Коллективное бессознательное

Чтобы костёр горел всю ночь, требуется всего одно условие — не спать и подбрасывать хворост или поленья. Как назло, под утро проходит дурман от болотной травы. Веки слипаются, и если бы не пинок под бок, сморил бы беспробудный сон. Эйдан ворчит, дескать, нечего лоботрясничать, и суёт нож в руку. — Эй, грибах, надеюсь, разбираешься. Ступай и собери! — Он кивает головой в сторону деревьев. Он, знающий эти места как свои пять пальцев, и в этот раз не ошибается. Грибы попадаются крупные, не червивые и на толстых ножках. За время отсутствия пробудился Мордраг. Что-либо делать, помимо умывания водой из ведра и отлучки за хижину, он не торопится, только наблюдает, как Эйдан нанизывает куски мяса на ветки. — Принёс? Хорошо. Даже не ядовитые! — хохочет тот. Посерьёзнев, добавляет: — Я, кстати, могу тебя поучить снимать шкуры, вырывать когти, зубы и рога. Не бесплатно, конечно. За руду… …которой нет, а то количество и качество кусков, которые он называет, кажется, не добыть вовек. Впрочем, для посланника Нодена не существует непосильной задачи, поэтому в ответ звучит обещание: — Как только разживусь, так сразу приду. — Умгу! — недоверчиво хмыкает Эйдан. Завтрак из мяса и грибов получается сытным и вкусным, но, как назло, после него хочется лечь прямо на солнце — утреннее ласковое, а не полуденное палящее — и уснуть. Но Мордраг, выдрыхшийся за ночь, не позволяет такую роскошь и вынуждает подняться не без угрозы уйти в Новый лагерь сам. — …а то курить охота, а косяков нет, — объясняет он спешку. …До Нового лагеря, по его словам, остаётся всего ничего. Скоро дорога приведёт к мосту, на котором путников могут поджидать гоблины. «Дурные мелкие твари, но опасны тем, что нападают кучей». Невзирая на пристрастие к болотной траве, Мордраг ничуть не походит на лысых размалёванных чудаков из болот. Почему так, догадки крутятся одна за другой в голове, чего — урок-то усвоен раньше, но по глупости позабыт — делать нельзя. Нужно следить за дорогой. Это Мордраг-то ворон не считает и вовремя пускает пару стрел в «дурных мелких тварей», по счастью, двоих. Судя по ржавым мечам, слишком больших для их ручонок — или лап, — россказни о том, что они опасны, правда. Благо кроме них на деревянном, поскрипывавшем при каждом шаге, но выдерживающем двух человек, мосту никто не поджидает. Далее дорога сворачивает в низину. Далее следует обогнуть скалу — и вот они, врата в Новый лагерь. — Стой! — Мордраг поднимает руку, после разворачивается и, глядя прямо в глаза, заговаривает, понизив тон: — А теперь ты пошуруешь к Ларесу и передашь от меня улов. Только советую спрятать, а то, если колечко… — с этими словами он стягивает крупный перстень с пальца, — сверкнёт, хорошо, если останешься с двумя здоровыми руками. Смекаешь, к чему я? — Нет. — И это правда. Совершенно непонятно, почему он доверяет дорогую вещицу, пусть и бесполезную безделушку, постороннему, с которым познакомился вчера… …и чьё имя не знает. — Мне казалось, ты умнее. Белиар побери, я уже сомневаюсь, что поступил правильно, приведя тебя сюда. Он поступил верно, но об этом лучше умолчать, чтобы не пускаться в объяснения. — Для начала мог бы объяснить, кто такой Ларес, — летит упрёк в его адрес. — А-а, забыл, что тебя сюда швырнули совсем недавно… — Мордраг вертит перстень. — Это наш главарь. В каком доме он живёт, знают все. Правда, не всем может понравиться твоя рожа!.. Издёвки изрядно поднадоели. Надоело и вынужденное безделье. Мордраг смаргивает, но зажимает ладонь в кулак при попытке выхватить кольцо. Его движения быстрые, руки — ловкие, какие должны быть у вора. — Эй, ты сам хотел его отдать, — приходится напомнить, — чтобы я отнёс этому… Ларесу. Неясно только, какая ему выгода с передачи перстня не самому, а через гонца. — «Принять» и «схватить» — разные понятия, — объясняет он. — Если кто-то хватает то, что принадлежит мне, я бью в рыло. Звучит забавно, если