Запретные прикосновения

      Темнота. Ни один маленький лучик света не проникает в комнату. Тёмную, словно сама ночь, комнату. Тишина, что таилась во тьме, разрушалась прерывистыми всхлипами и плачем девушки. Если хорошенько приглядеться и осмотреть комнату, то в самом дальнем углу можно обнаружить маленький сжавшийся в комочек силуэт, что подрагивал то ли от холода и страха, то ли от слёз. На руках и ногах вновь появились новые повреждения. А ведь ничего не предвещало беды. Казалось, что день начался отлично, и закончится он точно так же.

***

      Утреннее солнце согревало мимо проходящих людей так же, как и идущую в школу девушку. Яркие лиловые волосы сразу замечались прохожими, как и потемневшие голубые, словно морской бриз, глаза. Уже подходя к воротам старшей школы, её окликнул женский голос. Обернувшись, она увидела свою лучшую подругу и до этого тёмного оттенка глаза засияли новыми красками. Короткая юбка от резкого поворота лишь капельку всколыхнулась.       Эмилия Лайтвуд. Именно так звали эту особу со столь впечатляющей внешностью. Она обняла свою подругу и ярко улыбнулась ей. Алисия была самым близким и дорогим человеком в её жизни, готовая абсолютно на все ради своей подруги. Отстранившись друг от друга, Алисия увидела то, чего всегда боялась обнаружить у подруги. Темно-синяя полоса вокруг шеи, как будто кто-то пытался её задушить. Тёплые девичьи ладони дотронулись до поврежденного места на шее, а на глазах выступали слезы в тот момент, пока Эмилия с лёгкой улыбкой смотрела на неё, тем самым говоря — «все хорошо, не переживай».       Каждый божий день с ней это происходит. Исключение лишь выходные дни, когда её мать дома, а отчим строит из себя любящего папочку, когда всё в точности да наоборот. Отца у неё не было. То есть он был, но четырнадцать лет назад пропал без следа, поэтому фамилия у неё матери.       Огромный синяк подтверждал её опасения: Эми снова пытался изнасиловать отчим. Эмилия пыталась достучаться до матери, но получала в ответ лишь ненависть со словами — «дрянная девчонка! Как ты можешь клеветать на того, кого я люблю?! Я виновата в том, что моя дочь шлюха, что пытается соблазнить мужа собственной матери?!».       Все в очередной раз заканчивалось избиением, пусть и не со стороны матери, но, когда та уходила, отчим хорошо отыгрывался на Эми. Один раз тому даже удалось совершить содеянное. А именно изнасилование.

