Любить тебя – моя надежда

— … — Чу? — от нулевой реакции Тео сам немного озадачен. Чуя не двигается и молчит как-то настороженно, если так можно выразиться. Тогда парень решает отпустить его и встать впереди, дабы закрыть обзор на кухню, заглядывая в лицо рыжику. Тот хмурится и смотрит в пол, точно нашкодивший ребёнок. — Так ты не закончил? Извини, я задремал и вскочив, решил было, что ты уже заждался меня и из жалости не будил. — Он разворачивается и как бы отмахивается, удаляясь обратно в комнату, — Тогда дождусь, когда ты закончишь. — с этими словами он исчезает из поля зрения фиалковых глаз.       Наконец, Фёдор ощущает почти физическое удивление, что готово перерасти в злость. На себя, этого сопляка и невозможность просчитывать всё его касающееся наперед. Тем и интереснее.

***

      Сердце Чуи отбивает чечётку, иначе эту скорость не объяснить. Возможно на свой счёт он жёстко ошибался, когда считал, что дружить для двух взрослых парней легко, раз им легко общаться. Не ясно, что такого заставляет так реагировать на Тео, но тело ведёт себя странно в присутствии этого парня, а умом Чуе вообще плевать, он не врёт себе, что Дазай — черт бы побрал это расстояние — ему действительно важен и Чуя не тот, кто от похотливых желаний будет бросаться на всех подряд, а тем более на нового друга, но… Нет! Он и не пытается! И не будет! Но тело отзывается мурашками, а дыхание перехватывает, когда тот ничего запретного и не предпринимает. Тео вообще просто ведёт себя по-дружески. Нахуй. Чуя должен успокоиться, это всё от голода и скоро его угостят — без какого-либо подвоха! — домашним ужином. Признаться, пахнет очень вкусно, что даже досадно отчего-то.       Накахара не садится снова на диван, он чувствует что-то сродни обиде, что задремал на нем. Он пытается рассмотреть комнату, дабы отвлечься. Замечает, что так и не выпил сделанный для него чай и тот так и остался забытым и остывшим. Обои на стенах во всей квартире, как он успел заметить, имеют серые оттенки, что выглядит и строго, и тяжело, мрачно. У самого Чуи тоже дома строгие, но классические цвета, создающие впечатления дороговизны. Даже изысканности. Пожалуй хорошие вкусы ему привили ещё с детства, потому стиль одежды Тео буквально режет ему глаза. А ведь он не всегда так одевался, зачастую на встречи с Чуей, может, в самом деле, издевается? Было бы весьма неприятно.       Сейчас Тео представляет для Чуи физическую опасность, если можно так выразиться. Отчасти это может быть результатом того, что рыжику то и дело лезла в голову пошлятина относительно одного шатена… Если уж быть совсем честным, он и пытался ролики смотреть, как это все происходит у мужчин… Да что там! Как вообще занимаются сексом! Раньше утолить возбуждение посредством мастурбации было словно привычкой и жуткого желания спать с кем-либо не вызывало, Чуе даже не было необходимости смотреть порно, он сам периодически чувствовал, когда нужна разрядка и этого хватало. Да и чётких фантазий не вырисовывалось, были порой эротические сны, но зачастую он видел руки, чувствовал губы, чужие тела под собой и наоборот, потому и не задумывался о влечениях и ориентации. Сейчас же был Дазай, который на данном этапе далеко и не только с географической стороны. Поскольку для них обоих это первый опыт (для Осаму конкретно с парнем), появляется много неуверенности, хотя то, что их влечет друг к другу очевидно.       Чуя вспоминает губы, дрожащие и влажные, водящие по его шее, плечам, спине…       О, дьявол!       