Коллективное бессознательное

Такую огромную пещеру вряд ли ещё раз удастся встретить в этом мире. Словно кто-то выдолбил её в скале, чтобы та нависала над домами, защищая от палящего солнца, гроз и снега. Здесь всегда прохладно даже в лютый зной. — Сам подвинешься, или мне нужно пнуть тебя под жопу, чтобы полетел? — рявкает кто-то сзади. Глупо — ожидать от местных жителей дружелюбия. Разницы — во всяком случае пока — между обитателями Старого и Нового лагерей не видно: и те, и эти угодили в колонию не потому, кому-то из ублюдков захотелось упечь за Барьер невиновных людей, а за преступления. Дорога хотя и пролегает вдоль берега, но всё же достаточно широка, чтобы идущий сзади мог обогнать идущего впереди. Как пить дать ублюдок в одежде из шкур просто счёл ниже своего достоинства обходить какого-то оборванца. Тем более, что в огромную пещеру его путь не лежит. Он топает прямиком к таверне, откуда, невзирая на день, слышатся смех, музыка, исполняемая на расстроенном инструменте и неприличная брань. Перстень сверкает в солнечных лучах. Руки приходится сжимать в кулаки — крепко, чтобы побороть искушение. Кольцо предназначено для главаря, знакомство с которым принесёт куда больше пользы, чем разовая попойка. Идти вперёд куда легче — хотя бы потому, что с этого места удаётся рассмотреть и большую яму в огромной пещере, и расхаживающего вокруг неё человека в синей мантии… Маг! Как назло, под ноги подворачивается камень. Удаётся устоять на ногах, а не рухнуть на потеху местным, но после шаг замедляется. В данном случае спешка только вредит, и камень на пути — лишнее тому подтверждение. Маг вскидывает руку, но не в приветственном жесте: огонёк срывается с кончиков пальцев и, так и не вырисованный ни в какую руну, растворяется. — Приветствую! — Голова склоняется в почтительном поклоне. Маг опускает руки, более того, сгибает пальцы. Вопросов он не задаёт, только приподнимает густые чёрные брови. Несколько шагов — и взгляду предстаёт лицо человека средних лет, скорее загорелое, чем смуглое, и карие глаза. — Я пришёл сюда, потому что у меня есть послание. Высокий лоб прорезают морщины, рот кривится. Маг поглаживает бороду и уточняет: — Ты гонец магов Огня? — Из внешнего мира. Маг некоторое время таращится и даже не шевелится. Придя в себя, подзывает: — Идём. Очень хочется побеседовать в укромном месте — да хотя бы в домишке с крохотными, подслеповатыми окошками, коих здесь много. Увы, маг разочаровывает, просто идя вдоль большой, прикрытой железной решёткой ямы, в глубине которой отсвечивает синевой руда — настолько близкая, что кажется: стоит протянуть руку и взять хотя бы несколько крохотных кусков. Увы, в ячейки решётки не пролезет и ладонь. Отведя на безопасное, если можно так назвать, расстояние, маг уточняет: — Я правильно понимаю: у тебя послание для мастера Сатураса? — Нет! Не то имя… — А для кого? Одно-единственное слово вертится на языке, но разум опережает, вынуждает прикрыть рот. — Для магов Огня, — следует уклончивый ответ. Снова пристальный взгляд с головы до пят. — Письмо при себе? — уточняет маг. — Если бы оно и было, — приходится ткнуть пальцем в висок, чтобы дать понять, что послание находится в голове, — то я бы всучил его только Верховному магу Огня. Взгляд карих глаз смягчается. Кажется, только что тронулся лёд. — Верно, — кивает маг, — но я принадлежу к Кругу Воды. Почему ты пришёл ко мне, а не к Огненным? Прежде, чем поведать о том, что просочиться во внутренний двор за́мка Старого лагеря совсем не просто, напрашивается уточнение имени. Крайне сомнительно, что прозвучит нужное, но надежда — на то и надежда, что сдыхает последней, пока её не прибьют, тюкнув кайлом по башке. По крайней мере удаётся выяснить, как обращаться к магу, заодно — и выяснить, что работает он не только с рунами, комбинации которых порождают дождь, куски льда и прочие производные воды, но и со временем. Кронос — так он представляется. Выслушав рассказ, он задумчиво морщит лоб и глядит — по-прежнему недоверчиво. — Как звать того, кто послал тебя? — в его голосе появляются скрежещущие нотки. Кронос не верит… …а это значит, придётся искать другой путь к магам Огня. Проклятье, ни единой мысли не возникло, насколько всё будет сложно. Не исключено, что правда вынудит Кроноса поверить в искренность слов, тем более, что он, маг, наверняка знает, как связаться с Ноденом. — Я