Развлечения на троих

      Честно, Эдгар сам не успевает сообразить, как оказывается зажатый между двумя его клонами в явно сексуальном подтексте. Да и сам мозг, затмённый волной возбуждения, сейчас не может выдать из себя что-то более-менее адекватное. Не тогда, когда нога Молниеносного по-королевски протиснулась между его ног, несильно надавливая на пах и не тогда, когда Орочи прижимается сзади, помогая удерживать Эдгару положение стоя. Он же и поворачивает его голову в свою сторону и ненавязчиво касается своими губами чужих, словно спрашивая разрешение на поцелуй. Оно и не требуется, а тот, почувствовав отдачу оригинала, уже без всяких проблем проталкивает свой язык внутрь другого рта, неторопливо исследует его и переплетается с уже другим языком. Второй клон также не отстаёт от них: отодвигает полосатый шарфик в сторону, первое время напористо лижет шею, а потом, словно «подготовив», кусает это же место, намереваясь оставить засос. Возбуждение и боль перемешиваются, внизу живота от таких махинаций приятно тянет и Эдгар, забывшись, самостоятельно вжимается в чужое колено, создавая не менее приятное трение через одежду.       С неприятным ощущением нехватки кислорода Орочи отстраняется, позволяет им обоим полноценно вздохнуть и отдышаться. Лишь первый поцелуй, но губы, судя по ощущениям, уже немного припухли. Опыта какого-то особенного, всё-таки, никогда и не было.       — Не думаешь, что нам стоит перейти на кровать, м? – интересуется клон у Молниеносного, который, наконец-то оторвавшись от Эдгара, задумался, оценивая состояние последнего. — Можешь даже не смотреть на него, он держится на ногах только за счёт моего тела.       — Уже? Как же ты быстро от таких незамысловатых ласк растаял, – о, да, мексиканец невероятно любил поиздеваться. Вот только сейчас эти слова не вызывают привычного раздражения, только приятную отдачу прямо в пах, что оригинал, не выдерживая такой резкой реакции своего тела, томно вздыхает. К щекам, которые, казалось, скоро совсем сгорят, ещё активнее начала приливать кровь. — Извращенец.       — Я? Не из меня такие слова льются, - по привычке спорит с клоном, неожиданно понимая, что его ноги больше не касаются пола, и что его вообще начали нести в другую комнату.       — Но ты на них реагируешь, а я просто издеваюсь, – ответно бурчит Молниеносный, строя важное лицо.       — Вы вообще знаете, что такое молчать? Мне кажется, сейчас не время для споров, – влезает в их диалог Орочи, окинув обоих суровым взглядом. Правда, Эдгар этого не замечает из-за плывущего разума, а второй лишь обречённо вздыхает. Слишком уж серьёзно подходит к делу.       Сколько проходит времени - ясным не становится, но, тем не менее, оригинал наконец-то оказывается на мягком одеяле своей постели в сидячем положении. Пока Молниеносный лишь осматривает его самодовольным взглядом, Орочи пробирается по кровати назад. Эдгар видит краем глаза ноги клона, расположившиеся по обе стороны от него, а потом уже и чувствует, как рука сзади давит ему на грудь, вынуждая лечь на чужое тело. Однако, расположившись головой на груди, тот довольным не остаётся, и потому подхватывает за бока, подвигая ближе к себе. Теперь голова располагается на плече, оказываясь затянутым поглубже на кровать.       Молниеносный, замечая это, взбирается на неё и оказывается между раздвинутых ног оригинала, наклонившись для того, чтобы наконец-то снять шарф с шеи и откинуть его на другую часть постели. Она оказывается открытой, и клон не без усмешки подмечает покрасневшее пятно на ней, приближаясь, чтобы вновь оставить ещё одно, пока горячие руки поддевают края излюбленной Эдгаром футболки и смело блуждают под ней, оглаживая то бока, то впалый живот, а то вовсе грудь, пока что не касаясь сосков. Орочи, вновь повернув его голову, уже без всяких вопросов затягивает оригинала в глубокий поцелуй, прямо в это же время помогая второму клону, стягивая с футболки красный жилет. Эдгар, найдя в себе силы двигаться, спешно помогает со снятием лишнего элемента одежды, то сгибая руки, чтобы из него выбраться, то приподнимаясь, дабы вообще его откинуть к шарфу. Голова практически не работает, а ком возбуждения только и делает, что нарастает внизу живота, выразив себя в виде заметного бугра из-под брюк. От всех касаний, всех совершаемых действий мучительно приятно, но всё ещё выносимо.       