Не путай судьбы и совпадения

В гостиной мерно тикали часы. Слова плыли, так и не желая складываться в осмысленные предложения. Сяо Чжань захлопнул книгу и с тихим вздохом откинулся на спинку. Ждать оставалось недолго. Инспектор Ван исправно приходил к нему после того случая каждый день в одно и то же время. Внимательно смотрел все папки, заглядывал на все полки. Первый раз залез даже в сервант, заставив Сяо Чжаня протирать пыль еще и там. Инспектор смотрел все и везде. Кроме кровати. Это жутко забавляло, но именно туда Сяо Чжань и прятал то, что могло вызвать хоть малейшие вопросы. Человек — не животное. Всю свою жизнь он противостоит природе, ломая циркадные ритмы на работе, загоняя себя в рамки установленных моделей поведения. Вот и Сяо Чжань пытался соответствовать всему, что говорила Партия, пока не случился… Ван Ибо. Сяо Чжань всю свою жизнь готовился к милой и доброй спутнице, что примет от него кольцо, и заживут они мирно и дружно, словно семья с картинки на пакете молока. Но потом в ряды поступил молодой инспектор. Правильные черты, маленькое лицо и пропорциональная фигура. Сяо Чжань думал, в нем поет душа художника, но оказалось все куда проще и низменнее. Сначала он просто рисовал нового инспектора. В профиль. В анфас. В попытке изобразить улыбку на извечно непроницаемом лице. Ван Ибо казался ему красивым. Сяо Чжань не запомнил, когда это «красиво» переплелось со страстью, узлом тянущей живот. Обычно он не носил ничего подобного в рабочих папках. Небо упаси носить такое специально — запишут во враги народа и имени не спросят. Но тот злополучный раз… Сяо Чжань лишь бездумно нарисовал лицо и фигуру, въевшуюся в подкорку, а потом хорошенько запрятал в папку, чтобы донести до дома в целости и сохранности и спрятать в свой тайный ящичек. Но в итоге донесли на него, стоило рисункам упасть под ноги новенькой девушке-стажеру. Сяо Чжань лишь увидел ее глаза и понял, что надо подчищать все за собой. Первой мыслью было сжечь. Бумага великолепно горит. Из той горы, что у него была, вышел бы прекрасный высокий костер, но рука так и не поднялась. Вся душа содрогнулась от мысли предать огню столько времени, вложенных чувств, томящихся в беспокойном сердце. Сяо Чжань невесомо коснулся наброска, чуть размазывая плавный след от грифеля. С проверкой пришли тем же вечером. С инспектором Ваном во главе. Сяо Чжань излучал максимальную открытость и полный патриотизм, стараясь не слишком явно оберегать свою кровать от лишних взглядов. Отчасти ему это удалось, и рисунков никто не нашел, но инспектор… внимательный — едва усмехнулся глазами, провожая взглядом его кровать. Но так и не заглянул. — Не расслабляйтесь, — вместо прощания произнес инспектор Ван, — за вами теперь наблюдают. Сяо Чжань даже и не думал расслабляться. Спустя секунду, как стрелка сместилась на седьмой час, в дверь позвонили. У Сяо Чжаня не было никаких сомнений, кто сейчас стоит по ту сторону и держит кнопку. Ну совсем никаких. — Надеюсь, вы все успели попрятать, — ухмыльнулся инспектор, перешагивая порог. Такое на практике Сяо Чжаня было впервые. Он клеил и клеил улыбку на это невыносимо красивое лицо, но никак не мог заставить ее там держаться. — Смешные у вас шутки, инспектор Ван, — Сяо Чжань очень надеялся, что смешок вышел не слишком нервным. Тот лишь молчаливо кивнул и первым делом направился в спальню. К кровати. У Сяо Чжаня в жизни так сердце никогда не билось. Он мигом рванул следом и застыл, беспомощно наблюдая, как чужие руки поднимают его матрас. Возможное будущее быстро выцветало, заменяясь картинками откровенно жалкого существования. — Ай-ай, плохо прячете, товарищ, — Ван Ибо выудил первую папку и постучал ею по ладони, — не разочаруете меня? Сяо Чжань сухо сглотнул и посмотрел на пальцы, медленно отворачивающие корку. Там ни в одной папке не было ничего приличного. Ничего: ни штришка, ни завитушки. Будь это возможно, Сяо Чжань бы прямо сейчас ссыпался прямо инспектору под ноги, сгорев от стыда и страха. Тот же посмотрел пару листов и закрыл папку, откидывая ее обратно, на деревянный каркас. Сяо Чжань будто видел это движение, как медленно прокручивающуюся кинопленку, где на каждый миллиметр приходилось несколько стуков его сердца. — А теперь попрошу честности, — инспектор вернул кровать в относительно прежнее состояние и повернулся к нему, — вы кого-то еще так рисовали? — Нет, только вас, — от волнения правда выскочила сама собой. — Хорошо, — Ван Ибо за мгновение оказался рядом, с нежностью (Сяо Чжань точно сошел с ума) касаясь его волос, — очень хорошо.