Flashback

      В тот день лил дождь, я помню это отчётливо. Каждое движение, сделанное в ту или иную секунду. Но самое ужасное то что я помнила — тот ненавистный момент своей жизни. Я сидела на кухне, пила чай и никого не трогала. Мама, как всегда, работала и приходила поздно, но с учётом дождя, она придёт куда позже, чем обычно.       Минус был в том, что отчим находился дома. Он сидел в гостиной на диване, попивая, уже, наверное, третью бутылку крепкого пива. В эти минуты я пыталась сидеть тихо, не издавая ни звука, лишь бы тот меня не заметил. Хотела, но не вышло.       Каждый божий день одно и тоже. Я устала терпеть побои и попытки изнасилования. Когда же настанет мир и покой? Это остаётся тайной, что сокрыта за двадцатью пятью замками и спрятана на другом конце земного шара.       Я и не заметила, как на кухню зашёл отчим, шатаясь из стороны в сторону. Остаётся вопросом, как тот ещё на ногах стоит. Кинула на того быстрый взгляд, после чего уставилась в стакан, делая вид, будто и не видела зашедшего на кухню отчима. Однако, даже после этого, тот, кажись, решил не оставлять меня в покое. Моя любимая кружка моментально полетела в стену, разбиваясь на миллионы маленьких осколков, но на этом он не остановился.       Схватив за волосы, тот поволок меня в гостиную. Мои крики боли и мольбы никак на него не действовали. Было такое чувство, будто он и не слышит меня, словно я не ору и не сопротивляюсь. Спиной почувствовала мягкий диван, сразу понимая к чему все ведёт.       Опять. Вновь повторяется одно и тоже, но на сей раз не факт, что я смогу спастись. Попытавшись сползти с дивана, я облажалась, чувствуя, как начинает гореть щека. Удар был сильнее, чем обычно. После него сразу почувствовала, как что-то течёт из носа. Сначала я подумала о том, что это могут быть сопли, ведь слезы лились в три ручья по щекам, оставляя красные дорожки, но вытерев рукой нос, увидела кровь. Кажется, капилляры полопались. Стоит остановить кровь, но этот монстр не даст мне этого сделать.       Я слишком глубоко ушла в свои мысли. Вернулась в реальность я тогда, когда почувствовала, как с меня пытаются стянуть джинсы. Нет. Только не это. Я не хочу. Слезы с удвоенной силой полились из глаз. Пытаюсь вырваться и натянуть джинсы обратно, но все безрезультатно. — Пожалуйста, не надо! — молила я на грани истерики, однако мои молитвы никто не слышал. Будто говорю с пустотой.       Я чувствовала его мерзкие потные руки на своих бёдрах, на плоском животике, и то, как тот пытается залезть ко мне в трусики, но не получив желанного результата, он просто порвал их, откидывая уже никому не нужную ткань куда-то назад. Слышу, как звенит бляшка ремня, а следом звук ширинки.       Гримаса отвращения проявилась на моём лице. Пытаюсь хоть как-то помешать мужчине добраться до моего невинного места, за что поплатилась свободой рук. Он связал их своим ремнем, держа над моей головой. Я вырывалась, дергала ногами, лишь бы он ничего не сделал, но не тут-то было. Я чувствую, как он силой раздвинул мои ноги, сжимая бедра чуть ли не до посинения, а потом резкая боль пронзила все моё тело. Он вошёл во всю длину, на что я даже не успела пискнуть. Он начиная двигаться и мерзко стонать, вызывая у меня тошноту. Мерзко. Противно. Больно. Не хочу так жить. Не хочу переживать все это. Пожалуйста, кто-нибудь, помогите!!!