расскажу это только магам Огня, если поможешь к ним попасть. — Разрушить стену определённо стоит — хотя бы попытаться. — Хм, чего вдруг я должен это делать? «С того, что я Страж, посланный в вашу треклятую колонию, чтобы один из обитателей Нодена не сумел превысить свои права и полномочия… …потому что ни боги, ни демоны не вольны нарушить законы Нодена». По лицу Кроноса видно — не поверит, затребует доказательств. К тому же чутьё даже не подсказывает, а упорно твердит, что время ещё не пришло. Выслужиться, войти в доверие — нелёгкая задача, отнимающая уйму времени и сил, но дело того стоит. Остаётся бросить не слова прощания, а пожелание доброго дня и удалиться, точнее, выбраться из треклятой ямы, на дне которой отсвечивает синевой руда. Ощущение, словно до этого кто-то запер в тюрьме, куда не проникает свежий воздух. Вне её дышится гораздо легче, и лёгкие охотно вбирают воздух, напоённый дымом костров — и не только. Всего одной затяжки накануне хватило, чтобы врезалось в память, как пахнет болотная трава, которую здесь курят часто и много, и один из таких людей подпирает стену дома. Обитатели колонии недоверчивы и грубы, и магам пришлось под них подстраиваться. Войти к ним в доверие — та ещё задача… …значит, можно попытаться отворить другую дверь, ключ от которой — болотная трава. В голову едва успевает прийти идея, как ноги сами несут к нужному человеку. Тот не отстаёт от стены, только щурит глаза и закусывает косяк. — Какого хрена тебе от меня надо? — точно такой же вопрос не единожды звучал в Старом лагере… …где следовало остаться, а не идти вслед за надеждой. — Хочу курить. Не зыркай, у тебя стрелять косяк не стану. Только ответь: у кого и почём? Вопрос задан правильно судя по тому, как собеседник расслабился. Тот кивает русой растрёпанной башкой в сторону и называет цену, которую просит некий идол Каган, которого узнать по татуированной роже и лысой башке несложно. Догадка подтвердилась: дурь в Новый лагерь поставляется из Болотного. Сектанты на вид странны, их поведение забавляет, однако глупо — считать их слабаками. В то время, как жители Старого и Нового лагерей грызут друг другу глотки, они процветают на торговле любимой всеми болотной травой. Куда легче идти, когда есть, куда держать путь. Идол Каган одёргивает подол робы и испытующе глядит. В отличие от приставучего сородича из Старого лагеря, он не торопится заговорить. — Приветствую. — И на это он не отвечает. Ясно, что в ответ на просьбу одолжить косяк ответит: «Много вас таких тут шляется». А вот от предложения помощи, вероятно, не откажется. — Курить хочется, а руды, как видишь, нет. За косяк могу поработать — посильно, разумеется, а не на измор. Идол Каган улыбается в ответ, выставляя напоказ пожелтевшие от частого курения, но целые зубы. — Это что-то новенькое! — признаётся он. — Ты недавно в колонии, так? — Судишь по тряпью, которое на мне? — Отвечать вопросом на вопрос постепенно перерождается в привычку. — Ещё чего! — отмахивается Каган. — Много вас… в тряпье ходит. Ходишь, озираешься… Видно, что не успел усвоить урок: тут не любят, когда кто-то таращится. Если некоторые стерпят, то другие двинут в глаз. Пнуть в жопу, настучать по башке, выбить глаз… Видимо, не останется части тела, на которую никто не покусится. В волосы, может, только не вцепятся, потому что это… по-бабски. Руки идола Кагана опущены. Бить морду он явно не намерен. — Ну так что, найдётся для меня работёнка? …Работёнка и правда отыскалась. Странная и нелогичная, но у него свои методы торговли. Запах косяков приятен. — По новому рецепту. На пробу, — объясняет Каган причину, почему раздаёт их бесплатно. — Не забывай хотя бы вскользь упоминать, у кого их взял. У Исидро всё равно таких нет. Значит, он не один пришёл из Болотного лагеря. — А тебе-то какая выгода от бесплатной раздачи? — снедает любопытство. Каган ведёт русой, теряющейся в татуировке на лице бровью, после хмыкает: — Всё просто: если ко мне придут за добавкой, значит, рецепт удачен. А если не придут, то… — он хитро щурится и ухмыляется, — Спящему всегда нужны верные последователи. До конца неясно, что он имеет в виду: то, что попробовавшие дурь идут прямиком в Болотный лагерь, или говорит об одном конкретном человеке. Он не знает — и не должен знать, — что имеет дело со Стражем… …потому что попытался бы лишить того жизни, если бы узнал об этом.