Чудо по безналичному расчету

      Чу Ваньнин сказался больным, чтобы пропустить рождественскую вечеринку, которую устраивали на кафедре. Остальные преподаватели выдохнули с облегчением — он почти не сомневался в этом. В его присутствии разговоры затихали и смех становился тише, поэтому Чу Ваньнин не стал портить другим праздник, пусть втайне и не желал проводить вечер в своей захламленной квартире. Некого винить, раз за тридцать лет он так и не нажил друзей или хотя бы приятелей, которым можно позвонить в пятницу.       Чу Ваньнин не знал, что хуже — злые насмешки в раннем детстве или тотальное отчуждение, которое, как стена, окружило его с возрастом.       Он прижал пальцы к переносице, стараясь прогнать воспоминания из его сопливой юности. Недовольное лицо деда спустя столько лет виделось как наяву. Сколько Хуайцзуй приучал его сдерживаться? Чу Ваньнин в шесть лет любил весь мир, набивался в друзья каждой встречной собаке и плакал от переполнявших его чувств, если закат был слишком красивым. Стоило ли говорить, что его одноклассники, столкнувшись с такой чувствительностью, предпочли держаться подальше от странного плаксы, а все внимание, которое маленький Ваньнин получал, свелось к тычкам и дразнилкам?       Уж лучше одному.       Но все это привело к тому, что в один из декабрьских дней Чу Ваньнин проснулся в своей холодной постели (топили отвратительно) и понял, что за последние десять лет единственные прикосновения, которые он получал, были грубыми толчками в метро в час пик. Возможно, холод выстудил его мозги, но тем же вечером Чу Ваньнин уселся перед ноутбуком и набрал: “Пекин эскорт мужчины”.       Закрыв назойливые всплывающие окна с пошлыми картинками, он наконец остановился на одной из вкладок.       Он бездумно пролистывал фотографии, на которых позировали мужчины с нереальными пропорциями (спасибо фотошопу). Чу Ваньнин решительно отказался выбирать кого-то по фотографии, слишком уж это напоминало невольничий рынок. Вместо этого он связался напрямую с поддержкой агентства. Конечно, он написал им что-то обтекаемое, не называя вещи своими именами, но суть оставалась той же — он просто хотел разделить с другим человеком одну постель.       Чу Ваньнин долго сидел с красными щеками, когда ему вежливо ответили и назвали сумму, а потом кинулся проверять банковский счет.       И, честно говоря, только потому что он отдал за эту глупую затею все, что откладывал последние полгода, Чу Ваньнин сидел теперь на жесткой лавочке внутри торгового центра, сияющего рождественскими огоньками.       Нормальные люди клали под елку яркие коробки, обмотанные атласными лентами, а Чу Ваньнин подарил сам себе целого человека. Скорее всего, ему и не понравится, но оставалась надежда, что эта мерзкая, скребущая сердце тоска рассеется наконец.       Телефон назойливо вибрировал в кармане, только Чу Ваньнин не решался отвести взгляд от центрального входа, но внутрь заходили парочки или целые семьи. Вокруг было людно, и это было плюсом — никому дела не было до одинокого посетителя.       Час назад он должен был встретится с Сюэ Мэном, тот обещал привезти готовую работу, к которой Чу Ваньнину осталось написать рецензию, но на улице поднялась такая метель, что его аспирант застрял в пробке, и Чу Ваньнин по телефону запретил ему приезжать. Не хватало тому увидеть, как он встречается с эскортником!       Наверняка это Сюэ Мэн и заваливал его сейчас по телефону извинениями, отчего трубка в кармане едва не раскалилась. Стоило ему раздраженно выдохнуть, доставая мобильный, как его окликнули.       — Чу Ваньнин?       Подняв глаза, Чу Ваньнин собрался кивнуть, да так и замер.       — Я Мо Жань. Мы должны были встретиться.       Он не шевелился слишком долго, и мозг послал сигнал: кислород заканчивается!       Чу Ваньнин сделал резкий вдох и поднялся с лавочки.       Перед ним стояла ожившая эротическая фантазия женщин от пятнадцати до пятидесяти. Вместо костюма или на худой конец чего-то джинсово-небрежного, тело молодого мужчины перед ним облегала плотная черная куртка и штаны. Наряд покрывали капли талой воды, волосы находились в полном беспорядке. Чу Ваньнин, как зачарованный, смотрел на торчащие во все стороны чуть вьющиеся пряди и все не мог найти слов.       Этот… этот Мо Жань оказался на голову выше Чу Ваньнина!       Разве не предполагалось, что ему пришлют нежного и обходительного молодого человека?       — Ты опоздал! — нахмурился он, как всегда, выставляя шипы, когда не понимал, как себя вести.       — Снегопад, — извиняющимся тоном сказал Мо Жань и еще сильнее взлохматил волосы.       Точно. Хорошо хоть до отеля меньше пяти минут пешком.       Чу Ваньнин уставился на него, ожидая первого шага, но Мо Жань только смотрел в ответ, чуть растерянно, словно и сам не знал, что положено делать. Новичок он в этом деле?       — Я думал, вы такой… — заговорил наконец Мо Жань, обрисовав в воздухе что-то напоминающее воздушный шар. — Знаете, скучный профессор лет пятидесяти. Слушайте, я не ошибся? Вы точно Чу Ваньнин?       — Что со мной не так? — нахмурился он, глянув вниз, на свой лучший костюм (пару раз надевал его на конференции) и начищенные туфли.       Ужасно, даже купленный за деньги мужчина рассматривал его и не стеснялся высказывать свое мнение. Разве не Чу Ваньнину полагалось его оценивать? Он и назначил встречу в торговом центре, оставляя себе шанс сбежать, если мальчик из эскорта его оттолкнет. Теперь он жалел об этом, потому что Мо Жань привлекал слишком много внимания — женщины готовы были свернуть себе шею, проходя мимо них.       Ему стоило сказать, что все это глупость, что он передумал. Ясно ведь — Мо Жань совершенно не его уровня. Слишком невероятный для этой работы, полный жизни, такой молодой. А может, это тактика агентства? И завтра ему выставят дополнительный счет, по которому он будет платить всю оставшуюся жизнь?       — Черт, простите. Я, правда, не ожидал… Только не рассказывайте, что я вел себя как идиот, ладно? — сказал Мо Жань и снова запустил пятерню в волосы.       Точно, новичок. Это объясняло, как такой удивительно красивый мужчина достался Чу Ваньнину. От мысли, что Мо Жань тоже волнуется, ему стало необъяснимо тепло, и он решил, что не упустит эту возможность. Чу Ваньнин знал, что никто и никогда не возьмёт его за руку по доброй воле, не поцелует, не займётся с ним сексом. Никто и никогда. Но сегодня Мо Жань здесь, согласился сделать все это за смешную, как теперь казалось Чу Ваньнину, плату. Как отказаться?       — Пойдем.       — Куда? — спросил Мо Жань удивленно.       — В отель, куда же еще? — сказал Чу Ваньнин и понизил голос: — Я снял на эту ночь номер в "Короне". Не будем же мы делать это здесь?       Не слушая ответа, он быстрым шагом пошел прочь, на ходу застегивая пальто, уверенный, что его… его спутник не отстанет.       Стоило шагнуть из теплого нутра торгового центра, как в лицо швырнуло пригоршню мокрого снега. Ветром срывало шарф, которым Чу Ваньнин безуспешно пытался укрыть лицо.       Он провел в торговом центре несколько часов, а за это время на улице намело такие сугробы, словно снегопад продолжался неделю, не меньше. Чу Ваньнин в очередной раз оступился, чувствуя, как мокрый снег облепляет брюки и забивается в туфли, слишком тонкие для такой погоды.       — Держитесь, — услышал он голос Мо Жаня и почувствовал чужую руку на предплечье.       Идти стало легче, но перед высокими стеклянными дверями Чу Ваньнин высвободился из хватки и вошел в холл отеля, поспешно отряхиваясь. Хостес только вежливо ему кивнула — он зарегистрировался еще днем, заказал в номер вино и принес важные вещи, покупка которых стоила ему парочки седых волос.       Когда они вошли в лифт, Мо Жань снова заговорил:       — Хорошо, что вы остановились в этой гостинице. Такая метель… Никуда не уехать.       Чу Ваньнин приподнял бровь. Мо Жань думал, что на такое “свидание” он приведет его домой? Сначала Чу Ваньнин возмутился этой мысли, а потом подумал о несуразно большой фигуре Мо Жаня в своей крошечной квартирке. Им пришлось бы стоять вплотную друг к другу на кухне, чтобы Чу Ваньнин мог дотянуться до верхней полки, на которой пылилась банка с чаем… Словно Мо Жань стал бы пить с ним чай.       Чу Ваньнин мысленно дал себе пощечину.       — Вы один? Рождество ведь семейный праздник. Не то чтобы в Китае его так уж отмечали, — поспешно добавил Мо Жань, заметив угрозу в его взгляде.       Они зашли в номер, и пока Чу Ваньнин скидывал промокшее пальто, Мо Жань встал как истукан у двери, не делая попытки пройти дальше.       — Выпьем? — спросил Чу Ваньнин, заметив на столике бутылку вина, и обернулся к неподвижному гостю.       — Что? Нет! Я за рулём, — сказал Мо Жань и вдобавок помотал головой.       Дьявол. Чу Ваньнин решил, что пара бокалов поможет ему расслабиться, но снова облажался. Каждый его выбор всегда оказывался неправильным.       — Тогда раздевайся! — рявкнул он.       Сам Чу Ваньнин дернул галстук, но тот, как назло, затянулся сильнее и едва не задушил его. Отвернувшись, он проклял свои горящие от стыда уши и дрожащими пальцами распутал узел. Годами Чу Ваньнин приучал себя запирать страх, стыд, волнение и неуверенность в глубине сознания, но его глупое тело все равно выдавало его с потрохами, рисуя алым на его щеках и ушах. Чувствуя привычный раздражающий жар, Чу Ваньнин справился с галстуком и принялся расстегивать пуговицы, а потом решился посмотреть на Мо Жаня.       — Слушайте, — начал тот, вцепившись в молнию на куртке, словно Чу Ваньнин собирался наброситься на него и силой стащить одежду. — Не обижайтесь, если я вот так в лоб… Мы что, будем сейчас трахаться?       Пальцы Чу Ваньнина так и замерли, сжимая последнюю пуговицу на рубашке.       Им обязательно говорить об этом? Разве не понятно, для чего снимают партнера на ночь?       — Дать тебе время на раздумья? — спросил Чу Ваньнин, прищурившись. — Разве я мало заплатил?       В этот момент снова завибрировал телефон, и он не выдержал — достал его из кармана и швырнул в стену. Он знал, что этим все и закончится.       — Зачем тогда пришел? — продолжал напирать Чу Ваньнин. — Я же просил прислать того, кто сможет трахнуться даже с таким, как я.       — С таким? — растерянно повторил Мо Жань.       — Неприятным, отталкивающим. Доволен?       Чу Ваньнин, не зная куда деть руки, начал застегивать рубашку. Какой позор. Щеки все сильнее жгло от стыда, и он поклялся, что как только выставит Мо Жаня, закажет в номер еще одну — нет, две! — бутылки вина. И постарается забыть о своем унижении.       — Чу Ваньнин, ты очень красивый...       — Замолчи и проваливай! — не выдержал он и указал Мо Жаню на дверь.       — Ну что ты выдумал? — спросил тот, и вместо того, чтобы наконец уйти, подошел ближе. — Кто сказал тебе, что ты некрасивый? Слушай, ты встречался со слепыми идиотами.       — Ты вообще читал мой запрос? Да будь… да будь у меня хоть кто-то, черта с два я полез бы в эту авантюру!       Чу Ваньнин замер, уставившись на Мо Жаня испуганно. Как ему хватило духу сказать эту нелепость? Наверняка все его лицо покрывали уродливые красные пятна, но Чу Ваньнин ничего не мог с собой поделать.       — Деньги тебе все равно отдадут. Просто… проваливай, — повторил Чу Ваньнин, но так жалко, что неозвученное "оставь меня уже одного" повисло в воздухе. — Все это с самого начала звучало как катастрофа, — пробормотал он, прикрыл горящее лицо ладонью и отвернулся.       Чу Ваньнин уловил звук расстегивающейся молнии и шаги, приглушенные ковром. Не успел он открыть глаза, как его обвили горячие руки. Дыхание перехватило, словно под ним разожгли костер.       — Давай представим, что мы только что познакомились, — сказал Мо Жань ему на ухо. — Что никто никому не платит, хорошо?       — Что ты делаешь? — шепотом спросил Чу Ваньнин.       — Сегодня ночь исполнения желаний. Я вот получил очень милый подарок, — сказал Мо Жань с улыбкой в голосе и провел кончиком носа по его щеке.       — Хватит меня дразнить. Не хочешь, не надо, — как же нелепо звучали слова Чу Ваньнина. Будто он и правда расстроился от того, что им пренебрег даже мальчик из эскорта.       — Хочу. Только я еще не знаю, чего именно, — с коротким смешком сказал Мо Жань и развернул его лицом к себе. — Так какое желание на эту ночь загадал Чу Ваньнин? — спросил он.       Да как об этом говорить вслух? Чу Ваньнин уткнулся в чужую шею, не решаясь и рта раскрыть.       — Давай, Ваньнин. Мне нужно услышать это от тебя, — сказал Мо Жань и обхватил его лицо ладонью, разворачивая так, чтобы встретиться взглядами. — Смелее, — попросил он, почти касаясь губами губ Чу Ваньнина, так что тот вздрогнул, но прижался теснее. — Чего ты хочешь?       Он скажет. Он скажет это, и пусть Мо Жань высмеет его, откажет, оттолкнет.       — Трахнуть тебя.       Слова прозвучали тише выдоха, но Мо Жань услышал. Пальцы на талии Чу Ваньнина сжались крепче, и он почувствовал, как Мо Жань тяжело сглотнул.       — Трахнуть… Твой член в мою задницу, так? — спросил он и быстро добавил: — Не хочу недомолвок.       Чу Ваньнин мучительно зажмурился, ему казалось, еще немного — и его хватит удар от стыда.       — Я никогда не пробовал так. Никак, — выпалил он вместо прямого ответа.       Мо Жань молчал, и Чу Ваньнин с отчаянием думал, что надо разорвать эти теплые и такие уютные объятия. Уйти. Не ждать отказа.       — Только мы не будем спешить, ладно? — сказал Мо Жань, и Чу Ваньнин распахнул глаза. — В агентстве, — он запнулся, — напутали. Раньше я был только сверху.       Чу Ваньнин недоверчиво уставился на него.       Прекрасно. Два девственника в одной постели. Это уже не просто катастрофа, это апокалипсис.       — Тише, — сказал Мо Жань и усилил хватку, когда Чу Ваньнин попытался вырваться. — Я же обещал тебе подарок, — он улыбался и, казалось, совсем не был смущен от перспективы подставиться первому встречному.       Несомненно, Мо Жань раскованный, смелый… распутный. Он ведь зарабатывает себе на жизнь, ублажая других людей. Для него это и вовсе не вызов. Мо Жань наверняка привык к тому, что его используют, но Чу Ваньнину почему-то было больно от этих мыслей.       — Будь хорошим мальчиком и жди меня в постели. Я мигом, — сказал Мо Жань и чмокнул Чу Ваньнина в нос, и не успел тот и слова сказать, как он хлопнул дверью ванной.       