End fleshback

      Из воспоминаний меня вывел голос Алисии. Луч света в моем тёмном царстве. Та, кто всегда была рядом со мной в самые трудные минуты моей жизни. Лишь она знает всю правду моих попыток выжить в том ужасном месте. Али огромное количество раз говорила обратиться в полицию, однако, что те смогут сделать? Доказательств нету, а побои можно повернуть в свою пользу, да так, что сама полиция сказать ничего не сможет, а помочь и подавно. Однако, не стоит забывать про последствия. В очередной раз я могу получить, и счастьем будет, если он не убьёт меня. Из раздумий меня вывело нежное прикосновение к кисти руки со стороны подруги. Взволнованный взгляд и поджатые губы говорили о том, как та переживала за меня, но даже она ничего не может сделать в этой ситуации, в чем я естественно не виню её. — Алисия, успокойся пожалуйста. Со мной все хорошо, — взяв подругу за руку и потащив ту в здание школы, я улыбнулась очень искренне, насколько только могла, давая той понять, что со мной всё хорошо.       Подходя ко входу в здание, я услышала перешептывания, и что бы понять, в чём их причина, повернулась в сторону их взглядов, увидев, как около чёрной матовой машины стоят три парня, а если быть точнее — мужчины, которые явно кого-то дожидались.       Первый, кажется самый старший из них, имел короткую, уложенную на бок, причёску розовато-лилового цвета с тёмно-синими прожилками, красивые лавандовые глаза. На лице ясно выраженное безразличие. Второй парень, похожий на первого, был, кажется, помладше. Скорее всего, младший брат. Волосы длиннее, чем у первого, но этот образ создавал своеобразный шарм для этого парня. Его лицо выражало некое раздражение, но это была лишь маска, за которой скрывается то, что известно только ему. Третий же парень, скорее всего, одногодка второго. Длинные, доходящие до плеч, волосы розового цвета, тусклые голубые глаза с расширенным зрачками. Явно под чем-то. Его глаза похожи на мои, когда я одна, без Алисии. Длинные ресницы делали его по своему красивым и привлекательным, широкая безумная улыбка, по обе стороны которой видны два шрама от уголков губ.       Я подняла взгляд своих потемневших глаз, встретившись с его, а после развернувшись, столкнулась с кем-то. Это оказался парень с короткими белыми волосами, худого телосложения, с чёрными пустыми глазами. Красивый, если бы не было этих ужасных мешков под глазами. Осознав свою ошибку, я низко поклонилась, понимая, что он старше меня, и я должна проявить хоть какое-то уважение. — Простите пожалуйста, я вас не увидела, — быстро проговорила, но получила лишь молчание в свою сторону. Он лишь прошёл мимо меня, ничего не отвечая. — Эми! Пошли! Мы опаздываем! — позвала меня подруга, находясь уже внутри здания. Кивнув ей, я быстро побежала внутрь.