Парень вздыхает, зарываясь пальцами в волосы (все равно хвост порядком растрепался, пофиг) и пытается не думать, как похожие манипуляции с его волосами проводил этот садист, что усмехается там себе в самолёте, терроризируя мысли в этой рыжей голове. Однако, в одном Накахара уверен наверняка, причина, по которой его парень не особо активничает и не заходит дальше невинных шалостей в том, что боится спугнуть. И сложно сказать, рад этому сам Чуя или нет. Как бы не стать такими темпами извращенцем… Или поздно?       Объект и по совместительству хозяин дома, а ещё и друг, приводящий его к такому смущающему мозговому штурму вваливается в комнату с довольной физиономией, мол: А-ля! кто здесь шеф-повар? Чуя бросает на Тео слегка вымученный взгляд и слабо улыбается. Они немо кивают друг другу, ну как, Чуя — покорно, Тео — как дорвавшийся до любимой игрушки ребенок, и они вместе идут на кухню. На пороге они замирают, словно совершают обряд какой, где требуется мгновение спокойствия. Хоть оно таковым кажется, на самом деле рыжик вспоминает тот пиздец, что он чувствовал недавно, и, точно насмехаясь, эти же руки мягко подталкивают его пройти в кухню, стоит больших усилий не съежиться.       Стол уже накрыт, точно для встречи любовников. Да мать вашу! Не издевайся больной разум! Пару свечей, свет в помещении тем временем приглушён, симметрично лежат приборы. Тео проходит к столу и жестом приглашает Накахару присаживаться, отодвигая стул. Дабы не заострять внимание на бледных руках и тому подобном, он быстро садится и ему придвигают стул, словно это необходимо выполнить блестяще. Хочется фыркнуть, даже не ясно, почему, но прям хочется построить из себя придирчивую и наглую девицу. Тео тем временем снимает с себя милый фартук и остаётся в рубашке цвета запёкшейся крови. И когда он успел сменить дурацкую футболку? Ещё и в брюках. Теперь Чуе ну совсем неловко. Темноволосый присаживается напротив него за небольшой круглый стол и смотрит в глаза. Выжидает. Намёк становится ясен. Чуя снова оглядывает стол: чёрная скатерть, выглядит не слишком вычурно, но белоснежная посуда на ее фоне выглядит красиво, приборы серебристые, он не разбирается, но это может быть и серебро. А ещё бокалы… Широкие и открытые, на короткой, но тонкой ножке. И вино, полусладкое. Чуя смотрит немного удивлённо. — Будем выпивать? — он звучит удивлённо, но не протестующе. Это наконец то, в че́м он хоть немного соображает. Он пробовал не так много алкоголя, но вино пока единственный напиток, заслуживший его любовь. — Если ты не против, — Тео выдыхает, словно был жутко напряжён. Он бросает взгляд на бутылку и хмурится. — Надеюсь, я не прогадал с выбором. Может, хочешь налить сам? — о, а это радует. Теперь он не чувствует себя дамочкой, к которой подбивается весьма соблазнительный бойфренд. — Непосредственно ужина… — Тео оглядывает свои творения и важно заявляет: — Как ты видишь, ожидание того стоило. Я приготовил конфи из утиных ножек с запечёнными овощами и лёгкий салат с сыром, не уверен насчёт сочетания стольких вкусов, но я вложил все свои кулинарные умения в этот ужин! — всё равно в какой-то момент он перестаёт звучать важно и в голосе просачивается беспокойство. Мило. — Выглядит и пахнет очень вкусно. — Накахара одобрительно улыбается и берет бутылку полусладкого, дабы открыть и налить им. После этих махинаций он кивает Тео, показывая, что пора бы приступить к еде. И это… Чертовски вкусно. Почти как в ресторане, но всё равно вкусно по-домашнему. Он хлопает ресницами и недоуменно взирает на своего сегодняшнего повара. — Тео… Это действительно круто. — очень тупой комментарий такому блюду, но он не может найти в себе описания лучше. Кажется, удавшийся «а-ля-кто-здесь-шеф-повар» это понимает и радостно хихикает себе. — Чу, ты такой милый, ха-ха~ Теперь я знаю секрет, как вызвать у тебя такую милую мордашку! Эй-! — весельчак дёргается, когда ему под столом прилетает по ноге. Довольно больно. Так ему и надо! Ишь, нашел тут милого мальчонку. Чуя бы поспорил, кто здесь более милый. — Ты чего дерёшься?! Я же сделал комплимент! — обиженно дуется пострадавший, а его обидчик старательно делает вид, что ничего не произошло и уплетает ужин за обе щеки, потягивая и смакуя недешёвое вино.       