Чу Ваньнин остался в растерянности, сжимая рубашку, застегнутую не на те пуговицы. Его, профессора и мужчину средних лет назвали хорошим мальчиком.       Мир сошел с ума, потому что Чу Ваньнину понравилось.       Он подошёл к столу, открыл бутылку и сделал глоток прямо из горлышка, наплевав на тонконогий бокал. Кислятина кислятиной, подумал Чу Ваньнин, но сделал еще один глоток.       Отставив бутылку, он подошел к кровати и встал перед ней, не в силах раздеться и лечь.       Чушь!       Наверняка Мо Жань передумает. Выйдет из ванной, скажет, что погорячился, и уйдет от него в ночную метель.       Чу Ваньнин поднял руки, касаясь пуговиц, но тут же отдернул пальцы и бессильно опустил ладони. Так он и стоял, пока вода за дверью не перестала шуметь.       — Ваньнин упрямится?       Чу Ваньнин вынырнул из своих раздумий, только почувствовав горячие и влажные после душа руки на своей талии.       — Я сказал тебе ждать в постели — и что же я вижу, а? — спросил Мо Жань и просунул ладони под его рубашку.       — Мо Жань! — воскликнул Чу Ваньнин, ошеломленный прикосновениям.       — На сегодня я твой лаоши, так что выполняй все мои распоряжения. Или, — он заговорил с притворным удивлением: — Неужели Чу Ваньнин любит, когда его наказывают?       — Идиот! — рявкнул Чу Ваньнин, вырываясь из объятий и поворачиваясь к Мо Жаню.       Его протесты тут же умерли. Мо Жань стоял перед ним в одном полотенце на бедрах, и полотенце это почти не оставляло простора для фантазии. Чужие руки снова обхватили его талию, притягивая ближе, и Чу Ваньнин поддался, все еще думая, каково это — трогать такую красоту хотя бы кончиками пальцев?       — Отпустило? — спросил Мо Жань мягко, ловя взгляд Чу Ваньнина.       Он не смеялся. Смотрел взволнованно, но на дне его глаз клубилось что-то темное, что-то, чего Чу Ваньнин не мог распознать.       Мо Жань так приводил его в чувство? Сработало, стоило признать.       — Я позабочусь о тебе, — сказал тот почти шепотом, наклонясь еще ближе, так, что он и Чу Ваньнин дышали одним воздухом. — Позволишь?       Чу Ваньнин не знал, на что соглашается, но хотел согласиться. Кивнув, он закрыл глаза и резко выдохнул, когда его губ коснулись мягкие губы Мо Жаня. Чу Ваньнин тут же постарался вернуть ласку, и очень быстро нежные касания сменились влажными и непристойными, наполненными вздохами, ударами зубов и укусами.       Чу Ваньнин едва мог дышать, хватая воздух так, словно вынырнул из морской глубины, пока Мо Жань неаккуратно стаскивал его одежду, не жалея пуговиц, рассыпающихся по кровати, дергая молнию брюк.       Полотенце свалилось еще до того, как они упали на кровать, но Чу Ваньнин так и не нашел в себе смелости посмотреть вниз, ему хватало ощущения чего-то нестерпимо горячего, настойчиво вжимающегося в его живот, в то время как Мо Жань пытался протолкнуть свой язык до самого горла.       — Ваньнин, — позвал он, задыхаясь, — где смазка?       Чу Ваньнин бросил короткий взгляд на прикроватную тумбочку, и Мо Жань скатился с него и вытащил из ящичка непрозрачный пакет.       — Хочешь попробовать, или лучше я? — спросил Мо Жань, притягивая Чу Ваньнина ближе, затаскивая на себя так, что теперь тот был сверху.       О, как ему хотелось позволить Мо Жаню сделать все за него. Чу Ваньнин раскрыл рот, но, к своему ужасу, услышал, как произносит:       — Я сам.       Глаза Мо Жаня вспыхнули.       — Мой Ваньнин такой смелый, — сказал он, обхватывая его лицо и целуя быстро и жадно. — У тебя такие красивые пальцы, — пробормотал он, прижимая его руку к губам.       “Скажи, если будет больно”.       “Скажи, если я сделаю не так”.       Конечно, Чу Ваньнин не произнес ничего из этого. Он до сих пор не пришел в себя от того, что решился растягивать Мо Жаня своими руками. Чу Ваньнина явно свела с ума мысль, что ему позволено трогать горячую кожу, золотистую от загара даже в середине зимы.       — Не бойся, — сказал Мо Жань, одной рукой ловко откупоривая тюбик.       — Кто тут боится?! — спросил Чу Ваньнин, обжигая наглеца под собой взглядом.       — Я боюсь, — сказал Мо Жань, закусив губу от смеха. — Вдруг тебе не понравится внутри меня?       — У тебя есть стыд? — возмущенно спросил Чу Ваньнин, уже зная ответ.       — Неа, — улыбнулся Мо Жань, сжимая его ладонь. На пальцы Чу Ваньнина полился прохладный гель. — Не имею такого недостатка.       Что ж, бесстыдство Мо Жаня подпитывало храбрость Чу Ваньнина. Он потер скользкие пальцы, распределяя смазку, и опустил руку, стараясь не испачкать постель.       — Давай пока один, хорошо?       Чу Ваньнин кивнул и закусил губу, глядя, как Мо Жань разводит ноги. Его мышцы на мгновение напряглись, и Чу Ваньнин сдержал желание припасть губами к четким линиям.       — Просто погладь меня там. Возьми презерватив, если тебе…       — Заткнись!       Чу Ваньнин прижал мокрые пальцы, и Мо Жань едва заметно вздрогнул от контраста горячей кожи и прохладной смазки. Осторожно погладив Мо Жаня самыми кончиками пальцев, он скользнул от самой мошонки и ниже, туда, где ощущалась граница, та самая, которую ему сегодня нужно будет преодолеть.       Мо Жань сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Чу Ваньнин усилил нажим и невольно дернулся, когда мышцы поддались, и он почти без усилий протолкнул средний палец внутрь. Всю его длину тут же обхватили горячие упругие стенки.       Невероятно, они встретились хорошо если час назад — и вот уже в одной постели, занимаются обжигающе непристойными вещами.       Мо Жань приподнялся на локтях, не сводя с Чу Ваньнина темного взгляда, и тот едва дышал от этой развратной картины. Мо Жань не стеснялся себя, своего тела, без стыда разводя перед ним ноги. А потом он медленно двинул бедрами так, что палец почти выскользнул из него, но тут же снова скрылся внутри податливого тела.       — Вот так, — сказал Мо Жань, насаживаясь глубже. — Давай еще один.       Чу Ваньнин не стал спорить. Он вообще не мог говорить прямо сейчас, если не хотел задохнуться от смущения. Трогать другого человека так интимно… Проникать внутрь, слушать короткие вздохи, чувствовать тепло… Чу Ваньнину хотелось получить больше.       Он прижал бедра Мо Жаня к постели, вытаскивая палец и тут же вгоняя обратно уже указательный и средний. Чу Ваньнин двинул запястьем, направляя пальцы так, что подушечки скользили по гладкости внутри, и Мо Жань застонал, резко дернув бедрами, словно хотел получить еще.       — Приятно? — спросил Чу Ваньнин, не уверенный, как ему толковать то, что он увидел.       — Приятно, — с лёгким удивлением сказал Мо Жань и тут же сменил выражение лица на привычно-наглое. — Сам потрогай, — предложил он, глянув на свой член. Твердый, влажный член, внушающий Чу Ваньнину опасения, замешанные на восхищении.       И Чу Ваньнин потрогал — ради всех святых, он и правда потрогал! Положил левую руку на бархатистую кожу, скользнул пальцами по влажной головке. Мо Жань напрягся, не сводя с него глаз, и сам толкнулся в ладонь.       — Добавляй третий, — велел он.       — Не много?       — Твоих изящных пальцев всегда будет мало, — невинно улыбнулся Мо Жань.       Не то чтобы у него был большой член, куда ему до Мо Жаня, подумал Чу Ваньнин.       Он вытащил средний и указательный, украдкой прикидывая их ширину, а потом добавил безымянный. Теперь он не мог проникать так глубоко, как раньше, но доставал куда нужно, потому что Мо Жань чуть подавался ему навстречу и лёгкие вздохи срывались с его губ. И Чу Ваньнин не мог не думать о том, как это — двигаться внутри Мо Жаня, заменив пальцы членом. Одна эта мысль послала разряд по позвоночнику, и он почувствовал, как между ног наливается тяжестью.       — Ваньнин, — позвал Мо Жань, двигаясь все быстрее, словно и он тоже хотел большего, — я готов.       Проклятье! Чу Ваньнин готов не был. Да, он возбудился, раскрывая Мо Жаня пальцами, но член без явной стимуляции стал слишком мягким. Он вытащил пальцы, не решаясь прикоснуться к себе. Даже презерватив не получится надеть, что уж говорить о сексе!       — Иди ко мне, все хорошо. Идём, золотце, я помогу, — сказал Мо Жань, глядя на него чуть затянутыми влажной дымкой глазами.       Он притянул его к себе так, что Чу Ваньнин оказался на бедрах Мо Жаня, и огромное горячее то самое прижалось к его промежности. Как назло, Мо Жань двигался, потираясь о него, и Чу Ваньнин подумал, сколько же нужно готовить задницу, чтобы вставить такой огромный член?       Мо Жань принялся целовать его, поглаживая между ног так, что кровь устремилась куда надо, и не прошло и минуты, как Чу Ваньнин, сам не осознавая, что делает, начал двигаться, толкаясь в его кулак.       — Черт, хочу в тебя, — простонал Мо Жань, прижимаясь так, что его член терся о Чу Ваньнина все сильнее.       — Стой! — испуганно воскликнул тот, когда скользкая от смазки головка проехалась прямо по его совершенно не готовому к такому вторжению заднему проходу.       — Да, да, — поспешно сказал Мо Жань, замедляясь, словно через силу. — Я помню.       Он разжал ладони, а потом схватился за простыни, будто пытался держать руки подальше от Чу Ваньнина.       — Мне перевернуться? — спросил Мо Жань, сведя брови.       — Нет, — тут же ответил Чу Ваньнин.       Наверное, так было бы удобнее им обоим, но ему хотелось видеть лицо Мо Жаня, видеть, что он не причиняет ему боли. Эта ночь предназначалась для удовольствия Чу Ваньнина, но он не мог избавиться от мысли, что ему важнее удовольствие Мо Жаня.       