Красный лак

      — Леееен, ты мой лак для ногтей не видела? Который мы с тобой выбирали, красный, — Юля вышвыривала все подряд из шкафа прямо на пол. Порядок в комнате у девушки был редкостью, зато Лена была там почти каждый день. Только скорее как предмет интерьера, ведь чаще всего Юлю интересовали совсем другие…вещи.        — Ты чего делаешь? — Лена подняла с ковра очередную футболку, кинутую Юлей, — кто это потом все убирать будет? И куда ты собралась вообще, уже половина двенадцатого…        — Лак видела, спрашиваю? — Не дав закончить подруге переспросила Волкова, оборачиваясь. Вопрос подруги ей пришелся явно не по вкусу.       Под испытывающим, вопросительным взглядом Юли, рыжая присела на диван. Закинув ногу на ногу, она принялась рассматривать бардак в комнате, а затем и виновницу хаоса. На Волковой кроме коротенькой маечки и джинсовых шортиков не было абсолютно ничего, Ленке было уже понятно, что одежды не прибавится. Смотря, как взбудораженная Юля нервно бегает из одного угла комнаты в другой, она крепко сжимала тот самый лак в кулачке. Задавать вопросы по типу «Куда ты собралась, когда я у тебя в гостях?» было бесполезно, их было задано бесчисленное количество и все они остались без ответа, будто были кинуты в пустоту. Она делала так постоянно, постоянно оставляла Лену одну в своей квартире. Естественно, рыженькой тут всегда было чем заняться: поваляться на Юлькиной кровати, вдыхая ее запах, зарываясь в подушки, попить из ее чашки, специально оставляя на них свой едва розоватый блеск для губ, посмотреться в ее зеркало в ванной, представляя в нем отражение полуголой подруги перед тем как та залезет в душ. Но Лене было мало. Ей было мало просто ощущать Волкову, видеть ее во всех мелочах, постоянно думать о ней. Мало просто целоваться в щеки, когда Юле захочется, просто обниматься, когда, опять же, Юле захочется. Смотреть на нее, когда она улыбается, или реже когда плачет. Наблюдать, как она переодевается после школы в домашнюю одежду, на несколько мгновений оставаясь в одних трусах с колготками. Держать ее за руку, когда они засыпают. Тяжело. Все это было тяжело. Но еще сложнее Лене давалось молчание. Она не могла рассказать ей ничего, она боялась быть непонятой, не так услышанной, не хотела показаться ей…показаться той, кем она была на самом деле. А была она брошенным рыжим котенком, которого Юля оставляла одного постоянно уходя в неизвестность с неизвестными, перед этим наигравшись с ней в «подружек» и слегка недокормив. Она уже давно разобралась в своих чувствах к ней, для нее это не было дружбой. Для нее это не было даже той дружбой, в которой можно целовать подругу в губы и мыться вместе в ванной. Она видела в ней человека, на которого готова была потратить всю свою жизнь.        — Держи свой лак, — она протянула Юле руку, но тут же дернула ее обратно, как только их руки соприкоснулись. — Куда ты идешь?       Катина словно в последний раз попытала удачу и решила задать вопрос, который в их с Юлей диалоге напоминал приветствие или прощание, ведь звучал так же часто, если не чаще. Она не понимала, почему не получает ответа на этот вопрос. Не понимала, почему Юля все время куда-то уходит. Они же так близки, что еще ей надо? Почему она не может проводить время только с Леной?       Волкова опустила руку, которая еще какое-то время висела в воздухе, после того как Лена не отдала ей лак. Девушка подняла глаза и внимательно посмотрела на человека, которого видела перед собой. Девушка в белой майке и белых штанах. На руках бесчисленное количество веснушек, волосы заправлены за уши. Юля словно пыталась увидеть что-то новое, то, чего она еще не знала о Лене. Ей казалось это невозможным, ведь она так давно дружит с ней, они постоянно вместе. Вместе спят, гуляют, сплетничают, курят, когда Лена не включает внутреннюю «правильную девочку». Она знает ее. Юля знает Лену. С девочкой с рыжими волосами и веснушками по телу так легко, так весело. Пока она не задает вопросов. Где начинаются вопросы — там кончается веселье. Точнее даже не так. Веселье кончается после ответов Юли. Она давно заметила, что не стоит Ленке знать куда она идет и чем занимается, а главное — с кем. Может Волкова и не была ангелом, но вот рыжего котенка она портить точно не хотела. И обижать его, заставлять ревновать, злиться и переживать. Юля не была уверена в том, что чувствует к ней. Ей нравилось, как Лена смотрит на нее, пока она спит и думает, что Юля не знает об этом. Нравилось невзначай целовать ее и обнимать, наблюдая, как Катина краснеет. Нравилось видеть ее рядом с собой. Но больше всего Юле нравилось, то, что что бы она не сделала — Лена все равно не откажется от нее.       — Гулять. — У девушки явно не было задумки рассказать все как есть. Что идет она на свидание с двадцатипятилетним парнем, что они там «не мультики смотреть будут». Не надо этого всего знать Ленке, у которой первый поцелуй то забрала Юля. И вообще, все поцелуи — забрала Юля.       — Гулять? — Катина сорвалась на крик, вскочила с дивана и выронила лак, который вдребезги разбился и пролился прямо на паркет, затронув и ковер. — Ну хорошо, тогда я тоже схожу, прогуляюсь. Только обратно меня не жди, задолбало уже слушать твое вранье и сидеть в твоей пустой квартире, пока ты там со своими хахалями кувыркаешься. Ты думаешь, я об этом не знаю? Ты думаешь, что если ты мне это прямо не говоришь, ТО Я ОБ ЭТОМ, БЛЯТЬ, НЕ УЗНАЮ?