Несчастный все же успокаивается и уже через пару минут причитания снова вещает о какой-то веселой истории из старшей школы. Чуя теряет суть ещё на том, как его приняли за девушку какие-то «неравномерно обгорелые придурки». Он отвечает больше машинально, чем осознанно, хотя порой искренне посмеивается над Тео и тот снова дуется каждый раз несколько секунд. На самом же деле рыжик снова и снова погружается в мысли об этой шпале. Не сказать, что он готов рыдать от тоски, но немного… Чуть-чуть пожалуй скучает. От признания себе в этом вроде и легче, но в то же время долбануть сейчас что-нибудь хочется. — А потом они пытались выставить меня «пидором», — он смешно показывает кавычки, — Но я на зло им объявил на всю школу, что попытаюсь их обладать, цепляйся они ко мне и дальше. До сих пор помню все прозвища, которыми они пытались меня унижать, да только сами страдали. Знаешь, наши учителя были не гомофобы, так что меня даже поощряли. — Тео задумчиво хихикает, точно вспоминает выражения лиц тех придурков. — Учитель литературы, казалось, был и сам склонен к мужскому вниманию больше. — он подцепляет вилкой кусочек запечённой картошки и отправляет в рот. Толком не прожевав, продолжает вешать: — Кфтати оф эфом, — прожевав, слегка смакует вино, зеркаля действия самого Чуи. — Что у тебя с твоим парнем? — А что с ним? — о! Кто бы сомневался, что на это рыжик реагирует мгновенно, взгляд тут же проясняется и теперь в глубоких озёрах плещутся рыбки интереса. — Ты писал, что пока неизвестно, когда вы, ребята, встретитесь вновь. Этот момент ещё не прояснился? — Довольно трудно сказать наверняка, но он обещал постараться взять отпуск в ближайшие дни, после чего вызвался снова терроризировать мою обитель. — Чуя хмыкает, вспоминает этот терроризм и почему-то хочет быть его заложником. — Но не думаю, что всё так легко сложится, хоть эта скумбрия и утверждает обратное. Учитывая, что он приезжал заключать партнёрство с французами, думаю какой-то большой проект только начался и не уверен, что так просто ему позволят съебать от обязанностей. — И впрямь сложно. Однако, у тебя есть я! Так и быть, помогу скрасить твоё, надеюсь, недолгое одиночество. — темноволосый ухмыляется так, точно ему дали пищу для издёвок. Но Чуя верит в искренность своего друга. — Ну спасибо, хах. Так что насчёт той истории в школе? Тебе разве было не тяжело, что твою ориентацию очерняют? — Накахара спрашивает серьезно и, взглянув на Тео, теряет понимание своего же вопроса. На него смотрят так, точно он пытается уверить друга в том, что слоны гавкают, а собаки мурлычут. — В чём дело? — теперь он выглядит удивлённо. — Почему ты считаешь, что мою ориентацию очерняют? Я всего лишь публично признал, что люблю парней, потому-то их издёвки меня никоим образом не задевали. — Тео выглядит удручённо, что такие очевидные вещи приходится разжёвывать. — Эм… Так ты гей? — пауза. Минута тяжёлого молчания. Возможно им обоим резко нечего сказать. Но Тео пытается: — Ну да? — звучит не совсем уверенно, даже больше подозрительно. — Разве это не было ясно с самого начала? Или моя спокойная