Не путай судьбы и совпадения

Давайте признаем: все мы склонны слегка преувеличивать свои проблемы. Да-да, все мы страдаем, пока на нас горой сыплются эти неприятные заданьица, повышающие очки опыта. Но это до поры, до времени. До времени, когда все становится хуже. Проходит буквально несколько дней — и мы начинаем корить себя последними словами за то, что не ценили свою спокойную и легкую жизнь. Думаете, я просто так это начала? Нет. Это размышления бедного и несчастного Ибо, корпящего над тетрадками с самым умным выражением лица, на какое он только способен. Хотел ли он сидеть с этим умным лицом? Нет. А над тетрадками? Тоже мимо. Вообще он сейчас хотел бы обратно в общагу — посидеть с Исюанем за приставкой, или взять пару банок пива и гоготать с ним до ночи. Парень вздохнул. И кто же матушку надоумил такое сотворить? Он перевернул страницу и понял, что хочет ее сжечь, а еще сжечь тот договор, который его сердобольная родительница подписала, чтобы отправить его на эту каторгу. Ладно, это была не совсем каторга, но легче от этого Ибо как-то не становилось. *** Как только Ибо покинул уютное родительское гнездышко, то ему в нос ударил опьяняющий запах свободы. Первым делом он стал белым. Новая жизнь — новый Ибо. Мама поохала, отец похватался за сердце, да и в целом больше ничего не произошло, но звонки по видеосвязи прекратились. Теперь почти никакого контроля, он предоставлен сам себе. Как это может не вскружить голову? Сказать, что Ибо стал невозможным разгильдяем, было бы ошибкой. Он исправно ходил на пары, даже готовился к ним — не всегда, конечно, но готовился же. Успевал и в мероприятиях каких-то поучаствовать, и с соседями за конфорку подраться. Ну, в общем — студенческая жизнь разворачивалась на полную катушку. А потом… — А в школе ты тоже так учился? — Исюань через плечо посмотрел на оценки Ибо. — Меня отец заставлял учиться, — парень грустно свернул листок. — Ну так найди и здесь себе какого-нибудь папочку, — гоготнул парень и растянулся на кровати. Тогда Ибо посмеялся, но сейчас. Боже, да он Исюаня придушить был готов — накаркал, блин. Раздалась мелодия входящего звонка, и Ибо конкретно струхнул. — Сынок, мне звонил твой куратор, — прозвучал мамин голос в трубке, — сказал, что ты кроме профессиональных предметов ничем заниматься не хочешь. Это, конечно, хорошо, я тебя могу понять, но общий балл… Нет, ну вот надо же было позвонить. Главное, Ибо перед ним и так пройдет, и сяк пройдет, и здесь покажется, а он — матери звонить. Да что же за человек такой?! Надо было все Ибо сказать, а не родителям звонить, он же взрослый человек, в конце концов. Ибо потемнел лицом и посмотрел на беззвучно укатывающегося со смеха Исюаня. Смешно ему, смотрите-ка. — Ой, да он преувеличивает, — Ибо проговорил сквозь зубы, — не переживай, все будет нормально. — Ибо, я видела твой табель, — ее голос стал довольно тихим, а затем она радостно продолжила, — поэтому у тебя будет репетитор. Исюань начал ржать уже в голос. — Так что собирайся, он скоро должен приехать тебя забрать, — продолжала щебетать мама, — мне подруга говорила, что он ее дочку чуть ли не лучшей ученицей на потоке сделал. Ах, какой человек… Он! Она сказала "он"!!! Ван Ибо! Вдох-выдох. Успокаиваемся и не дышим в трубку, как разъяренный буйвол. Вдох-выдох. Не хватало маме еще маты услышать. Ее же удар хватит. Мало того, что мечты о красивой учительнице из небезызвестных роликов лопнули, как воздушный шарик, так еще он должен был помахать ручкой своей веселой жизни в общаге. Ох, госпожа Ван, спасибо вам огромное, сынок по гроб жизни будет обязан, как и автор. Ибо еще несколько минут слабо-утвердительно помычал в трубку, попрощался и сбросил вызов. Собирать вещи не хотелось, вообще не хотелось отсюда уходить. Да, Исюань, конечно, иногда бесил, но кто не без греха. Он так прикипел к этой комнате с вечно закрытыми шторами и немного облупившейся краской на потолке. К шумным ребятам за стенкой и стуку по батареям, если тусовка слегка затягивалась. Картинки веселой жизни теперь мелькали посеревшим калейдоскопом. Ибо со стоном повалился на кровать. Он не собирался плакать, даже в душе не скребло, просто было как-то муторно. Ладно-ладно, он просто не хотел ехать к какому-то непонятному мужику, который занимался воспитанием дочери какой-то там маминой подруги. Ну, а вдруг извращенец какой, или садист? Учитель, так сказать, с особыми методами. И пропадет Ибо, аки ромашка под комбайном. Ибо перевернулся на бок. У кровати уже сидел Исюань и внимательно на него смотрел. Когда он перестал смеяться? — Все настолько плохо? — спросил парень, похлопывая друга по плечу. — А сам-то ты как думаешь? — Ибо опять грустно вздохнул. — Я ведь его и в глаза не видел, а теперь буду у него жить. — Но в универ ты же будешь ходить, — Исюань ухмыльнулся, — если что, первым прибегу тебя вызволять. — Договорились, — Ибо отзеркалил улыбку и поднялся с кровати. Вещей вроде было не много, но в то же время и не мало. Ибо буквально набил целую сумку, а вещи еще остались. Как такое могло случиться, Ибо откровенно не понимал, он ведь приехал с этой сумкой. Но, как говорится, или не говорится, пара мусорных пакетов — и ты готов переезжать хоть на край света. Правда, только физически. — Ибо, там к тебе какой-то мужик пришел, — дежурная по этажу открыла дверь с ноги и, чавкая яблоком в своей руке, ввалилась в комнату и хитро ухмыльнулась, — твой, да? — Мой? — Ибо вопросительно выгнул бровь. — Да твой-твой, — Исюань включился в разговор и пихнул друга в плечо, — репетитор этот. А Ибо же только начало отпускать. С максимально недовольным лицом он поплелся за дежурной, спускаясь к вахте. Как же выглядит этот волшебный репетитор? Ибо почему-то рисовал себе образ какого-то толстоватого мужчины в странном костюме и обязательно с неприятным скрипучим голосом. Образ набирал все больше деталей, пока под ногами сменялись ступеньки. — Ибо, ты чего залип? — дежурная потрясла его за плечо, кивая на гостя. Ибо чертыхнулся и поднял глаза. Этот человек будет его репетиром?