Не путай судьбы и совпадения

Сяо Чжань фыркает уже в который раз за вечер. Раздражение колышется у горла, словно тесный шейный платок, душит, заставляя вновь и вновь смотреть в ту компанию. Ван Ибо. Выходец из бедных. Только и делает, что девушек вокруг себя стайками собирает. Ах, вон он каков, молодой офицер. Сяо Чжань хочет плюнуть на пол с досады, но вместо этого берет новый стакан с игристым вином: в его собственном до ужаса пусто. Не сказать, что сам Сяо Чжань был обделен женским вниманием. Иной раз с трудом удавалось отвертеться от настойчивых воздыхательниц. Но Ван Ибо. Все об него спотыкалось и спотыкается. Зарвавшийся малец. Сяо Чжань вечно мучается мигренью от одного взгляда на него, становясь почти что сварливым стариканом. Бокал снова неумолимо пустеет, а в голове легкости совершенно не прибавляется. Только по языку расползается сладость, и рука тянется за следующим. Вообще, Сяо Чжань любит встречи, когда можно перекинуться парой слов с известными, иной раз не в узких кругах, людьми. Или обсудить в приятной компании последний вышедший роман. Или завести новые знакомства в конце концов. Сяо Чжань любит это до сих пор, правда есть одно но. И это «но» имеет звучную фамилию и совершенно незвучные корни. Сяо Чжань никогда не придирается к происхождению собеседников. Порой, среди выходцев из простых людей можно найти занятного собеседника, случалось уже подобное, Сяо Чжань помнит. Но с Ван Ибо все не заладилось с самого начала. То ли был виноват шальной блеск темных глаз, то ли кривая ухмылка, то ли вовсе откровенно панибратское отношение. Такой наглости Сяо Чжань еще не видел, но тогда испытал во всех красках. Ван Ибо до сих пор, словно издевается, бросает свои странные взгляды, взмахивая ресницами из-за бокала. Обычно он пьет залпом, как самый настоящий простолюдин. Девушки на это снисходительно ахают, а Сяо Чжань лишь закатывает глаза. Но Ван Ибо быстро учится — хваткий малый. Медленно тянет вино, прикладываясь пухлыми губами, лишь замечая, как попал в поле зрения Сяо Чжаня, чем неимоверно раздражает. В руке разогревается звонкий хрусталь. Кажется, хозяйка говорила, что привезла его из Англии, что это сейчас самый писк. Сяо Чжань вновь мажет взглядом по стайке девушек, окружающих высокого юношу. Да почему же эти дрянные чувства внутри совершенно не хотят потухать. Сяо Чжань трет висок и отставляет бокал. Кажется, вино начинает туманить рассудок. — Вы бы получше этикет выучили, господин Ван, прежде чем в цивилизованное общество заявляться, — Сяо Чжань без опаски подается хмельному порыву, когда Ван Ибо снова делает что-то выходящее за рамки его принятия. Вообще все, что делает Ван Ибо выходит за рамки его понимания, но об этом лучше никому не знать. И этому несносному мальцу в частности. Стайка девушек смотрит на Сяо Чжаня с удивлением. Они давно повержены очарованием Ван Ибо. Сяо Чжань даже не удивлен. Юноша же смотрит на него с интересом, в его крошечной улыбке даже видится издевка. — Вы просто прекрасный пример, когда человек сумел выйти из плебеев, а вот плебей из человека отнюдь, — Сяо Чжань не унимается. Алкоголь бушует в крови, а спокойное выражение так и подначивает уколоть посильнее. Раздражение окутывает его, словно второй сюртук. — А, может, Вам просто завидно, что молодость интересует дам куда больше, чем свод правил и Ваш преклонный возраст, — Ван Ибо умело парирует и подходит ближе к нему, кривя свои порочные губы в ухмылке. Они самая настоящая обитель греха, само откровение. Не только из-за мягкого розового цвета, сколько из-за слов, что облачают в звук. — Не зарывайтесь, — шипит Сяо Чжань глядя прямо в самую