реакция на твои отношения с парнем тебе казалась абсолютно естественной? — а ведь он прав. Чуя многое мог рассказывать Тео, даже не задумываясь. — Я не догадывался… и не задумывался. Я и в своей ориентации не разобрался, что уж тут. — вроде даже обидно, что он не заметил в Тео такого. Но с другой стороны, геи ведь тоже обычные парни и если не подадут виду, то попробуй разбери их. Сами Чуя с Дазаем не подозревали о своих склонностях. — Ну, да, понимаю. Вообще это не так-то важно, но зато теперь мы можем говорить с друг другом более откровенно. В случае путаницы в чувствах и ощущениях обращайся ко мне. Например, в связи между пар… — Нет! Нет, нет и нет. Ты чего?! — Парнями я ас. И не надо стесняться сексуальной темы, Чуя, это нормально. Держу пари, из-за этого ярого протеста вы ничуть в этом не продвинулись. — он произносит это невозмутимо, а Накахара в то время сливается с цветом своих волос. — Тео, правда, эм… Я не думаю, что это то, что стоит обсуждать. — Тео изогнул одну бровь в недоумении и смотрит со скепсисом. Чуя предчувствует моральную войну. — Это как раз таки первое, что стоит обсуждать. Чуя, раз вы оба в этом профаны, вам не придти к стабильности и уж тем более не продвинуться в сексуальном плане, если не обсудите это. Вот элементарно, ты можешь сказать где ты себя видишь, сверху или снизу? — Черт, это так важно?! — Да ты полный дубень. — Тео таращится так, что скоро начнет выжимать его взглядом. — Хотя я почти уверен, что ты снизу, так что подумай лучше о разговоре с парнем в ближайшее время… — Хах? С чего такая уверенность? — он негодует. Да с какого он снизу? Из-за роста? Да ну нахуй, он нагнет кого захочет! Так-то оно так, а вот взгляд собеседника явно недобрый… — С чего? — с бо́льшим изумлением, чем сам Чуя, вторит ему Тео. Он поднимается бесшумно, подтягивает завёрнутые рукава рубашки повыше и сейчас выглядит взросло. Из-за дурацкой манеры общения Чуя часто забывает, но Тео взрослее, чем кажется. Его волосы собраны в высокий хвостик, как и в первую их встречу, и, впрочем, зачастую во все остальные. И он бы восхитился этим привлекательным парнем, не выгляди тот чутка угрожающе.       Тео медленно делает полукруг к Чуе, сидящему напротив от его места и последний напрягается, он не имеет ни малейшего представления о том, чего можно и нельзя ожидать. Бледные пальцы тянутся к его лицу. Он понимает. Теперь нет смысла наёбывать себя. Стоит встать и уйти, это легко прекратить. Он не шевелится. Рука ложится ему на затылок и постепенно, почти мучительно, образ шатена с нежной улыбкой и ласковыми древесными глазами тухнет. Вспыхивают алые вспышки, в глазах щиплет. Его мягкие и непослушные кудри сжимают до боли и на губах чувствуется влага чужого языка. Тео проводит лишь слегка языком по сухим губам. Чуя пил вино и губы, казалось бы, не должны быть сухими, но от нервов ли, ещё от чего, но они высохли, словно он прогулялся только что в пустыне. Фиалковые глаза встречаются с небесными и теперь уже кажутся отчаявшимися, нежели угрожающими. — Если ты не остановишь меня сейчас, я не ручаюсь за себя. — голос звучит где-то на подкорке сознания, доносится тяжёлым басом и эхом в то время, когда это почти шёпот. Тео тянется уже за поцелуем, настойчиво теперь притягивая второй рукой за талию, что заставляет Накахару спуститься со стула. Губы почти достигают своей цели, но Тео в последний момент оказывается отстранён и прижат небольшим, но крепким телом к кухонному гарнитуру. Он цыкает от резкой боли и неожиданности и теряется, когда глядит на своего друга. Возможно уже не друга… — Блять, я соглашусь, хуй с тобой, да, я