Неловко спустившись ниже, он устроился между разведенных ног. Не удержавшись, Чу Ваньнин провел ладонями по крепким мышцам и невольно задержал дыхание, когда Мо Жань под его лаской развел бедра чуть шире. Чу Ваньнин обхватил пальцами собственный член, размазывая новую порцию смазки, а потом прижал его ко входу, но мышцы были слишком тугими и совсем не поддавались, словно не обхватывали совсем недавно сразу три пальца.       Чу Ваньнин толкнулся сильнее, и Мо Жань под ним зашипел сквозь зубы, отстраняясь.       Блядь! Случилось то, чего он так боялся. Чу Ваньнин тут же остановился и поднялся выше, уткнувшись горящим лицом в шею Мо Жаня.       Он идиот. Разве у мужчин нет инстинкта? Почему у него не получилось?       — Прости, — пробормотал Мо Жань ему в макушку. — Дай мне еще один шанс.       “Мо Жань еще и извиняется”, — с отчаянием подумал Чу Ваньнин.       — Глупая затея. С самого начала и до конца. Я не хотел делать больно, — сказал он глухо и поднялся на колени, но Мо Жань поймал его запястья, нежно, но крепко сжимая хватку.       — Разве Ваньнин так легко от меня откажется? — спросил он. — Знаешь, когда я первый раз завалил в койку девчонку, она едва не разбила мне нос, — Мо Жань неловко рассмеялся. — Я, как и положено тупому подростку, засадил ей сразу на всю, и на этом закончился мой первый опыт.       Чу Ваньнин удивленно посмотрел на Мо Жаня. Ему трудно было представить, что когда-то давно этот красивый мужчина был неуверенным долговязым мальчишкой, который не знал, как положено вести себя в постели.       — А ты совсем не такой. Нежный, — он прижался губами к запястью Чу Ваньнина. — Прости, что тебе достался такой плохой помощник, — притворно закусил губу Мо Жань, но его глаза смеялись. — Будь снисходительным к моей девственной заднице.       Наглец!       Все эти волнения самым печальным образом сказались на их возбуждении, и Чу Ваньнин смирился с тем, что ничего не выйдет. То есть, не войдёт. Проклятье!       Но Мо Жань притянул его к себе, целуя, и Чу Ваньнин оказался прижатым к горячей груди, чувствуя, как под кожей неспокойно бьется чужое сердце.       Приятно.       И больше ничего ему не требовалось, правда. Чу Ваньнину нравилось то, что с ним делал Мо Жань. Ласки становились все более интенсивными. Прикосновения жгли, били током и в какой-то момент их стало так много, что они больше походили на пытку. Чу Ваньнин точно мог закончить вот так, без проникновения, подставляя горло под грубые поцелуи, вздрагивая от скользящих по телу ладоней, потираясь вставшим членом.       Но в одно мгновение они поменялись местами, и Чу Ваньнин задёргался, придавленный весом Мо Жаня.       — Тише, тише, — тот снова прижался губами к его шее, согревая своим шепотом. — Сегодня ноги раздвигаю я. Помнишь?       “Сегодня?” — успел растерянно подумать Чу Ваньнин, когда Мо Жань поднялся, устраивая бедра по обе стороны от его талии.       Черт!       — Стой... Ах! Мо Жань, стой! — взмолился Чу Ваньнин, чувствуя, как Мо Жань завел руку за спину, обхватывая его член.       Но тот не слушал, мышцы его живота напрягались, он чуть дрожал, медленно впуская в себя Чу Ваньнина.       Внутри Мо Жаня горел настоящий пожар. Чу Ваньнин чувствовал, как плотно тот обхватывает его, словно и правда жаждет быть наполненным. И он не нашел в себе сил отказаться от этого ощущения, погружаясь до самого основания.       — Вот и все, — сказал Мо Жань, склонившись над Чу Ваньнином, и его глаза дьявольски блеснули. — А теперь поцелуй меня. Я ведь заслужил награду?       Не дожидаясь ответа, он скользнул языком в его рот, и Чу Ваньнин подумал, что сегодняшней ночью это все — его. Его награда, его подарок. Лучший день в его жизни. Он понял, как люди становятся зависимыми, как спускают все деньги в казино или ради очередной дозы. Чу Ваньнин знал — он сам будет делать то же самое. Тратить все до последнего юаня, только бы получить еще немного Мо Жаня.       — Нравится?       Чу Ваньнин только кивнул. Он едва держался — так сильно ему хотелось двигаться, чувствовать, как скользит внутри Мо Жаня его член.       — Давай попробуем сделать ещё лучше.       Мо Жань приподнялся и плавно опустился, словно прислушиваясь к себе, прикрыв глаза. Чу Ваньнин сжал пальцы на его бедрах, но тут же ослабил хватку, когда понял, что ногти впиваются в кожу, оставляя красные следы.       — Ваньнин, — имя выскользнуло изо рта Мо Жаня между вдохами. — Можешь держать меня так крепко, как тебе хочется.       Одной рукой Мо Жань опирался на постель, нависая над Чу Ваньнином, покачиваясь слишком осторожно, слишком медленно. Чу Ваньнин кусал губы и едва сдерживался — тело требовало двигаться быстрее. Второй рукой Мо Жань гладил свой налитый, влажный член.       — Хочешь трахнуть меня посильнее? — спросил Мо Жань, как только Чу Ваньнин беспомощно толкнулся бедрами.       — Замолчи, — взмолился Чу Ваньнин.       — Твой член так глубоко внутри меня, а ты все еще стесняешься? Чу Ваньнин, я собираюсь испортить тебя, — сказал Мо Жань с улыбкой, остановив всякое движение. — Если хочешь кончить, тебе придется как следует поработать.       Чу Ваньнин и рта раскрыть не успел, как оказался на Мо Жане.       — Золотце, просто двигайся так, как тебе приятно, — сказал этот бесстыдник и обхватил талию Чу Ваньнина ногами.       Желая стереть наглую ухмылку, Чу Ваньнин толкнулся бедрами изо всех сил, но в ответ получил протяжный стон, от которого по телу пробежали мурашки.       Это и правда ощущалось иначе. Он по-прежнему чувствовал жар и тесноту, которые сводили его с ума, требовали двигаться быстрее, вгонять член все глубже с каждым толчком, но вместе с этим Чу Ваньнин не мог оторвать взгляда от лица Мо Жаня. Он словно пил его вздохи, каждое крошечное движение, сведенные брови, закушенную губу...       Чу Ваньнин вглядывался, чуть меняя угол с каждым движением, надеясь поймать то выражение, которое было у Мо Жаня, когда тот сам насаживался на его член. На очередном толчке Мо Жань распахнул глаза, и Чу Ваньнин едва не кончил от этой картины — от ошеломления, удовольствия и жажды, которая горела в его взгляде.       Мо Жань подхватывал движение Чу Ваньнина, подавался навстречу, прижимался теснее. Это было восхитительно — ощущать, что они и правда стали чем-то большим, чем просто Чу Ваньнин и Мо Жань. Толчки переходили от его бедер к податливым бедрам Мо Жаня.       — Ваньнин, скажи... Ах! Скажи, как тебе? — даже приближаясь к оргазму, Мо Жань не мог держать свой дерзкий рот на замке. — Ты просто обязан похвалить мою неопытную задницу.       — Мо Жань!       — Не жалей для меня слов, золотце, — сказал он, не переставая стонать и насаживаться.       Обхватив лицо Чу Ваньнина, Мо Жань толкнулся языком в его рот, словно хотел хоть так отыметь его, и Чу Ваньнин потерял голову от ощущений, сбился с ритма, не зная, как ему вынести все то, что он чувствовал.       — Я хочу... Мо Жань, так хорошо... Не могу больше!       — Только не останавливайся, — попросил тот. — Не вытаскивай, давай прямо в меня.       Чу Ваньнин в ту же секунду представил, как это будет — залить Мо Жаня изнутри своей спермой. Они забыли о презервативах, так что Чу Ваньнин и правда наполнит его, может, даже увидит потом, как из растраханного входа вытекает все то, что Мо Жань не удержит в себе. Фантазия была такой яркой, что он принялся двигаться с жадностью и отчаянием. Мо Жань под ним стонал еще громче, и Чу Ваньнин вторил ему.       Он бестолково скользил ладонями по влажной от пота коже, не то целовал, не то кусал губы Мо Жаня, не останавливаясь до тех пор, пока оргазм не выбил воздух из легких, пронзив все тело дрожью. Чу Ваньнин распахнул наполненные слезами глаза, но Мо Жань не смеялся. Он жадно вглядывался в него, словно Чу Ваньнин был чем-то, на что стоит смотреть.       Руки почти не держали, Чу Ваньнину хотелось лечь и позволить сладкой дымке оргазма окутать его, но вместо этого он попытался обхватить напряженный член Мо Жаня. Он был отвратительным любовником, кончил первым и не позаботился о партнере.       — Что я… Как мне?.. — Чу Ваньнин не мог произнести это вслух.       — Просто разреши кое-что, — попросил Мо Жань торопливо.       Он перевернул его на спину, позволяя мягкому члену выскользнуть, и замер, разглядывая обессиленного раскрасневшегося Чу Ваньнина под ним.       Потребуй Мо Жань прямо сейчас трахнуть его в качестве ответной любезности, и Чу Ваньнин не стал бы сопротивляться. Ему было отчаянно хорошо, и тяжесть тела Мо Жаня словно бы подчиняла Чу Ваньнина, заставляла его развести ноги и чуть выгнуться.       — Блядь, ты охуенный, — простонал Мо Жань. — Кончу на тебя, ладно? — попросил он горячим шепотом, поглаживая свой член.       Чу Ваньнин отвел взгляд, но кивнул, чувствуя себя гораздо более открытым и уязвимым вот так, когда его тело словно бы выставили напоказ.       — Ты такой красивый, золотце, — прошептал Мо Жань, ни на мгновение на прекращая скользить кулаком по члену.       Он дрочил все быстрее, словно бы и правда был заведён до предела.       А потом Мо Жань наклонился и сжал зубы на шее Чу Ваньнина, по телу которого прошла крупная дрожь. Чу Ваньнин зажмурился, и перед глазами вспыхнуло белым от удовольствия. Он откинул голову сильнее, предлагая себя, наслаждаясь тем, как Мо Жань помечал его зубами, губами, языком. Чу Ваньнин верил, что мог бы кончить от одного этого жадного укуса, но Мо Жань выдохнул и отпустил его шею.       Он распрямился, все ещё лениво поглаживая себя. На лице появилась довольная ухмылка, пока Мо Жань разглядывая дело рук своих — Чу Ваньнин перед ним до самой шеи был забрызган спермой.