И стоило только клону отстраниться от губ, как руки наконец-то касаются сразу потвердевших бусинок сосков, безболезненно сжимая и покручивая их. Видимо, самодовольный клон только этого и ждал, потому что Эдгар, не сдерживаясь, тихо стонет от неожиданной ласки. Одаряет Молниеносного пусть и плывущим, но всё ещё способным показывать своё возмущение взглядом.       — Что случилось? Я всего-лишь хочу услышать твои стоны, – и от этих слов, звучания этого голоса всё тело пробивает слабой, чертовски приятной дрожью. Кажется, называя его извращенцем, тот не был не прав... — Самому такая идея звучит заманчиво, да? Не пытайся солгать мне.       А потом он перекидывается каким-то многозначительным взглядом с парнем, находящимся сзади. Будто они безмолвно понимают друг-друга. Как ни странно, всё действительно именно так, потому что Молниеносный прекращает ласкать его грудь, перебирается руками на бёдра и гладит их, наклонившись, на этот раз, за поцелуем, а Орочи медленно тянет футболку наверх, намеревается снять её. Вот этот поцелуй значительно отличался: был очень напористый и грубый, да до такой степени, что Эдгар не успевал отвечать на него, но по непонятным причинам, это только больше сносило крышу, как и поглаживание бёдер. Возможно, были одной из эрогенных зон. Но волнует лишь один вопрос: а откуда эти двое такие опытные в них?       — Прекратите есть друг друга и дайте мне снять её, – ни капли не поменялся за всё это время, всё такой же суровый и серьёзный.       Клон отрывается и демонстративно вздыхает, позволяет стащить лишний элемент одежды и надышаться воздуха им двоим, а потом, как ни в чём не бывало, продолжает незаконченное. Среди всех касаний оригинал более отчётливо начинает ощущать одно из них - снова губы на его шее, только на этот раз с правой стороны, куда Орочи было попроще дотянуться. Тоже кусается, но не так, как это делал Молниеносный: более нежно и менее быстро, словно желает распробовать и продлить момент.       — Ребят, я не могу уже... – хнычет Эдгар, как только от него наконец-то отстранились. Молниеносный осматривает его наигранно-задумчивым взглядом, а потом, хмыкнув, давит коленом на вставший член и заглушает стон очередным поцелуем. Руки перемещаются на внутреннюю сторону бёдер, от этого становится ещё невыносимее настолько, что сам к ним тянется в меру возможности. Чёрт возьми, да он действительно любит помучить. Самому-то не тяжело?       Второй клон за этими выходками наблюдает, но никак не реагирует и продолжает своё дело, подключив ещё и свои руки, которые теперь мягко и несильно гладят, либо сдавливают соски. Контраст из грубости и мягкости, даже интересно.       — Вот теперь можно. Чего ты там хотел? Побыстрее к делу перейти? Бедный мальчик, так сильно извели ласками, что теперь сам просит себя взять, – эти слова не должны настолько ударять по возбуждённому члену, но это происходит, и оригинал вновь томно выдыхает, слегка прогнувшись от ощущений в спине. — Фу, развратный, мне нравится.       Именно с этими словами к ушам наконец-то пробирается цоканье пряжки собственного ремня, судя по тому, как его талию перестало что-либо сжимать. Глаза уже давно были закрыты, даже смотреть на это не желает и тонет в бесконечном смущении. Потом разрезающим всё звуком расстёгивают застёжку молнии, на раскрытом месте становится непривычно прохладно, ведь там было жарче всего. Даже жмурится от того, насколько это было стыдно, представив, как сейчас выглядит.       — Знал, что ты весь течёшь? – если уж и не знал, то отлично понимал, что это могло произойти. — Орочи, мы хорошо постарались! Гордишься нами?       — Нет, – буркнул тот, прекращая покрывать шею засосами. Эдгар даже не знал, кого из них желает больше слышать - болтливого и несерьёзного, но чертовски возбуждающего Молниеносного, или молчаливого и серьёзного Орочи, который хотя бы не смущал его за каждый неверный вздох.       — Какой же ты всё-таки зануда, – обречённо отвечает клон, небрежно снимающий с оригинала обувь, а потом уже и брюки, откинутые снова в ту кучу вещей. Хоть искать по всей комнате собственную одежду не придётся, и на том спасибо.       — А ты совершенно не в тему весёлый, – парирует и, будто желая показать свою незаинтересованность в дальнейшем диалоге, втягивает Эдгара в поцелуй. Тот весельчак тоже не тупой, отлично всё понимает, а потому отворачивается и продолжает заниматься своим.       