снизу, думаю, это по мне, пусть берут и берут, — Чуя звучит злобно, одной рукой он толкает Тео в грудь, другой зарывается в свои волосы, все же хватка этого парня приносила ощутимую боль. — Но, сука, нехуй строить тут доминанта, если отдаваться, то не друзьям. Ах, погодите, — злобная ухмылка играет на губах. — Кажется, это была дружба в одного. Я конечно не святоша, но Дазай мне нравится больше, уж прости. — он отходит от парня и направляется к выходу с кухни, уже разочарованно говоря на ходу: — Не ожидал от тебя пизданутых поступков, Тео. — Чуя не часто матерится, но теперь ему хочется всё и вся послать на хуй.       Он не видит, но Тео за его спиной выглядит как побитая собака, однако на замену отвращения ситуации приходит ненависть. — Думаешь, ты сдался ему? Парням вроде нас с твоим ненаглядным просто время от времени хочется поразвлечься, избавиться от рутины. Почему бы не провести время с невинным оленёнком, пока есть дела в другой стране. Иди и свети задом в видеокамеру, глядишь прилетит ещё разок. — весь этот омерзительный поток он источает сквозь зубы, но в то же время без эмоций. Чуя останавливается в проходе кухни. Не оборачивается. Потому что знает, что не сдержится и полезет в драку. Хоть он и посещает спортзал, но драться ему не приходилось, но сейчас он готов размазать любого. — Да пошёл ты, псих. — он выходит в коридор и пытается быстро надеть обувь.       Фёдор хмурится. Он ненавидит «эту сторону» себя, которая проявляется в слабых, человеческих инстинктах. Отвратительное проявление самого себя. И он ненавидит этих людей, которые видят в нём эту слабость, которой и не существует. Фантазия людей работает отдельно от реальности. — Возвращайся, когда надоест мучиться. — произносит Фёдор. Он уверен, Чуя слышал его, после чего хлопнула входная дверь.

***

      Оба полушария мозга не работают, нервы больше напоминают оголённые провода, ноги не слушаются. Всё равно, куда уйти, главное подальше, навстречу лёгкому, прохладному ветерку, дабы немного успокоиться. Чуя чертовски запутался. Почему и как всё так резко переросло в пиздец таких масштабов? У него был парень, была верность, был друг, но это переплелось какого-то дьявола и вылилось в лужу непонятной жижи, после чего не знаешь, лезть в эту гущу искать остатки рассудка или хрен с ним. В прошлом месяце Чуя рефлексировал по поводу диплома, не мог понять что не так с этой штукой и как её получить, чтобы потом забросить в ящик, ведь едва ли он работал бы по специальности. Но вот потянуло ведь его проехаться по городу в обычный вечер, ничего не предвещающий. Дождь? Да что такого, он сноубордист и дождик не колышет, а вот последствия теперь колышат не хило так.       Ну конечно, давай Накахара Чуя, вини во всём погоду, Дазая, Тео, но только не себя! Не ты ведь чуть было не сорвался и не поцеловал сам своего друга, пока твой парень возможно где-то ноет каждому встречному, что вам пришлось расстаться на какое-то время. И это Тео псих с перепадами настроения, а не ты конченый предатель всех: любимых, друзей, своих чувств… Нет, ну а что? Чуя ведь сам никого не трогал? Да и к Дазаю не лез, к Тео тем более. Провоцировать он его не думал. Они сами вьются вокруг него. Чуя обычный, никого не трогает и не навязывается. Просто… Он просто хотел наконец любить.       Но предал.       