув тело полотенцем, он вышел из ванной, пересек гостиную и шагнул в темноту комнаты, прищурившись после яркого света. Его окутало теплом – Баки прижался сзади и обхватил руками, как был, прямо в покрывале. Стив осторожно развернулся к нему, стараясь не нарушить общую ауру. Это магия или мистификация, никак не меньше. Баки, погибший в прошлой жизни, – здесь. Истерзанный до полусмерти, память с пробелами, следы истощения, протез вместо руки и совсем другой взгляд. Но он жив. Изъят, украден, вырван из капкана военной судебной системы. Необходимый, как биение сердца. Единственный, ради кого можно пойти против всех. Если Стива вернули в мир, чтобы однажды в путаных лабиринтах нового тысячелетия он разыскал своего Баки, значит, все было не зря. И чего бы ни стоило, Стив пройдет с ним все. Они сливаются кожа к коже во весь рост, губами жадно хватают, сминают, терзают друг друга. В паху невыносимо горячо, и простой тесноты мало, нужно больше. Кровать принимает их, прогибается под общим весом. Стив позволяет Баки вести. В нем пока больше от Солдата – он жестче, мрачнее, напористее, но все это сейчас перетекает в другое пламя, подпитывает желание. От его стальных пальцев останутся царапины – Стива чертовски заводит эта мысль, даже самому неловко. Баки не дает растеряться: опрокидывает на спину, подминает под себя и целует до искристых вспышек под веками, до жаркого марева в мозгах. Они слишком долго ждали и уже пьяны друг другом. Стальной захват на скрещенных за головой запястьях Стива и бешеный ритм двух прижатых друг к другу членов в одном кулаке. Глаза в глаза – общий огонь пробивается даже сквозь пелену. Одно безумие на двоих. Их накрывает невидимой горячей волной, уносит в невесомость. Они исчезают во времени и пространстве, растворяются друг в друге и замирают, жадно впитывая забытое ощущение счастья.

---

За окном медленно тает ночь. Первые лучи скользят по небу, подсвечивая горизонт. Предрассветные сумерки, неторопливо отступая, смягчают полутона и очертания. Лицо спящего Баки немного напряжено и все равно прекрасно. Длинные темные пряди волос живописно падают на лоб, касаются скулы. Стальная кисть руки на груди Стива расслаблена, мышцы спины тоже. Покрывало сползло, и выразительные округлости ягодиц притягивают взгляд. Но главное – его тепло. Родное, незаменимое, оно заполняет собой, растекается по венам, вытесняет боль и тоску, залечивает старую рану в сердце. Впервые внутренняя пружина отказывается разжиматься и вышвыривать Стива из постели в мир. Сейчас весь его мир здесь, рядом и тихо посапывает ему в плечо. Стив осторожно поправляет прядь волос Баки, запутавшуюся в ресницах. Подскакивая, Баки перехватывает запястье Стива стальным кулаком. В глазах – мутная угрюмая ярость, дыхание тяжелое. Пару секунд спустя он произносит: – Напугал. Спи. Отпускает, возвращается в то же положение, только еще ближе, теснее, закрывает глаза и сонно ворчит: – Не ерзай, мелкий, дай поспать. Стив молча касается губами его лба, не борясь с улыбкой. За тысячи миль от них посреди вечной мерзлоты другого континента в подземном бункере ждёт своего часа видеозапись от 16 декабря 1991 года.