***

      Мужчины наблюдали за своим боссом, что вышел из того самого здания, как тот столкнулся с девчонкой и та извинялась перед ним, низко поклонившись. Казалось сначала, будто Санзу убьёт её на месте, но после тот передумал, явно довольный действиями девушки. Когда та забежала внутрь, Манджиро обернулся, смотря на Эми, чьё имя так похоже на Эму. После развернулся, подходя к машине и садясь на заднее сиденье. — Найдите мне информацию на эту девчонку, — бросил босс, облокачиваясь на свою руку. Вперёд сели братья. Старший за руль, а Санзу позади, рядом с королём. Разные мысли крутились в голове Манджиро Сано — от «зачем она ему нужна?» до «почему не убил на месте?». Ответов на эти вопросы он не нашёл, однако понял одно — сейчас ему она нужна больше, чем кто-либо.       Харучиё смотрел в окно, обдумывая, с чего бы начать. Девчонка была интересная, но скучная. Какая-то, будто не живая, и её глаза тому подтверждение — тёмные, мёртвые, без искр в зрачках, как у дохлой рыбы. Но внешность специфичная. Чем-то напоминает его самого, но чем именно? Взглядом тёмных глаз? Может расширенными зрачками? Или же все проносящиеся в мгновения ока мысли, что та так пыталась скрыть за маской безразличия. Она будто не жила, а просто существовала, как это делал он сам, да и все присутствующие в машине. Особенно тот запомнил огромный синяк вокруг шеи, который он увидел лишь мельком, и то, нормальный человек, не то что с такого расстояния не заметил бы, но даже если бы стоял совсем близко с девушкой. Лишь это дало ему кое-что понять.       Издевательства. Причём со стороны родных её сердцу людей, а может и со стороны окружающих, кажется, кроме той блондинки, что была рядом с Эми. Санзу безумно улыбнулся, предвкушая что-то явно весёлое, в тот момент как один из братьев, наблюдая за реакцией вышеупомянутого, горестно вздохнул, искренне соболезнуя девушке за то, что та попалась этому психу на глаза.       Дорога до базы «Бонтен» заняла не столь много времени, как могло бы показаться. Огромное здание, наверное, в этажей 15, величественно возвышалось и излучало какую-то, по своему опасную атмосферу, явно давая понять всем тем экстремальщикам, которые готовы залезть в любую опасную точку на земле в поиске новых ощущений, что сюда соваться не стоит.       Из здания вышел высокий мужчина с огромным шрамом от затылка через левый глаз, заканчивающийся у начала уха. Он молча открыл дверь главе, ничего не говоря.       Какучо Хитто стал следовать за Майки после смерти его друга и по совместительству его короля, как Майки для Санзу. Только в данном случае все по-другому. Хитто прекрасно понимал, что он вроде и друг для Изаны, но в то же время что-то наподобие раба. Это остаётся секретом, как для всех остальных, так и для него самого.       Майки вышел из машины, направляясь в здание, оставляя после себя какой-то холод. Четверо других мужчин поспешили за ним, прекрасно понимая всё без слов. Если не пойдёшь, понимая его немые намеки, то если Майки повторится — тебе обеспечена смерть. Причём самая мучительная, что только существует на этой планете. На этой, полной гнили, планете.

