Выпрями спину!

- Ты берёшь в каждую лапу по карандашу и по их положению мы поймем, насколько у тебя всё плохо, - заключила Розита, глядя в экран своего телефона, - карандаши у кого-нибудь есть? Мина и Джонни пожали плечами. - У меня есть светящиеся палочки, mein Freund, - голос сверху возвестил о прибытии Гюнтера в этот коридор за сценой, где Бастер Мун бывал достаточно редко, чтобы это место стало негласным местом для тайных встреч. Технически, встречи в рабочее время были под запретом, Бастер желал стопроцентной отдачи работе у всех, кто на него работал. Но у коал было только два глаза и бесконечная потребность поедать эвкалипт, поэтому все время следить за труппой не было возможным. - Ты опоздал, - ответила Розита, глядя на то, как возле нее возникает огромная зелёная сумка Гюнтера и как оттуда извлекаются две полупрозрачные палочки такого же цвета. - Но я пришёл! Джонни нервировала такая обстановка. Виду он, конечно, не подавал, в конце концов, это же ему помочь должно, ну и пусть это выглядит немного глупо. В центре внимания быть намного приятнее, если это внимание вызвано не желанием проверить, насколько кривой позвоночник имел Джонни в свои ранние двадцать. Послушно взяв в руки по палочке, парень осмотрел тех, кто пришёл на встречу, потом на Розиту, которая руководила процессом, а потом на палочки в руках снова. - Что я должен с ними сделать? – спросил Джонни. В ответ ему прилетело гробовое молчание, а потом Мина, ухватившись своим хоботом за один из рубильников, дёрнула его вниз, и в коридоре погас свет. Выжидая, пока глаза привыкнут к темноте, все смотрели в угол, где стоял Джонни со светящимися палочками, но оттуда не последовало никакого ответа, даже когда парень слегка потряс руками. - Палочки достаточно полежали на свету, Гюнтер? – голос Розиты в темноте прозвучал слегка озабоченно. - Конечно! Сейчас мы их увидим! Спустя ещё пятнадцать секунд палочки действительно получилось разглядеть. - Сравнительно неплохо, - в темноте загорелся экран телефона Розиты, - они не смотрят друг на друга, это уже огромный плюс. В темноте послышался вздох облегчения. Может, Мун слишком сильно давит на Джонни? Ничего плохого, если есть небольшая, не всем заметная сутулость. - Как убрать её? - Написано, что нужно ослабить стеснение в груди путём ми-о-фас-ци-аль-но-го расслабления и растяжения, а также укрепления мышц верхней части спины. Гюнтер, тут сказано, что нужен массажный мяч, у тебя такой есть? - Никак нет, Розита, - голос свина прозвучал с ноткой грусти, - надо спросить у собак, они такими пользуются периодически. - Не надо спрашивать ничего, - запротестовал Джонни, - не хочу кого-то стеснять. - Твои спины мышцы и так стеснены. В таком случае, я могу позвонить своему знакомому в соседний город. Он работает в клинике, у него точно должны быть друзья-массажисты, которые исправят положение. - Не надо в клинику! – палочки с глухим стуком упали на пол. Розита и Гюнтер переглянулись в свете экрана. Парень выступает против квалифицированной помощи? Ещё одна тонкая театральная натура. А у Джонни что? Необъяснимая боязнь врачей? Иголок? Массажистов? Цен за приём? Не такая уж и дорогая клиника была. - Почему? – застенчиво спросила Мина из темноты. – Давайте уже свет включим, мне что-то немного некомфортно в темноте. - Почему я не могу не хотеть попасть в клинику? – ответил другой застенчивый голос. - Потому что твоя сутулая спина может привести к грыже? – присоединился третий голос, однако звучавший увереннее и звонче. – Сколиоз, кифоз, лордоз? Такие слова присутствующим что-либо говорят? Я знала одного с лордозом, так у него со временем образовалась грыжа между позвонками, и он… - Умер! – зловещий голос Гюнтера перебил Розиту. Послышался испуганный вздох со стороны Мины. Очень не любила девушка подобные истории. Не было видно, но все были уверены – спину Мина тут же выпрямила, всё ещё держась за рубильник, точно за