Чудо по безналичному расчету

      В день первой встречи разговора у них не получилось.       До этого целых полгода Мо Жань писал Чу Ваньнину сообщения в мессенджере и даже выманил несколько фотографий — Ваньнин так и не понял, зачем тому снимки с его хмурым лицом — но они, не сговариваясь, так и не подняли вопрос, почему Мо Жаню вообще пришлось уехать из Пекина.       И вот, в разгар безветренного лета, когда от жары плавился асфальт, а смог укрывал город, словно пуховое одеяло, Чу Ваньнин сел в раскаленное водительское кресло и отправился на вокзал.       Спустя час он снова стоял на перроне и крутил головой, выискивая знакомую фигуру, когда в голове словно раздался тихий шепот: “Это он”.       Мо Жаня трудно было узнать, но он узнал сразу. Бледный, словно все эти месяцы не видел солнца, с отросшими волосами, похудевший до болезненности, тот все равно улыбался, и улыбка его спорила яркостью с солнцем.       Подняв руку, Мо Жань энергично замахал, будто Чу Ваньнин не заметил бы его в толпе. Они пошли друг другу навстречу, и чем ближе, тем быстрее были шаги. А потом Чу Ваньнин сам не понял, как оказался в объятиях Мо Жаня. Тот коротко прижал его к себе, но тут же отстранился и обхватил лицо ладонями, поцеловал лоб, скулу и уткнулся носом в шею.       — Ваньнин, — сказал Мо Жань и снова стиснул его в объятиях.       — Люди, — ошарашенно прошептал Чу Ваньнин, прижимаясь ближе.       И Мо Жань потянул его прочь от посторонних глаз, так что вскоре они целовались уже по-настоящему, сидя в машине, и Чу Ваньнин вернулся в реальность, только когда во время торопливых ласк Мо Жань почти перелез к нему на водительское место и по пути задел локтем клаксон.       — Надо ехать, Мо Жань, — задыхаясь, напомнил Чу Ваньнин. — Мо Жань! — он через силу повернул голову, уходя от мягких губ.       — К тебе или ко мне? — спросил тот лихорадочным шепотом.       — Домой тебя везу, забыл? — рявкнул он.       — Черт, — Мо Жань провел ладонью по лицу, словно приводя себя в чувство.       Чу Ваньнин завел машину, пытаясь вернуть концентрацию. Не хватало еще на радостях въехать в столб!       Они оба словно боялись бросить друг на друга лишний взгляд. Чу Ваньнин так точно боялся — хотелось вдавить в пол тормоз, наплевать на дорогу и снова прикоснуться к Мо Жаню.       Между ними ничего еще не прояснилось, слишком много недосказанностей, но голова счастливо вырубилась, передав бразды правления младшей сестре. Так что стоило припарковаться, как ноги сами понесли Чу Ваньнина следом за Мо Жанем.       Дверь в квартиру. Грохот брошенной сумки. И снова жадные прикосновения.       — Ты меня правда ждал, — сказал Мо Жань, и в голосе его слышалась радость пополам с недоверием.       А потом они принялись целоваться. Поцелуи выходили неловкие, но жгучие. С зубами, влажные от слюны, шумные и быстрые. Чу Ваньнин успел только понять, что квартира у Мо Жаня и правда маленькая, потому что они точно сделали не больше двух шагов, когда его под колени подбил край разложенного дивана, и он неловко завалился на спину.       — Мо Жань, — позвал Чу Ваньнин между поцелуями.       — Да, золотце? — спросил тот, оторвавшись от его губ, и посмотрел так, что в дымке чужого взгляда Чу Ваньнин потерял все связные мысли и вместо разговоров сам вовлек их в новый сумасшедший поцелуй.       Мо Жань рассмеялся ему в губы.       — Не смейся!       — Это я от счастья.       