***

      Хотелось умереть настолько сильно, что сил больше не было держаться. В глазах мутило, а в животе завязывался тугой болючий узел. Конечно, не есть ничего пару дней, кажется, это ещё цветочки. В прошлый раз было куда хуже, что дошло аж до потери сознания. Конечно, я могла поесть дома, но факт того, что там живёт, а то и существует, животное, готовое разорвать, лишь бы того удовлетворили, меня совсем не устраивал.       Если бы задержалась хоть на пару минут, я бы сошла с ума. С того случая я пытаюсь как можно меньше времени проводить дома, что плохо выходит, ведь если я задержусь хоть на немного, получу очередную порцию избиения, а то и изнасилования, ведь он не знает такого слова, как «остановиться».              Очередные скучные лекции от учителя и объяснения темы, которую я и так хорошо знаю, делали своё дело, а именно, клонили в сон. Не спать больше суток не очень хорошо, однако меня никогда и никто не остановит. Сложив руки на парту и положив на них голову, я закрыла глаза, стараясь не заснуть, а лишь капельку подремать, но и этого мне не дали сделать. Звонок с урока оповещал о скором уходе учеников домой. Кто-то радовался, а вот кто-то не очень. И именно я была этим самым «не очень». Алисия убежала ещё до того, как я успела что-то сказать. «Клубные занятия не терпят отлагательств» — думала я, но после её ухода почувствовала пустоту внутри.       Глубокий вздох вырвался из меня, тем самым, проходящие меня люди то и дело оборачивались, будто думая — «а что ты успела повидать то в жизни, что так тяжело вздыхаешь, деточка?». Однако те не знали всю серьёзность моей ситуации, а если бы и знали, не думаю, что хоть капельку поняли бы мои чувства.       Тот парень, с голубыми глазами, так похож на меня. Было такое чувство, будто я смотрю на свое отражение, только мужское. Его глаза тогда, казалось, блестели, но не от хорошей жизни, а от чего-то другого — и это что-то другое, кажется наркотики. Только вот какие?       Все они бывают разные, как составом, так и эффектом и побочными действиями. Хотя, мне лучше этого не знать и желательно никогда не проверять на своей собственной шкуре. Мне только для полноты действий наркоманкой не хватало стать. Остановившись, я осмотрелась, замечая то, как листья деревьев опускаются на землю от лёгкого ветерочка. Прохладно и даже освежающе.       Пробегаюсь взглядом по незнакомым для меня людям. Остановила свой взор на том, кого явно не ожидала тут увидеть. А именно — двое из тех парней, что так похожи друг на друга. Они пристально смотрели на меня, лишь изредка переключаясь друг на друга, и то, лишь для того, чтоб взглянуть на реакцию брата и что-то сказать тому в ответ, как я поняла. Однако это уже не моё дело. Отвернувшись, я продолжила свой путь до дома.       Делая шаг за шагом, внутри меня будто натянулась до предела струна, осознавая, что дома кто-то есть и я так легко не отделаюсь, а если уж все равно получать, то можно немного прогуляться. Сменив курс в сторону парка, где обычно гуляют парочки или же компании друзей, но ночью именно в этом парке происходят либо убийства, либо же изнасилования. Многие вечно скидывают все эти случаи на данный момент самую сильную преступную организацию — «Бонтен».       Конечно, они занимаются убийствами и нелегальной продажей, но сомневаюсь, что они бы опустились до изнасилования. Да и убивают те исключительно своих врагов или же тех, кто перешёл им дорогу. Спросите, откуда такая информация? Я просто сложила два плюс два. Всё настолько логично, что аж смешно до коликов в животе от тупости полиции, и того, как те хотят поскорее поймать «Бонтен».       Сев на лавочку, я запустила кисти рук в волосы, массируя голову. Глупо. Зная то, что меня ждёт, пошла не домой, а прогуляться. Меня точно скоро убьют. Подняв взгляд в небо, я встретилась с чёрными обсидианами. Те глаза, что я видела, заходя в школу сегодня утром. Вскочив с места и оглянувшись, я поняла, что тут мы не одни. Помимо нас были ещё несколько парней. Однако мой взгляд зацепился за тату на передней стороне шее. — «Бонтен» — вырвалось из меня полушёпотом, а после я снова посмотрела на мужчину перед собой. Он никак не реагировал на то, что я догадалась, хотя многие знают, что это тату членов группировки — «Бонтена».       