Стоило только почувствовать касание чужих пальцев до члена через тончайшую ткань боксёр, как Эдгар характерно выстанывает в поцелуй, неосознанно толкаясь в руку. Хочется почувствовать удовольствие ярче, намного больше... И ему это дают, как только пальцы второй руки подцепляют резинку и оттягивают её вниз, а первые мгновенно пользуются шансом, касаются обнажённого и горячего члена, с уретры которого свисает прозрачная ниточка предэякулянта. Молниеносный и на это внимание обращает, с самодовольной усмешкой размазывает прозрачную жидкость по головке, пристально наблюдая за реакцией. Того от этих приятных движений чуть ли не подбрасывает, а пальцами очень крепко впивается в одеяло под собой и давится протяжным стоном, не зная, куда деться от настолько острых ощущений. Орочи, проявив понимание, отстраняется, позволяя наконец-то полноценно вздохнуть. Во всяком случае, настолько полноценно, насколько это было возможно при ласках собственного члена.       — Я скоро вернусь, – слезает с кровати и, кажется, уходит из помещения, даже не оглянувшись на парней сзади себя.       — Куда он? – вяло интересуется оригинал, озадаченный внезапным уходом, а также расстроенный из-за прекратившихся ласк.       — За смазкой и презервативами, скорее всего, – а вот его всё это, кажется, вообще никак не волновало.       Ответить на это что-то не получается, лишь подпрыгивает на месте и с беспокойством переваривает сказанную информацию. Так вот, ради чего клон принёс с собою сумку... Всё это было спланировано? Или там эти две вещицы лежат на все случаи жизни?       Но вопросы отпадают сразу, как парень возвращается вместе с этой, чёрт побери, сумкой. Кажется, собственное волнение чрезмерно заметно, смотря на то, как Молниеносный приподнял бровь.       — Ты уже успел передумать? – приоткрытую сумку бросают совсем близко, а её обладатель, как и до этого, снова занимает свою позицию между чужих ног. Только взгляд у него сразу стал серьёзнее.       — Нет, – серьёзнее... От него веяло странной безопасностью, которой Эдгар сейчас сразу же поверил. Он может довериться, ему точно не сделают больно.       Серьёзность исчезла также быстро, как и появилась. На удивление, клон молча потянулся за принадлежностями в сумке, доставая из неё один презерватив и бутылёк какой-то смазки. Страшно от этого не было, лишь какое-то предвкушение того, что с ним сделают дальше.       Молниеносный долго не возится: с щелчком открывает крышку и переворачивает дном наверх, выдавливает себе на пальцы обильное количество прозрачной жидкости, а потом также тщательно смазывает их. Убедившись, что этого достаточно, резко наклоняется ближе к лицу Эдгара, заставив того удивиться, а потом несильно надавил одним из пальцев на сжатое колечко мышц, проталкивая его лишь на одну фалангу. Кажется, вся эта резкость была лишь отвлекающим манёвром... Больно не было, только ощущения очень непривычные и странные.       — Больно? – он, оказывается, умеет проявлять заботу, а не только издеваться.       — Нет, просто странно, – слыша свой голос, сам его не узнает, осознав, насколько же он стал сиплым.       — Ты не должен чувствовать боли при любых обстоятельствах, ладно? Скажи, если почувствуешь, проще говоря, – проталкивает на ещё одну, вызвав у принимающего короткий вздох.       Не чувствует боли даже тогда, когда палец входит полностью. Не чувствует её даже в момент, когда этот палец двигался уже на средней скорости внутри и извивался, будто что-то выискивая среди чувствительных стенок. Не приятно и не неприятно - просто странно. Так и должно быть, да?       С добавлением второго пальца возня была точно такая же, как и с первым, только на этот раз извивались они куда активнее, а когда их ощущение стало привычно и стенки спокойно расходились под их напором, в ход пошло их раздвигание на манер ножниц. Это было ещё более странным, а Орочи, до этого наблюдавший за происходящим, наконец-то за долгое время дотронулся своей рукой до члена Эдгара, медленно надрачивая ему. Лишь для того, чтобы заглушить эти ощущения волнами удовольствия, раз то, что ищет внутри Молниеносный, найдено так и не было.       