Целовался Мо Жань ловко, как настоящий фокусник — отвлек внимание Чу Ваньнина, так что тому оставалось только восхититься мастерством — к концу поцелуев на них не осталось ни клочка ткани. Кондиционера в квартире не было (или ни один из них о нем просто не подумал), так что Чу Ваньнин прижимался к пышущему жаром обнаженному телу Мо Жаня, но даже не думал протестовать.       Поцелуев не хватало, и поглаживаний тоже. Преступно мало этого — после шести месяцев разлуки, тревог и стыдливой дрочки на голосовое сообщение от Мо Жаня.       — Ваньнин хочет большего? — прошептал тот, когда он выгнулся, потираясь вставшим членом о его живот.       — Не спрашивай.       — Как же мне узнать, на что ты согласен? — спросил Мо Жань и коротко поцеловал его, оставив на губах влажный след.       — Делай что хочешь, — тут же ответил Чу Ваньнин.       — Не дразни меня, — голос Мо Жаня зазвучал ниже, дыхание стало громче.       — Иначе что? — вскинулся он.       Мо Жань вдруг застонал и прижался лбом к его щеке.       — Целый день в дороге, — с разочарованием сказал он. — Мне нужен душ и хоть десять минут сна, иначе я не смогу как следует тебя порадовать.       — Что у тебя в голове? — скорее по привычке возмутился Чу Ваньнин.       — Будто не знаешь, — сказал Мо Жань с лукавой улыбкой. — Для стыда тебе не хватает кое-чего важного, — он мягко рассмеялся и добавил в ответ на вопросительный взгляд: — Например, штанов.       — Придурок.       — Ага, — сказал Мо Жань и быстро поцеловал его в губы, потом в подбородок, спустился ниже и проложил цепочку поцелуев по груди.       Не успел Чу Ваньнин рта раскрыть, как бесстыдные губы обхватили его член.       — Ты что делаешь?! — вскрикнул он, дернувшись так, что едва не заехал коленом Мо Жаню по лицу.       — Рассказать, как это называется? — дразнящим тоном спросил тот, облизнувшись.       И ведь рассказал!       А потом показал. Дважды. Чу Ваньнин и не поверил бы в усталость Мо Жаня, если бы тот не вырубился, едва получив свой оргазм под его неловкими руками.       И оставил гостя перед моральной дилеммой, паршивец!       Уйти, не сказав ни слова (не будешь же ради прощания будить уставшего человека?) или остаться, не получив разрешения?       Чу Ваньнин прошлогоднего разлива собрал бы вещи без лишних раздумий, но нынешний так поступить не мог.       Так что он принял холодный душ, сполоснул пыльную чашку и бесцеремонно заварил себе чай, глядя, как закатное солнце золотит крошечную кухню.       Чай в чашке вскоре закончился, а сомнения Чу Ваньнина только начали набирать обороты. Он вернулся в комнату, укрыл мирно спящего Мо Жаня пледом, сложил разбросанные вещи, а потом сел рядом, потому что кроме двух неудобных табуретов, на кухне мест для отдыха больше не наблюдалось. Сидеть в темной комнате в тишине казалось странным, так что он осторожно прилег на диван, открыв в телефоне статью коллеги с кафедры. Плохая идея была, да.       — Ваньнин, — услышал он мягкий шепот.       Чу Ваньнин подскочил на диване, растерянно озираясь. В маленькое окно заглядывало утреннее солнце, Мо Жань опирался коленом на край, сам при этом выглядел бодрым, с мокрыми после душа волосами.       — Который час? — испуганно спросил Чу Ваньнин.       — Уже семь, — сказал Мо Жань с виноватой улыбкой. — Жалко будить, но понедельник же.       В общем, вместо разговора они суетливо завтракали, потом обменялись короткими поцелуями у двери, и Чу Ваньнин рванул на работу, проклиная очередной светофор, подмигивающий ему красным.       