учесть, что перстень он спёр. — Понял. — Догадки, почему Мордраг передаёт подарок для главаря через постороннего, одолевают одна за другой. Лучший способ их отогнать — выяснить правду: — Можешь отвести меня к этому вашему… Ларесу сам, коль не доверяешь. — Я кто, по-твоему? Мальчик на побегушках? Или дурак, который вместо того, чтобы отдыхать, будет слушать указания главаря? — Вот чего он боится — новых заданий. — На, держи. И учти: если он не попадёт к Ларесу, я с тебя сам сниму башку. Усёк? Всего ничего прошло времени после перехода, а сосчитать, сколько раз довелось услышать такую же и подобную ей угрозу, сложно. Благо — пока — никто не взялся претворить её в жизнь. Одежда рваная, но новой нет — и не предвидится. Отрывать от неё кусок — верх глупости. Поэтому перстень отправляется на палец. Мордраг хмыкает, но замечания не делает и неторопливо, вразвалочку двигается к вратам. Охранники, в отличие от стражников Старого лагеря, не задают вопросов, кого он притащил, только взглядами шарят по телу, отчего появляется ощущение наготы. Если они и заметили кольцо, то не затребовали, только рявкнули в ответ на вопрос Мордрага: «Курить есть?» — Раздобудь себе сам! Обитатели этого лагеря не менее неприветливы, чем Старого. Впрочем, от головорезов из колонии глупо ждать дружелюбия. Лучше всего держаться поближе к Мордрагу, приходит на ум, хотя бы до тех пор, пока пути не разойдутся. Дорога, пролегающая между рисовыми полями, не разветвляется, ведёт вперёд. Стоящие в воде крестьяне слишком заняты, чтобы обращать внимание на кого бы то ни было, и меньше всего хочется, точнее, вовсе не хочется оказаться одним из них. Не хочется, чтобы с ног слезала кожа. Не хочется терпеть укусы комаров, несколько из которых приходится прихлопнуть. Поэтому шаг ускоряется близ склада, у которого стоит лысый тип в фартуке. Крепкие мышцы на голых руках дают понять, что тот носит двуручник не красоты ради. Проклятье, известно же, что отвлекаться и тем самым — терять бдительность, непозволительная для любого плохо вооружённого человека глупость, а уж для Стража та и вовсе недопустима. Когда Мордраг скрывается за поворотом, дорогу преграждает черноволосый тип, который, как и прочие, не считая крестьян во рванье, одет в сшитые из шкур одежды. Глаза злые, губы сжаты. Ожидаемый вопрос: «Какого хрена ты тут шляешься?» — не звучит. Вместо него тип рявкает: — Эй, что ты тут шатаешься в разгар дня? Ну-ка вали на поля! Попытка обойти его безуспешна — он делает шаг в сторону и толкает в грудь. — Эй, я только пришёл!.. — походит на блеяние беспомощной овцы. — Вот и славно! На рисовых полях всегда нужны люди. Для начала возьми у Лорда воду и напои крестьян, а потом будешь собирать рис. Лорд — это кличка, вероятнее всего, лысого типа. Тянет оглянуться и поглядеть, кто зашёл сзади — он или кто-нибудь ещё из головорезов. Чьё-то присутствие и вперенный в не прикрытую доспехами спину взгляд ощущается как никогда чётко. Неясно, чем бы всё закончилось и прибавилось ли сил, если бы недобрый тип не бросил взгляд на перстень… …который является ключиком, открывающим возможность обзавестись знакомым в виде главаря шайки головорезов. Сил отпихнуть настырного ублюдка, возомнившего, что может распоряжаться всяким, кто пришёл в этот лагерь, достаточно. С ног тот не валится, но отшатывается. Ноги не подводят, дыхание не сбивается — до самой плотины. — Ссыкло! Попадись мне ещё раз на глаза — и я с тебя шкуру спущу! — эти слова дают понять — никто гнаться не собирается. Можно перевести дыхание. И плевать на охранников у ворот плотины, которые, как и прочие обитателя этого места, ощупывают взглядами с головы до пят. И плевать, если прозвучат вопросы вроде: «Откуда и какого хера ты сюда припёрся?» Ответ наверняка найдётся — полуправдивый и самый выгодный, озвученный, чтобы вызвать, насколько это возможно, какое-никакое доверие. Охранники вопросов не задают. Значит, не стоит терять время.