Не путай судьбы и совпадения

Очередное ночное дежурство начиналось с привычного отвратного кофе и головной боли от этого самого кофе. Сяо Чжань вздохнул, затем вздохнул еще раз и подтянул к себе стопку папок. На одном небезызвестном месте он вертел все те отчеты, что ему нужно было сдать. На пороге объявились ребята с обхода. Не одни. А вечер переставал быть томным. Сяо Чжань окинул их взглядом и вопросительно приподнял бровь. Завалились, так еще и молчат. Не братана же они привели, елы-палы. — Кричал под окнами, — один увесисто хлопнул нарушителя по плечу, — отказывался уходить. — Я пел, — паренек, растрепанный, как свалившийся с дерева воробей, ударил себя в грудь, — п-е-ел. — Да хоть частушки рассказывал, садись давай. Сяо Чжань покачал головой. Этот деятель искусства сидел в черт знает что повидавшем обезьяннике и дул пухлые губы. Смешно. Как будто за милую мордашку он выйдет отсюда раньше завтрашнего утра. — Выпустите меня, я же вам ничего не сделал, — парень тут же вцепился в прутья. Да-да, выломай еще, оно ж казенное. — Посиди, подумай. Может, в следующий раз не будешь под окнами кричать. — Да я пел! — вскрикнул он и ударил по несчастной решетке. Сяо Чжань поднял на него взгляд. Вот такой, специальный, чтобы ты себя полным отбросом почувствовал, что бы ты ни делал. Сяо Чжань в такой умеет, не зря какой год уже хулиганов на путь истинный наставляет. Пацан стушевался. Руки убрал и для верности еще об штанины обтер. — Вы еще пожалеете, что меня тут оставили, — плюхнулся тот на лавку и уставился в стену – ну воробей-воробей, не отличишь. Этакая птичка в клетке. Пожалеешь тут только ты, усмехается Сяо Чжань. Давеча эта скамейка была замызгана одним отходящим постояльцем, а помыли ее, или нет, после такого подробного изливания ей внутреннего мира — точной информации не было. Ладно, пацан не врал: пожалел Сяо Чжань почти через десять минут. — Зона засыпает, — донеслось из камеры, и Сяо Чжань чуть не подавился своей наведенной бурой жижей, — лампочки зажглися. — Вот обязательно, да? — включил он свой фирменный взгляд. — И на вышке маячит молодой вертухай, — пацан заголосил еще надрывнее и начал болванить чем-то по решетке. Что он, твою мать, и где нашел – оставалось загадкой. — Прекрати, или останешься здесь еще на пару неделек, — прошипел Сяо Чжань и бросил в него скомканной бумажкой. — А вот и останусь, и вы вообще на стенку полезете, — фыркнул парень, — это я еще нормально пою. Сяо Чжань цокнул и вновь вернулся к кипе отчетов. — А на зоне в то время всем дают макароны, — пацан снова, сука, начал вопить и стучать по прутьям. — Слышишь, ты, — Сяо Чжань в одно мгновение оказался рядом, выдергивая чужую руку между прутьев и отбирая какую-то маленькую палку, — доведешь меня – я с тобой церемониться не буду. — Так и не надо со мной церемониться, я вообще церемонии всякие не переношу, лучше просто отпустите и притворитесь, что я законопослушный гражданин. — Ты только что доказал обратное. — Ну хотя бы палку верните, без нее антураж не тот. — Уймись, антуражист хренов, и посиди спокойно, — Сяо Чжань вновь расположился за столом, — может, тогда и встретишь рассвет вольной птицей. *** — Звать-то тебя как, дебошир-вокалист? — Ван Ибо..э-эй, я не дебошир вообще-то. — Я заметил, Ван Ибо, я заметил.