глубь смешливых глаз. — Ох, правда? — юноша откровенно играет, картинно распахивая глаза, — тогда, может дуэль? — Хах, хорошо, — внутри Сяо Чжаня буря. Он соглашается бездумно, потворствуя охватившей его злости, абсолютно неоправданной. Но винное марево прощает и такое. Ван Ибо будто удивляется, быстро моргает, вглядываясь в его лицо, но выражение быстро меняется на совершенно странное. Нечитаемое. Люди вокруг опасливо перешептываются. Сегодняшний вечер их обещает побаловать кровавым представлением. Сяо Чжань не хочет свидетелей, но, похоже, без них никак не выйдет. В доме становится до странного душно, словно весь воздух сгорел в печке. Он выскакивает на улицу первым, едва запахнув свой зимний камзол. Морозный воздух немного студит голову. Понимание всей абсурдности ситуации накатывает, словно ледяная волна, обливает с ног до головы. Сяо Чжань порывается отказаться, поворачивается, но стоит лишь увидеть дам, заботливо щебечущих вокруг юноши и искоса поглядывающих на него, как порыв пропадает, заменяясь неприятным свербящим чувством. Сяо Чжань неловко одергивает камзол и вскидывает взгляд на Ван Ибо. Секундант ставит их спинами друг к другу. Сяо Чжань откровенно бредит, чувствуя тепло чужого тела. У него самую малость дрожат руки, держащие револьвер. В этот раз он стреляет первым. В его голове на снег уже капает свежая кровь, растекаясь ярким узором. От этого удивительно неприятно. Снег совсем тихо скрипит под его ногами. Только под его. Ван Ибо же спокоен как удав. Из-за этого раздражение наплывает снова, заставляя чуть крепче сжать оружие в руках. Начинается счет. Сяо Чжань едва заносит ногу для первого шага, как чувствует шевеление за спиной. В следующую секунду в его плечи впиваются чужие пальцы. Руки разворачивают его, словно куклу. И Сяо Чжань, пораженный смотрит на лицо перед собой. Ван Ибо совсем немного ниже него самого, сверлит глазами и очаровательно краснеет ушами. Сяо Чжань вздрагивает. «Очаровательно»? Он точно бредит. Вокруг странная тишина, словно вся публика разом испарилась. Исчезла по волшебному щелчку. — Я посмотрю, Вы уже достигли возраста, когда стоит надевать пенсне, — Ван Ибо скалится. Сяо Чжань возмущен. Он готов разразиться гневной тирадой, даже несмотря на то, что взгляд прикипел к порочным губам и облачкам пара, что они рождают. Он вдыхает, но не успевает сказать ни слова, как к его губам прижимаются эти самые губы. Кажется, где-то совсем на отдалении слышатся причитания. Сяо Чжань даже порывается оттолкнуть зарвавшегося мальца, но тело совершенно расслабляется. Словно плотный корсет, что держал его все это время, как в тисках наконец развязался. Чувствовать чужое дыхание и клокочущую ненасытность странно, но эти мысли быстро улетучиваются, стоит юноше притянуть его ближе. Револьвер падает в снег, большие руки крепко держат талию. Не вырваться даже если очень захотеть, но Сяо Чжаню почему-то совсем не хочется. Он обхватывает чужие плечи сам и блаженно выдыхает, стоит юноше отстраниться на мгновение. — Даже в такой момент Вы умудрились упомянуть мой возраст, — Сяо Чжань бурчит, какой-то совершенно некрепкий, готовый свалиться вслед за своим оружием. — Любой бы уже заметил, как я к вам дышу, — мягко произносит Ван Ибо, поглаживая его щеку. Сяо Чжань прикрывает глаза. Морозный воздух совсем немного обжигает горло, но совершенно не портит момент, а лишь прибавляет к давно забытой легкости. Обо всем этом он подумает завтра, когда уйдет алкогольный туман, а в голове всплывет осознание запретности и неправильности. А пока он просто побудет так, доверчиво опираясь на широкие плечи, облаченные в форменную шинель.