Мо Жань написал тем же вечером и напросился на ужин, хотя, учитывая, что он же и готовить собирался — напросился на ужин как раз Чу Ваньнин.       — Сяохуа, моя ты красавица! — воскликнул Мо Жань, как только вошел в квартиру.       Наглая кошка даже миску с кормом бросила — так спешила встретить гостя. Мо Жань тут же подхватил ее на руки и пробежался ладонью по гладкой шерсти.       — Гляжу, ты совсем не удивлен, что ей не нашли хозяев, — сказал Чу Ваньнин, приподняв бровь.       — Ах, Ваньнин, люди в наше время такие бессердечные. Хорошо, что у нашей бедняжки есть ты.       “Бедняжка” с превосходством посмотрела на Чу Ваньнина, жмурясь от ласки.       — Или такие замечательные друзья, как ты.       — Не совсем понимаю, о чем…       — Вот что получилось, — перебил его Чу Ваньнин, скрестив руки на груди. — Я принес ее на осмотр и, конечно же, поинтересовался, почему мне никто не позвонил. Знаешь, что ответил доктор Наньгун?       Мо Жань закусил губу, но взгляда не отвел.       — Наверняка знаешь. Ведь Наньгун Сы поведал мне чудесную историю о том, что в клинику позвонил мой друг и попросил не искать больше хозяев для Сяохуа. Видите ли, я решил оставить ее себе. Не ври мне, — тут же предупредил Чу Ваньнин.       — Да разве можно ее отдать? — спросил Мо Жань с жаром. — Она тебя выбрала, она тебя полюбила. И ты ее тоже! Я видел.       Чу Ваньнин не собирался устраивать разборки по этому поводу, честно говоря, он и сам решил сказать Наньгун Сы, что позаботится о Сяохуа. Только слова Мо Жаня… О кошке ли он говорил?       — Мо Жань.       — Да? — с волнением отозвался тот.       — Я тебя не отдам, — сказал Чу Ваньнин, чувствуя, как щеки полыхают от заливающей их краски. — Ты не кошка, можешь уйти, когда захочешь. Но я тебя никогда не прогоню.       Хотел добавить, что с ним сложно и он не понимает, почему Мо Жань вообще тратит на него время, но его рот тут же накрыли мягкие губы, а спина встретилась со стеной — с такой силой его заключили в объятия.       — Я твой, Ваньнин. И прогнать больше не получится, — сказал Мо Жань, разорвав поцелуй, и посмотрел на него с отчаянием.       — Не говори так, — попросил Чу Ваньнин, вспомнив кошмарное утро.       В ту ночь Мо Жань остался у него. И на следующую.       Все выходные они тоже провели вместе, и Чу Ваньнин снова трогал Мо Жаня самым постыдным образом, а еще целовал (от аккуратных ушных раковин до чуть впалого теперь живота), ставил метки и ловил губами стоны. После того, как его накрыло оргазмом, Чу Ваньнин без сил опустился рядом с задыхающимся Мо Жанем. Уткнувшись лицом в подушку, он подумал, что вот она, прекрасная возможность воплотить постыдные фантазии, которые преследовали его столько месяцев. Зажмурившись, Чу Ваньнин пробормотал что-то вроде “будешь делать это или нет?” Мо Жань встретил его слова с таким воодушевлением, что пришлось просить пощады — тот придавил его своим весом и заткнул рот поцелуем, лишив кислорода.       Следующий час Чу Ваньнин долго и со вкусом жалел о своем решении, потому что — ну сколько же можно его готовить?       Правда, утро все расставило по местам. Чу Ваньнин осторожно устраивал задницу на неудобном пластиковом стуле, но, конечно же, и не думал признаваться, что вся подготовка пригодилась, да еще как. Мо Жань смотрел на него глазами брошенного щенка и все ждал, что ему навсегда закроют доступ к заднице.       