Мой ангел

Тёплый луч утреннего солнца бегает по комнате и, будто наровясь пошалить, цепляется именно за женское лицо и останавливается, светя прямо в глаза. Это заставляет девушку приоткрыть глаза, но от непривычной после сна яркости, Афина сразу же зажмуривает их обратно. В ногах уже мурлычет проснувшаяся кошка, которая понаглому льстится к спящему рядом Ринтаро. Ну Афина ей ещё припомнит. Утыкаясь в грудь любимого, блондинка наконец-то начинает игру в прятки с столь навязчивым по утру сонцем. Афина любила солнечную погоду, ей она нравилась намного больше, чем дождь, но по утрам она всегда просит хоть об одном облаке и желательно на всё небо. Устроившись поудобнее на груди у парня, Афина перекрещивает их ноги, что получается на автомате, и на что кошка завистливо мурлычет и спрыгивает с кровати. Девушка опять пытается засунуть, в отмеску наглому лучику. Заснуть не получается, а время близится только к шести. Что-то тихо проворчав, Афина сдаётся под натиском солнца и аккуратно выпутывается из объятий своего парня. Нужно сходить в душ и приготовить завтрак. Что-то лёгкое, потому что у парня сегодня первый матч национальных и что-то тяжелее, чем овощной или фруктовый салат он не съест. Ну может только её губы, как он часто выражается: «Я готов целовать твои губы до посинения.» Низкий гемоглобин с утра — стабильное явление. Минут пять нужно посидеть пока перед глазами не исчезнет вся чернота и летающие мушки. Растрепав копну блондинистых волос, Афина стягивает с запястья резинку и заплетает высокий слабый хвост, который тут же падает и висит будто так, для галочки. Чёрная большая футболка до сих пор пахнет мужским парфюмом. Лимон и жасмин. До личного знакомства с Суной, Афина никогда бы не подумала, что от него пахнет именно лимоном и жасмином. Босые ступни касаются холодного пола и, вздрагивая, сразу же залетают в белые тапочки. Теперь уже кошка льстится к женским ногам, а Афина улыбается с одной, лишь мыслью: «Какя же ты лицемерка, Яя.» Яя, а так звали кошку, выгибается в спине и запрыгивает на кровать, сразу же напрявляясь под бок к тёплому Суне. — Я и правда тебе это ещё припомню, кошка. — Афина делает жест двумя пальцами, будто говорит, что будет сдедить за Яей чательнее. А животное только ещё сильнее потягивается и мурчит. Блондинка наконец встаёт с тёплых белых простыней и направляется в душ. Наверняка, у многих возник вопрос: «Почему в шестнадцать лет Суна остаётся у Афины?», «Где родители?» На самом деле парень и девушка дружат ещё с начальной школы, а после, когда родители парня переехали в Инаризаки, то у Афины всё покатилось по наклонной. Девушка не могла без парня и на её здоровье злую шутку играла психосоматика: сначало просто кружилась голова, потом давление начало скакать, как на американских горках, а последним фактором стала болеть область живота, но ни одни врач не мог поставить диагноз. А обеспокоенные состоянием дочери родители договорились на работе и перевелись в филиал их фирмы в Инаризаки. Они были по-настоящему напуганы состоянием дочери, как и она сама. А психотерапевт посоветовал вернуть дочь в прежнюю среду. Перебирая ногами, и, шурша тапочками, Афина всё же добралась до ванной комнаты перед этим взяв одежду из шкафа. Горячие капли воды начали стекать по забитым ото сна мышцам, полностью их расслабляя. Афина любила подумать под тёплым душем, стоя в одиночестве. Её это расслабляло. После душа блондинка направилась на кухню. Посмотрев на всё продовольствие, решила сделать лёгкий йогуртовый фруктовый салат, а в течении готовки достала желейные палочки, которые так любил её парень, хотя она его симпатию не понимала. Не понимала и всё. Сварив на двоих раф, Афина продолжила резать фрукты. Тёплые руки залезают под футболку и остаются на талии, а губы целуют в макушку. Афина вечность бы тонула в этих объятьях и поцелуях. Вспоминая себя, когда решилась на первый шаг, она понимает, что даже представить себе не могла, что спустя почти два года будет варить им кофе и целовать по утрам. Родители разрешили им съехаться, но навещали каждый день или через день, да и взяли с них обещание, что никакого секса до окончания школы, а Суна и Афина только согласно кивнули. Им и не хотелось, они итак были близки духовно и тактильно. — Чего ты встал так рано? Семи ещё нет. Можешь лечь обратно, я разбужу. — Афина ластилась к нему, как и Яя. Похоже питомцы всё-таки отражение своих хозяев. — Без тебя холодно и неуютно, ангел., — Суна обнимал девушку, но не мешал ей нарезать фрукты. — Ты знаешь меня лучше, чем я сам. — брюнет протягивает руку, чтобы взять желейную палочку, но тут же получает по рукам. — Руки. Сначала нормально поешь, а потом уже уменьшай свои запасы этого желе. — Повернувшись к парню, Афина улыбнулась и отложила нож. Лисий прищур чертовски влюблял в себе Афину с каждым днём сильнее и сильнее. Серовато-жёлтые глаза смотрели прямо в душу и блондинка с уверенностью могла сказать: Его любовь не игрушка и не шутка. Он по-настоящему влюблён в неё как ребёнок. — Я тону в тебе, останови меня, пожалуйста, Суна…— Афина бегает своими светло-голубыми глазами по его лицу, пытаясь запомнить каждую частичку. — Не хочу, мой ангел… Иногда ты просто смотришь на кого-то и понимаешь, что он — лучшее, что случалось в твоей жизни. Суна — солнце для Афины. Она же — его ангел.