спасательный круг в океане темноты. - Да, умер! – согласилась с Гюнтером Розита. – Хоронили в закрытом гробу, настолько спина страшная была! Ещё и гроб был слоновий, потому что в гроб для свиней он не помещался. А если тебя, Джонни, грыжа подкосит, то тебя хоронить будут даже не в гробу, а в ящике, потому что твоя огромная спина точно ни в один гроб не влезет! - Мы все умрём однажды, а похоронят нас частями! – взвыл не своим голосом Гюнтер, хватаясь за плечи Розиты. - Это резонно, чем больше гроб, тем дороже он стоит, - подметила та, - хотя, умри мы сейчас все вместе, дешевле было бы уложить нас всех в один большой гроб. - Слоновий! Мина снова взвизгнула, представляя слоновий гроб. - Розита, прекрати, пожалуйста, - запинающимся голосом попросила она. Но Розита и Гюнтер вошли в раж, продолжая травить байки, одна страшнее другой. - Дед мой от грыжи умер, - начал Гюнтер завывающим голосом, используя телефон Розиты как фонарик, освещая своё рыло снизу, - прямо на столе операционном умер! Пока надрез сделали, грыжа лопнула, а когда кусочки из него доставали – копыта протянул и больше не очухивался! Хоронили под деревом, матушка плакала, косточки пересчитывала, колокола звенят, тётушки плачут, а дед лежит под яблонькой, а морда у него довольная-предовольная, всех вокруг себя на смертном одре собрал! - Повезло, я как-то раз была на похоронах, где их присутствующих была только я и один боров из Канады, с которым нам вместе пришлось развеивать прах над цветами. Ужас и кошмар, никому не пожелаю. - Разве это не те Funeralien, на которых твой дорогой Ehemann позвал тебя на ваше первое свидание? Ой, а не это ли и было вашим первым свиданием? - Нет, нет, нет, первое наше свидание было, когда я, отжав у университета свой инженерский диплом, на спор полезла на какое-то офисное здание чинить манипулятор, который у них висел на фасаде для красоты, а мой дорогой Ehemann, к несчастью, в тот вечер задержался на работе. Мы спорили через стекло о том, что меня непременно ударит током, а сломанный манипулятор сбросит мое бездыханное тело прямо на его подержанный кабриолет с разбитым передним стеклом, и бедные патологоанатомы будут несколько часов выковыривать из моих окровавленных боков осколки. Потом он сам чуть не выпал из окна, я его поймала, и только тогда нас ударило током, и первое наше «свидание» мы провели в ближайшей больнице. Мина уже затихла в углу, не пытаясь больше что-то донести до Розиты и Гюнтера, а виновник всего торжества, всё ещё не понимавший, что ему делать, опять ощутил острое желание что-то разбить и с кем-то подраться. Ненавидя такие желания, Джонни сжал ладони в кулаки и, почувствовав, как ногти вонзаются с болью в кожу на ладони, сделал глубокий выдох. Хватит с него этих рассказов, порицаний и запугиваний на сегодня. Джонни решил, что лучшим решением для него сейчас будет – вернуться к своему пианино и продолжить наигрывать мелодии, пока пальцы не будут болеть настолько сильно, что парень не сможет вести машину. Машина! Вспомнив, что его уже ждёт кое-кто на другом конце города, Джонни, не предпринимая каких-либо попыток предупредить всех о том, что ему надо идти, сделал шаг вперёд и внезапно все голоса в коридоре смолкли. Джонни остановился, чувствуя, что причиной этой тишины стал он. Опустив голову, парень увидел, как по носовой части его кед расползался светящийся зелёный гель из палочки, на которую Джонни благополучно наступил. - Джонни, только не волнуйся, у меня их ещё целая сумка! – ворох светящихся палочек показался во мгле, но к концу коридора уже тянулись светящиеся следы. Мина дёрнула наконец за рукоять рубильника, но Джонни в коридоре не было. На полу лежали осколки одной из палочек. Все в душе уже пожалели мисс Кроули, которая, в силу своего возраста, будет лишь размазывать остатки светящегося геля по всему коридору. - Нам придётся это убрать? – спросила Мина, понимая, что в ответе не нуждается.