И вовсе не в физическом контакте предательство. Он мыслями был уже с другим. И если он списывал это на возбужденное состояние от шатена, что взбудоражил и съебал, то сейчас это всё пустое. Он не может врать как минимум себе. Но Тео? Что это было вообще? Чуя и не задумывался о его ориентации, но куда там, здесь перечеркнуты все грани дружбы. Он не уверен, возможно у друзей так принято, но ему не по душе все эти мысли. Знатоком быть он не может, однако даже такой профан понимает, что этот как бы друг испытывает какие-то чувства. Накахара поступил хреново, чисто фактически Тео ни к чему не принуждал и не смог бы, если бы он сам того не позволил, так что именно Чуя был резок и груб, растоптав чужие чувства. Тео лишь сорвался. Теперь, когда он думает о поведении парня…       Он сам того не осознавая, но практически верно назвал его психом. С ним что-то не так, с самого начала он казался странным. Его поведению есть простое объяснение: психически нестабилен. Утверждать нельзя, но что-то такое, а то и хуже. Накахара слаб в психологии, но может перевестись с хирургии на психологический?       Чуя ещё долго бродит по освещённым различными огнями улочкам, то сбавляя, то набирая темп. Мысли долго кипели, мозг от этого сваривался, он уже не соображал. Когда решил остановиться, понял, что довольно далеко от дома. Но самое ужасное — возвращаться, ведь позади его дома — дом Тео. Ноги ослабели и Чуя плюхнулся на бортик тротуара.       Единственное адекватное решение, к которому он пришёл — поговорить с Дазаем лично, когда тот прилетит. Просто ради себя, пусть он будет конченым эгоистом, так легче и на его взгляд правильно. Это честно по отношению к нему, кто захочет слушать о таком по телефону? Также это из желания увидеть шатена, в последний раз или же нет, тогда это и решится. Либо Дазай не примет его после такого, либо у Накахары чувства были не столь искренни. Раз уж он так быстро сдался под вниманием другого мужчины, если приемлемо так считать, по сути Тео не пытался его отбить у Дазая или что-то в этом роде, тот поцелуй Чуя позволил сам и даже немного спровоцировал.       Устав размышлять, он встряхнул головой, и голубой взор устремился в звёздное небо. Сияющие крапинки густо украшали тёмное полотно неба, вырисовывая прекрасные узоры, которые ничуть не трогали Чую в таком-то состоянии. Сейчас бы напиться, но в воспоминаниях всплывает бутылка вина на чёрной скатерти и становится дурно. Чуя выпил там совсем немного, и захмелеть не успел. Сидеть долго было глупо, вскоре рыжику стало прохладно, а оживлённые улицы становились пустыми. Впрочем, несколько групп людей по ночному Парижу слонялось всегда, те же парочки или молодёжь, растекающаяся по всевозможным клубам. Меньше всего сейчас хотелось нарваться на пьяных весельчаков. — Эй, малыш, совсем один гуляешь? — это, конечно то, что не могло не случиться по классике жанра. И Чуе следовало отшутиться и легко уйти от мелких раздражителей, но Чуя не Чуя, если позволит к себе такое отношение. — Отъебись мудак. — шикает он в ответ и идёт дальше, пытаясь игнорировать смешки за спиной и увязавшихся за ним троих парней. — Ой-ой, какие мы злобные и маленькие! Расслабься с нами чувак. — звучит более веселый голос, чем прежде. Чуя даже слегка расслабляется, что эта шпана не такая бешеная. Но расслабиться с ними он не в настроении. — Я могу твои зубы расслабить об бетон. — Чуя говорит на полном серьёзе и резко тормозит, развернувшись лицом к своей цели. Три пары глаз удивленно и немного расплывчато от повышенного градуса взирают на него. Накахара даже теряется: парни в брендовой одежде и выглядят стильно, даже симпатично, оттого образ клубных придурков с ними совсем не вяжется. — Так, вы его разозлили, вы и разбирайтесь, — третий и до этого молчавший парень отступил от своих спутников на шаг. — Да ты пялился на него больше нашего, предатель! — возмутился блондин с веселой