Стоило ли говорить, что ничего подобного Чу Ваньнин не планировал? Одни воспоминания о ненасытных толчках, о бесстыдном "Ваньнин, пусти меня глубже", заставляли уши гореть красным, и он поспешно схватил палочки, принимаясь за завтрак.       Так началась новая жизнь, от которой Чу Ваньнин все боялся проснуться.       Она, конечно, не состояла из одних только плюсов — теперь он послушно составлял чашки из-под кофе в раковину, раз в неделю запускал машинку, а потом убирал выстиранное в шкаф. Даже посмотрел видео, как правильно складывать рубашки! Но Чу Ваньнин считал все это своим посильным вкладом — не хотелось, чтобы Мо Жань приезжал в захламленную квартиру (на что не пойдешь ради первоклассных завтраков и ужинов).       В очередное субботнее утро, восьмое совместное по счету, если быть совсем точным, Чу Ваньнин распахнул дверцу шкафа и понял, что стопка вещей Мо Жаня по высоте догнала его собственную. Он замер, пытаясь вспомнить, когда в последний раз ночевал один.       Уж кто-кто, а Чу Ваньнин не считал себя человеком спонтанным. Но в этот день его переполняло желание сделать несусветную глупость. Неразумную, поспешную. Совершенно нелепую!       Он закончил укладывать чистую одежду, постоял еще немного, поглаживая разноцветные футболки, а потом вернулся в гостиную. Мо Жань обернулся на звук его шагов, отрывая взгляд от экрана ноутбука, и тут же улыбнулся.       К этому чувству невозможно привыкнуть, решил Чу Ваньнин, бросив скупую ответную улыбку. Они спокойно занимались своими делами, не липли друг к другу на каждом шагу, но при этом в любую секунду Чу Ваньнин имел возможность подойти ближе, коснуться или поцеловать Мо Жаня. Зная, что ему все это позволили и пока не собираются отзывать разрешение.       Сев рядом, он уставился в телефон. Пришло время платить по счетам (весьма буквально), поэтому Чу Ваньнин погрузился в изучение столбцов с цифрами, раздраженно постукивая кончиком указательного пальца по губе. Он просидел над выставленной к оплате суммой почти полчаса, вздохнул и бросил короткий взгляд на Мо Жаня. Тот его выступление не оценил, продолжая увлеченно пролистывать страницы на экране.       — Счета опять выросли, — сказал он.       Мо Жань тут же оторвался от зубрежки, чуть рассеянно глянув на Чу Ваньнина, и подсел поближе.       — Ух, в вашем районе и правда расценки выше, — заключил Мо Жань, уставившись на экран телефона.       — Давай уже платить их вместе, — пробормотал Чу Ваньнин.       — Черт! Мне стоило предложить самому. Только посмотри, сколько вышло за воду, — расстроенно сказал Мо Жань, дергая отросшую прядь. — Я же постоянно у тебя.       — Ну и живи тут! Зачем ездить туда-сюда, тратить деньги? Твоя квартира простаивает целыми днями, — сказал Чу Ваньнин, и во взгляде его кипела ярость, за которой он по привычке прятал настоящие чувства.       Мо Жань в ответ посмотрел так, словно с ним заговорило дерево.       — Это значит, мой Ваньнин не хочет, чтобы я уезжал? — спросил он нерешительно.       — Забудь! — Чу Ваньнин вскочил, но тут же едва не упал — так сильно Мо Жань дернул его обратно, едва ли не укладывая к себе на колени.       Ошеломление во взгляде сменилось голодом, и Чу Ваньнин моргнуть не успел, как оказался под очень тяжелым и очень горячим телом, заключенный в объятия, из которых при всем желании не получилось бы вырваться (не то чтобы он хотел).       — Как это “забудь”? — жарко прошептал Мо Жань, набрасываясь на него с поцелуями.       Ответ на кошмарно неловкое предложение съехаться Чу Ваньнин получил только на следующий день.