* * *

      Мо Жань проснулся от шума воды. Из задницы уже не текло, но подсохшая сперма давала о себе знать.       Он отключился? Последнее в его памяти — он подгреб к себе фырчащего от возмущения Чу Ваньнина, обхватывая его, прямо поверх устроенного беспорядка.       Ничего себе сходил по делам.       Дверь ванной открылась, и по глазам резанул яркий свет.       — Уже оделся? А я надеялся на второй заход, — улыбнулся он, глядя на Чу Ваньнина.       Мо Жань дразнился, конечно. Между ног чуть саднило, и он не был уверен в своих силах, но смущение Чу Ваньнина, растекающееся алым по его щекам, того стоило.       — Отель оплачен до завтра. Отдыхай, — первым делом сказал Чу Ваньнин, едва Мо Жань сел на постели. — Я… Мне надо идти.       — Погоди! — торопливо начал Мо Жань.       Еще никогда он не трусил так сильно, но признание жгло ему губы, и Мо Жань не собирался и дальше врать.       Чу Ваньнин в этот момент поднял с пола брошенный телефон и нахмурился, разглядывая трещины на экране.       — Мне правда нужно идти, — сказал он и разблокировал телефон.       На его лицо упали синие блики.       Бля. Бля!       — Ваньнин, — позвал Мо Жань.       Его голос был слишком тихим, и Чу Ваньнин не поднял глаз от экрана. Его зрачки быстро двигались, пока он читал пропущенные сообщения.       — Мо Жань привезет ее, — медленно сказал он, подняв взгляд. — Сюэ Мэн написал это. Откуда тебя знает Сюэ Мэн?       — Я… Я его двоюродный брат, — сказал Мо Жань и невольно натянул на себя простыню.       Играть роль мальчика по вызову было легко, но теперь, когда все раскрылось, он осознал, что обманул человека. Чу Ваньнин ждал профессионала. Он хотел получить молчание, анонимность. А вместо этого переспал со случайным человеком, который запал на него, бросив один-единственный взгляд.

* * *

      Руки Чу Ваньнина так сильно дрожали, что телефон мог в любую минуту выпасть из них.       Опустив глаза, он снова посмотрел на сообщения от Сюэ Мэна.       “Простите, лаоши. Моя работа будет у вас в срок”.       “Мо Жань привезет ее”.       “Он на байке, сможет добраться до торгового центра”.       “Подождите еще пять минут, ладно?”       И последнее, от администратора эскорт-агентства:       “Приносим свои извинения, но из-за метели наш мальчик не может до вас добраться. Мы вернем деньги в кратчайшие сроки”.       — Стоять! — услышал он крик Мо Жаня.       Чу Ваньнин даже не понял, как оказался у двери. Его инстинкты взяли на себя управление телом, и первое, что он попытался сделать — сбежать от этого ужаса.       — Ваньнин, — позвал Мо Жань, путаясь в простыне, обернутой вокруг бедер.       Чу Ваньнин застыл с поднятой рукой, прокручивая в голове все странности в поведении Мо Жаня, все то, что не стыковалось с образом мальчика по вызову. Как он мог так обмануться? Жалкий дурак, растерявший последние мозги от вида красивого мужчины. Как, должно быть, Мо Жань смеялся в душе, когда понял, что Чу Ваньнин готов заплатить деньги, только бы переспать с кем-нибудь.       — Повеселился? — спросил он с яростью.       Как всегда, вместо слёз он выставил перед собой щит из гнева, но щит этот весь был в трещинах, и Чу Ваньнин знал: одно слово Мо Жаня — и щит разобьется вдребезги, оставив без защиты его слабое нутро.       — Не говори так, — попросил Мо Жань, медленно приближаясь.       — А что еще я должен сказать? Почему ты просто не остановил меня?       — Потому что ты охуенный, Ваньнин, — с жаром сказал Мо Жань. — Если бы я увидел тебя раньше, просто так, где-то на улице… Не отстал бы, пока ты не стал моим. Веришь?       — Нет, ради всего святого, я не верю, — едва не рассмеялся Чу Ваньнин. — Не знаю, что у тебя в голове.       — Да зачем мне врать?       — Самому интересно, — холодно сказал Чу Ваньнин, прижавшись спиной к двери. — Лег под меня, да еще бесплатно. Видно, у тебя с головой не в порядке.       — С чего ты решил, что тебе надо платить за секс? — с отчаянием в голосе спросил Мо Жань.       — Не твое дело.       — Пусть будет мое, а? — попросил Мо Жань с мольбой во взгляде.       — Ты с ума сошел? Боже, брат Сюэ Мэна… — словно в бреду пробормотал Чу Ваньнин. — Сколько мне нужно заплатить, чтобы ты никому не сказал?       — Иди нахуй со своими деньгами! — разъярился Мо Жань. Он подошел вплотную и теперь нависал над отчаявшимся Чу Ваньнином. — Ты хоть слышал, что я тебе говорил?       Но Чу Ваньнин и правда словно ничего не слышал. В ушах шумело, руки тряслись. Ему казалось, что его жизнь сложилась, как старое здание под снос, и вокруг оседала пыль от рухнувших стен.       Он трахнул брата своего ученика. Парня, который всего-то должен был передать ему работу Сюэ Мэна.       — Я тебя не обижу. Никому не скажу, если тебе стыдно за связь со мной. Только не уходи, Чу Ваньнин, — взмолился Мо Жань.       Но тот услышал только главное — Мо Жань будет молчать. Быстро дернув ручку, Чу Ваньнин развернулся и выскочил из номера.       За спиной он услышал шум и короткое ругательство, когда Мо Жань кинулся за ним, но, видно, запутался в простыне и грохнулся на пол.