интонацией, видимо не обидевшись на компаньона. Теперь Чуя хорошо мог разглядеть своих преследователей. Блондин виновато улыбался глядя на Чую и потирал затылок. Отступивший юноша имел тёмно-русые волосы и «благородную осанку», а его серые глаза выражали некую робость или смущение. Стоящий рядом с говорившим брюнет, кажется, и был первым, кто обратился к Чуе, он с интересом рассматривал Чую и был не сильно выше, что даже радовало, ведь те двое значительно выше их обоих. — Слушай, не злись, мы нормальные, просто слегка навеселе, а ты выглядел мрачно, вот мы и обратили внимание, к сожалению, подход выбрали грубый, — при этом он переводит взгляд на маленького товарища, поражая молниями, в то же время он не лучше. — В общем, не надо нас бить, может, прогуляешься с нами? — Чуя плохо соображает и не доверяет им, но автоматически на извинения не может посылать людей. — Чертовски рад за внимание и переживание, но слегка не до вас ребят. — Он говорит это устало, так, напоминание, но он всё ещё после полёта и ему так и не удалось нормально поесть. В глазах парней мелькнуло сочувствие и разочарование за отказ. — Ничего не поделать, прости за навязчивость. Но вот, возьми на всякий, звони, если будет грустно. — Ему в карман вкладывают визитку, если глаза не обманули, и Чуя даже не дёргается, просто потому что он заебался и только сейчас осознал, что побить или дать даже малейший отпор этим ребятам он бы не смог, реши они с ним драться. И его состояние вряд ли укрылось от них, просто ему попались действительно неплохие парни, которые выпили немного после рабочего дня или что-то в этом роде. Чуя даже ощутил лёгкую благодарность и облегчение.       Он тупо развернулся и побрёл прочь, ничего не отвечая, а останавливать и преследовать более не пытались.       Дом встречает рыжика привычной прохладой и мраком. Раньше было так. Сейчас не по себе от этой глухой тишины, и одиночество ему уже не улыбается. В этих стенах снова, как и в самом начале, после ухода родителей, стало чуждо и неуютно. Может он и виноват перед Дазаем, но чёрт…       Накахара съезжает на пол по двери и зарывается в свои волосы. — Дазай, — голос ломается, требуется секунда, чтобы вздохнуть. — Чёртова ты скумбрия…       Он научил его веселиться, злиться и целоваться. Научил проявлять чувства и эмоции, водил на свидания и лишил покоя. Ворвался к нему в дом, промокший и побитый, навёл шуму и влюбил в себя раненое сердце юноши. Вообще не беспокоясь о последствиях и не видя проблемы в расстояние, он и Чую заставил не переживать и не задумываться о сложностях. Они мужчины и было бы странно всё усложнять, как это делают девушки (Чуя не уверен, просто обычно так говорят, он ли разве лучше сейчас?). Теперь ему похуй, если он как тёлка или ещё что, он собственно не имеет ничего против девушек, но Дазай должен нести ответственность за то, что без него Чуя уже не может. За то, что он просыпается и засыпает с мыслями о нём, за постоянное ощущение чужих пальцев на своей коже. Завтракать одному теперь кажется уделом одиночек и Чуя далёк от этого. Дазай, эта шпала, неизвестным способом привязал к себе. Но… Всё у них будет хорошо. Чуя всё расскажет и извинится, они поймут друг друга и докажут, что расстояние не порок для их отношений.       Чуя уверился в этом и успокоился, позже, наконец, приведя себя в порядок и, о боже, он нормально поел впервые за день. После завалился на кровать и листал фото с курорта, пока не уснул. Следующий день он просто отлёживался, надо пользоваться последними днями недолгих каникул, и ждал известий от своего парня, потому что тот свяжется, как только освободится.