Стоит ли мне сейчас молить о пощаде или же об очень быстрой и безболезненной смерти? Уж лучше так, чем продолжать терпеть насилие со стороны отчима. Не факт, что они исполнят то, о чем я попрошу, но думаю, в живых оставлять они меня точно не будут. Я видела их лица, причём нескольких сразу, разглядывая детально, но это было лишь из личного интереса. А насколько мне известно, они не оставляют в живых никого, кто бы видел их лицо, особенно так близко, как я. — Вы убьете меня? — наивно спросила. Знаю, что глупо с моей стороны спрашивать и так очевидные вещи, но у меня была маленькая надежда, что может быть всё обойдётся, и я смогу пожить хоть немного и за это время понять значение слова «счастье». — Конечно, мы убьём тебя. Ты знаешь, кто мы и как выглядим, — проговорил мужчина с безумной улыбкой на лице. Шрамы с обеих сторон по уголкам его губ выглядели прекрасно. Настолько, что я даже не заметила, как в открытую пялюсь на них, чем кажись и разозлила его. — Страшно? Мерзко? Не смотри на них! — Нет, я… — подняв взгляд до его глаз, я не знала, что ответить на это. Я не считала эти шрамы ужасными, а совсем наоборот. Если б я представила этого мужчину без них, то он бы потерял всю свою особенность, став обычным, как мы все. — Санзу, замолчи. — грубо перебил того самого Санзу, что хотел только что-то мне ответить, мужчина, стоявший передо мной. Кажется, он был главным среди них. Это ощущалось по атмосфере, что кружила вокруг него и то, как он смотрит и говорит. Даже одно его движение показывает его власть и превосходство над другими. Мужчина обратил свой взор на меня. Казалось, будто в его до этого пустых чёрных глазах что-то промелькнуло. Что-то тёплое и, казалось бы… родное? Этого мне понять не дано. — Ты пойдёшь со мной.       Мужчина развернулся, явно давая понять, что ответа он не ждёт. Это был даже не вопрос, а утверждение. Факт того, что я исполню все, что бы тот мне не сказал. И я подчинилась, направляясь следом за ним. Остальные остались стоять на месте. Кажется, им было в самом начале сказано не идти за нами. То, что произошло дальше, заставило меня выпасть из реальности.       Мужчина, который через время представился, как Майки, купил для меня множество разных сладостей, даже тех, которых мне не доводилось и попробовать. После всего этого тот лишь пошёл дальше, молча прогуливаясь по парку. Самое странное то, что мне это нравилось. Было чувство, будто именно этот человек часть моей семьи. Мне было с ним комфортно, даже очень. Он пусть и не охотно, но отвечал на несложные вопросы, главное, что б те не касались его группировки. На остальное ему было плевать с высокой колокольни.       Я хотела продолжить нашу прогулку, хотела остаться тут хоть на вечность, но понимание реальности слишком жестоко. Солнце начало садиться, оставляя после себя лишь оранжево-красный закат, что скоро превратится в ночное время суток, лишь через какие-то тридцать минут. Майки смотрел на меня пустым взглядом, кажется, понимая, что мне пора домой. Мы вернулись туда, откуда и началась наша, казалось бы, небольшая прогулка, но нет — прошло достаточно много времени, и пора прощаться. — Простите. Кажется, я впустую потратила ваше время, — мой шёпот казался слишком тихим даже для меня самой. Мужчина, ничего не ответив, развернулся, уходя в сторону машины. За ним так же последовали все те, кто был с ним с самого начала. — Питайся хорошо. Ты слишком худая для своего возраста, — кинул он напоследок, чем заставил меня улыбнуться и лишь одними губами сказать ему вслед «спасибо».       Прошло минут пятнадцать, как тот скрылся с моего поля зрения, а я все так же стояла на том месте и смотрела в сторону, куда умчался чёрный и полностью тонированный BMW M8 Gran Coupe. Машина мечты каждого, однако на то они и мечты, что не сбудутся никогда.       Опомнившись, уже когда на улицу опустились сумерки, я помчалась домой со скоростью света. Убьёт. Он убьёт меня за то, что явилась так поздно. Остаётся лишь молиться за свою жизнь, а ещё лучше, если мама будет дома и меня никто сегодня трогать не будет. Лихорадочно пытаюсь успокоить себя хорошими мыслями, однако, подойдя к дому и обнаружив, что свет выключен практически везде, мои, казалось бы, хорошие мысли, канули в небытие. Ведь это означало, что дома только отчим, а мать всё ещё на работе.       Собрав всю волю в кулак, я взглянула ещё раз на милую игрушку среднего размера. Это был розовый медвежонок, что в парке купил для меня Майки. Хотелось бы спросить, где он его достал, но на тот момент всё было так хорошо, что я отбросила все свои вопросы куда-то в самый дальний угол подсознания. Открыла дверь в дом и зашла, пытаясь закрыть входную дверь максимально тихо, что очень плохо получилось. Дом встретил меня ночной мглой.