С третьим пальцем смазку использовали беспощадно - чем её больше, тем меньше шансы ощутить боль и получить какие-либо травмы внутри. И то хлюпанье из-за смазки, которого, кажется, клон добивался специально при каждом новом поступательном движении, смущало невероятно сильно. Вроде и заботится, а всё равно умудряется издеваться. Правда, из головы вылетели все мысли вместе с протяжным стоном в момент, когда какая-то точка была задета всеми этими тремя пальцами. Парень от удивления аж прекратил движения, да только осознание произошедшего пришло достаточно быстро, так что, издав смешок, пальцы начали вдалбливаться в тело ещё активнее, каждый раз ударяя по простате. Вместе с движением руки другого клона на его члене ощущения становились просто невыносимыми, вынуждали цепляться за одеяло и стонать, кое-как хватая ртом воздух. Не переставая растрахивать пальцами, Молниеносный не нашёл ничего лучше, чем снова наклониться и укусить на этот раз ключицу, вызывая вскрик от слабой вспышки боли. Как потом красоваться перед другими бойцами без шарфа - непонятно от слова совсем, но сейчас, отдаваясь приятным ощущениям, Эдгар об этом не задумывался.       — Молние... Носный! – жалобно выстанывает, интонацией упрашивая, чтобы эти мучительные пытки прекратились.       — Считаешь, что уже готов? – движения не останавливаются, но замедляются.       — Давно, мать твою, готов, – не проходит и пяти секунд, как с неким облегчением замечает, что из него выходят.       — Про мать было лишнее. Некультурный, – ничем, кроме сарказма, в этих словах и не пахнет.       Орочи до сих пор продолжал молча наблюдать за ними, не желая ввязываться в эти, как считал, максимально глупые словесные перепалки. А если так подумать, то чем он вообще займётся?.. Не зря же занял позицию именно с этой стороны, верно ведь?       — Встань на колени и облокотись руками о кровать, – теперь картина складывается. Не было бы смысла менять позу, не будь рядом с ними сейчас второго клона.       Желание доставить обоим удовольствие у оригинала такое же сильное, так что, даже не раздумывая, поднимается, позволяет клону отползти подальше и становится в необходимую позу. Сначала за спиной можно было отчётливо услышать, как Молниеносный избавляется и от своего ремня, а потом ещё и щёлк от очередного открытия бутылки со смазкой, звук которого заставляет себя чувствовать более неловко. Орочи ничего не предпринимает, лишь оценивающе разглядывает парня перед собой и, кажется, выжидает какой-то определённый момент.       Вздрагивает, когда его неожиданно подхватывают за бёдра и тянут на себя. Член Молниеносного намного больше трёх пальцев, проскальзывает внутрь туговато, но и сам клон никуда не спешит - старается всеми силами не повредить что-то изнутри, а также даёт привыкнуть как и себе, так и принимающему. Ощущался он также необычно - возможно, просто из-за того, что презерватив всё-таки был использован. Рефлекторно сжимается, сразу одёргивает себя и старается расслабиться, а рот раскрывается в негромком стоне от небольшого продвижения внутри. Пусть даже сейчас не было каких-то приятных ощущений - возбуждение всё равно продолжало копиться. Хотя бы от осознания происходящего.       — Ты в порядке? – интересуется Орочи, дотрагивается рукой до головы и трепет на ней волосы. Как эти два парня могут быть клонами, если один из них настолько мягок, а другой - совершенно наоборот?       — Вполне, – даже успевает прийти в себя, чтобы потянуться к этой руке и ещё больше подставиться под касания.       Несомненно, их диалог мимо ушей третьего не пролетает и тот, немного помедлив, сжимает бёдра ещё сильнее и тянет на себя, заставив член войти полностью. С его стороны слышно приглушённый рык, а оригинал сцепляет зубы, старается сдержать стон и прячет лицо от клона перед ним, имея приблизительное понятие, как сейчас выглядит. Необъяснимое чувство заполненности лишь усиливало ком возбуждения внизу живота, а осознание, что это ещё далеко не конец, заставляло слегка дрожать и неосознанно сжиматься плотнее вокруг Молниеносного.       — Расслабься, чувак. Это немного больно, – хриплым голосом уведомляет его мексиканец, ослабив свою хватку.       Хотелось что-то ответить, но не получается, так как Орочи резко приподнял его подбородок ладонью и, немного поглядев в глаза друг друга, снова прильнул губами, запустив язык в приоткрытый рот. Действует успокаивающе и даже забывает, что в нём вообще кто-то находится, пока Молниеносный неожиданно не сделал медленный толчок, как-будто на пробу. Эдгар лишь негромко мычит и рвано выдыхает, а послужило это как зелёным светом: клон набирал свой по-прежнему медленный темп, пробовал менять стороны проникновения в надежде, что найдёт нащупанную ранее точку.       Со временем эти поцелуи начинают надоедать в силу того, что на Эдгара находит некое возмущение: почему они двое заняты хоть чем-то, а Орочи так и не получил даже банальных ласк за весь процесс? Очень несправедливо, да ещё при том, что тот сдерживает себя непонятно для чего.       — Орочи, прекрати, – отстраняется от клона, пока тот одаряет его недоумённым взглядом. Раз не хочет действовать сам, то нужно взять дело в свои руки... Или не совсем в руки. — Сядь ко мне ближе.       Во взгляде мелькает искра понимания желания оригинала, но не сопротивляется просьбе и подвигается ближе, сидя на нешироко раздвинутых в стороны коленях. Не то, чтобы Эдгар мечтал кому-то отсосать, но слюна во рту от предвкушения всё-таки накапливается, которую шумно сглатывает.       — Уверен?       Ответом на вопрос служат не слова, а действия. Одной рукой пытается спустить чужие штаны, старается не потерять равновесие, и Орочи замечает некоторые сложности, так что, никак не церемонясь, одним движением помогает снять не только штаны, но и боксёры вместе с ними. Член не то, чтобы был внушительных размеров, но до сих пор оставался достаточно большим, а в голове невольно мелькают мысли сомнения: «Он точно влезет в рот?». Не завидует девушкам, которые во всяких порно-роликах делают минет, но раз уж предложил, значит надо выполнять.       Придерживает горячую плоть рукой и направляет к уровню своего рта, на пробу проводит языком по головке, собирая им солоноватый предэякулянт и, окончательно собравшись с силами, вбирает её в рот, позаботившись о том, чтобы зубы её не коснулись, лениво работает языком и совершает поступательные движения головой. Лениво хотя бы за счёт того, что язык уже болел и знатно устал от активных действий во время поцелуев. Со стороны клона можно услышать тихий, но явно одобряющий происходящее выдох, и это придаёт уверенности в себе.       Чувствует, как темп толчков в себе стал быстрее, а потом протяжно мычит и чуть ли не прикусывает член во рту, когда Молниеносный наконец-таки нашёл простату снова. Глаза закатываются и закрываются, волны удовольствия сотрясают его тело почти без передышки, и он беспокойно осознаёт, что свой член стал активнее пульсировать. Желание кончить.       Вместе с тем, когда вдалбливаться в него начинают ещё быстрее и сильнее, ускоряет собственные движения головой и старается брать глубже, не без труда сдерживает себя и не позволяет сцеплять зубы. Нехватка кислорода заставляет глаза заслезиться, а от того, как сильно они были сомкнуты, тонкие полосы слёз покидают веки, стекая по щекам вниз. Слишком много всего в один момент, а на ум из-за этого не приходит ничего лучше, чем перестать опираться одной из своей рук и завести её назад, к своему члену и начать надрачивать себе. Хочется излиться, чтобы вся эта сверхстимуляция закончилась.       Только эту самую руку резко что-то перехватывает, крепко сжимает и тянет на себя, заставляет перестать трогать орган, а потом ставит совсем близко к положению опирающейся руки и обвивается вокруг. Как оказывается, это был змееподобный шарф Орочи, плотно обвившийся вокруг конечностей и совершенно не позволяющий ими двигать. Единственное, что удаётся сделать на эту выходку: мучительно промычать.       — Потерпи. У тебя не получится закончить раньше нас, – этот издевательский голос снова заставляет плавиться. А от возможности кончить раньше его действительно избавляют - ладонь Молниеносного обвила член и надавила большим пальцем на уретру, без её освобождения ничего не получится.       И Эдгар уже точно совершенно не знает, сколько проходит времени с того момента. Тянется оно мучительно медленно, пусть и одновременно чертовски приятно, а Орочи, упростив оригиналу работу, задавал вместе с Молниеносным свой темп, которые, кстати говоря, были уже совершенно не медленные. Сильные и быстрые толчки внутри, попадающие по простате, а также член, немного проходивший уже в расслабленное горло, выбивали весь рассудок и силы. Ни подвигать руками, пальцы которых беспощадно вцепились в одеяло, ни кончить, ни даже полноценно кислороду не вдохнуть. Только мычать, мычать очень громко и протяжно, до болезненного напряжения в горле. На следующий день тело точно спасибо не скажет.       Не замечает даже, как толчки стали более рваными и хаотичными, а уретру больше никто не перекрывает - ладонь только быстро надрачивает член. Не замечает, как толчок в него становится самым сильным и последним, а член уже как пятнадцать секунд исчез из его рта, что позволяло отлично надрывать глотку в стонах. Чувствует только, что наконец-то излился вязкой жидкостью.       А потом просто отключается.