***

      Ночную тишину разрезал душераздирающий крик боли и отчаяния. Опять в том самом доме происходило черти что. Соседям и прохожим оставалось лишь гадать, кого там так убивают. Девушка буквально летала по всей гостиной. Стоило ей зайти домой, как разъяренный, словно дикий зверь, отчим схватил девицу за волосы и потащил в гостиную, волоча ту по полу. Хвала небесам, она вовремя успела спрятать новоиспеченную, подаренную новым знакомым, игрушку. Иначе от той ничего бы не осталось, а она получила бы в два раза больше, чем есть сейчас.       Очередной удар головой об стену, а следом уже последовал и удар ногой, по рёбрам, выбивая весь воздух, что у неё только имелся, вместе с хрипом и капельками крови. Она буквально задыхалась на месте. Было настолько больно, что та и слова вымолвить не могла, а надо. Надо умолять его. Умолять этого ублюдка остановиться, а не то её ждёт прямая дорога в гроб. Она уже практически чувствует дыхание смерти у себя за спиной. Размыто, но та видела, как отчим замахнулся кулаком, и пусть даже заторможено, но она закрыла голову от удара. Он бил, не щадив её. Избивал так сильно, что та какое-то время лежала в кровати, не выходя из своей комнаты.       В прошлом, после очередного избиения, та заработала сотрясение и кровоизлияние в мозг, из-за чего практически месяц пролежала в больнице. Сейчас, если такое повторится, это явно ничем хорошим не закончится. Казалось бы, что удары прекратились, но не тут-то было. Дальше её ждало следующее наказание, куда более ужасное, чем это.       Не церемонясь с избитой девушкой, тот поднял её за волосы и, дотащив до дивана в гостиной, кинул на него. Она смотрела, видела и понимала, что тот хочет сделать, но от безысходности та лишь крепко стискивала зубы, до скрипа. Он трогал своими огромными, потными и даже жилистыми руками грудь девушки, сжимая до ужасной боли, заставляя ту вскрикнуть. Удар. Щека горела, а в глазах все плясало до ужаса. Её бесило это чувство слабости, но она ничего не могла с этим поделать. Прошло, наверное, пару минут с того момента, как девушка смогла оклематься и понять, что практически осталась без одежды. Когда отчим уже во всю снимал с себя штаны с бельём, высвобождая напряжённый от возбуждения маленький восьмисантиметровый толстый член, девушка начала отталкивать того ногами, явно понимая, что сил у неё не хватит. Он сильно потянул девушку за щиколотку. Крик боли раздался на весь дом. Кажись растяжение, или ещё чего похуже.       Мужчина не обратил на это никакого внимания, а лишь перевернул ту на живот, грубо надавливая на спину, ставя её раком. Руки, что он держал крепко за её спиной, болели. Толчок и он вошёл в неё во всю длину. Длина то ничего, а вот то, что он толстый, делало девушке невыносимо больно. Он двигался резко и грубо, изредка ударяя по ягодицам. До боли и красноты, а то и до синяков, сжимал гладкие бедра девушки. Крики и хрипы, вперемешку с плачем, были слышны с её стороны. Боль во всем теле, боль внутри. Как она ещё остаётся в сознании? Неизвестно. Но именно в такие, как этот, моменты, она хотела отключиться, потерять себя во тьме и никогда не приходить в сознание. Сколько уже длилась эта пытка? Час? А может даже два? Она потеряла счёт времени. Для неё мир потерял все оттенки ярких цветов. Всё было черно-белым, как на фотографиях в 90-х, а то и в 80-х годах. Она слышала его мерзкие стоны удовольствия, хрипы и как тот чуть ли не кричал её имя, от которого её уже воротило.       Эмилия, Эми или же Эмили. Теперь ей стало противно собственное имя, которое он осквернил своим поганым ртом. Хотелось отрезать тому язык, чтоб тот больше не мог его произнести. Хотелось, но она слаба, как физически, так и морально. Хочется попросить хоть у кого-нибудь помощи, чтоб её спасли и забрали из этого ада. Но спасения не было. Не у кого просить того, чего она так желает. Она одна. Даже родная мать не слушает её, не поддерживает и уж тем более не помогает. Она просто продолжает делать вид, будто все хорошо. Ага, как же. Её дочь мучается, чуть ли не умирает тут, а мамаша во всю развлекается и живёт припеваючи.       Вынырнула девушка из мыслей лишь тогда, когда отчима уже не наблюдалось в комнате. Она сквозь всю боль и ломоту в теле поднялась и отправилась в свою комнату, перед этим, не забыв забрать своего нового друга, а именно — розового мишку. Комната встретила её холодом и даже какой-то тоской. Было темно, но она знала, куда идти, ведь изучила свою комнату вдоль и поперёк. Сейчас она держала путь в ванную комнату, чтоб поскорее помыться и смыть с себя это ужасное ощущение мерзких рук на своём теле. Это получалось весьма плохо. От этого не отмыться, разве что только сама смерть не поможет тебе в этом, забрав навечно в пучину темноты. Прошло десять, двадцать, а то и тридцать минут, и лишь тогда девушка соизволила выйти из ванной.       Лицо, что до этого хоть какие-то эмоции показывало, сейчас было абсолютно пустым, как белый лист бумаги. Пустые глаза, что больше не блестели лишь от одного приятного воспоминания, и синяки по всему телу. Больная щиколотка и, кажись, сломанные ребра, ведь, избивая её, он не жалел сил. Взяв, теперь так сильно полюбившегося ею медведя, та забилась в самый дальний угол комнаты, дрожа от страха и боли во всем теле. Она продолжает бороться, продолжает искать свое счастье, но вот в чем вопрос — найдёт ли она его? Или же ей придётся всю жизнь терпеть это? Исключено, она не сможет так.       Тогда для неё лучшим решением будет умереть, даже от той же руки Майки. Она подняла голову, устремив взгляд на луну, что ярко светила из открытого настежь окна. Она ждёт, молится, чтобы её хоть кто-нибудь спас. О многом она и не просит, лишь бы её вытащили из этих глубин ада.