Запретные прикосновения

***

      Ночь тянулась дольше обычного, а после этого ещё дня три-четыре. Именно так казалось девушке, что продолжала сидеть в углу комнаты, не сдвинувшись ни на миллиметр. Подняв голову, та пустым взглядом обвела свои покои: единственное место, где она могла спастись от нападок отчима. Как же Эми скучала по своему отцу. Пусть и были расплывчатые воспоминания, но она очень хотела, чтоб тот сейчас был рядом, обнял и защитил. Однако этого не будет. Уже не будет. Она утратила всякую надежду на спасение или хоть на что-то хорошее, видя перед собой лишь боль, отчаяние и пустоту. Разбитые вдребезги иллюзорные надежды этого мира, хорошие воспоминания прошедших дней навсегда останутся в её подсознании под замком.       Семь утра. Стоило бы начать собираться на учёбу, но сил категорически не было. Знала, что надо, ведь она пропустила уже несколько дней. Прекрасно осознавала последствия своих необдуманных действий, но как говорится, «сначала делаем, потом думаем», так?       Кое-как поднявшись на дрожащих ногах, она чуть ли не ползком направилась в ванную комнату. Стоило хотя бы немного привести себя в порядок, чтоб не быть похожей на зомби. Так она думала до тех пор, пока не увидела своё отражение в зеркале, которое заставило замереть её на месте от ужаса. Лишь очертание, похожее на человека, смотрело на неё тёмными голубыми глазами, без капли проблеска жизни.       Потрескавшиеся губы, опухший с левой стороны нос и огромный синяк на щеке. Слов не хватало описать её состояние на тот момент. Вспомнив, как сильно ударилась затылком, она дотронулась до больного места, ощущая запекшуюся кровь. От воспоминаний слезы вновь навернулись на глазах.

***

— Ну, спешу вас обрадовать, дорогуша, — врач снял очки, сочувствующе посмотрев на меня, — у вас сломано два ребра с правой стороны, растяжение голеностопного сустава, сотрясение 2-й степени и множество разных мелких царапин и синяков по всему телу.       Доктор перелистывал листы, коротко вычитывая мне мой диагноз. Я даже не удивилась от услышанного, ведь этого вполне стоило ожидать с учётом того, как отчим бил без разбора, таская и швыряя по всей гостиной. Застегиваю рубашку и уже с выжиданием смотрю на врача. Я все ещё надеялась на вопросы по типу: «откуда эти раны?» или «кто тебя так?». Банально? Не то слово. Но, кажется, врач понимает, что лучше не лезть не в свое дело, за что я ему премного благодарна. Сидела я в его кабинете ещё минут двадцать, пока тот выписывал мне разные обезболивающие и, для меры предосторожности, успокоительное. И то и другое было как нельзя кстати, ведь ломота в теле была ужасной, а тут ещё немного и до истерики не далеко.       После больницы все-таки решила отправиться на учёбу, пусть и на последние два урока. Причина столь большого опоздания у меня есть и думаю, что никто не будет возмущаться. Хотя чёрт их знает. Им всем лишь бы орать, выпуская всё напряжение, накопившееся за каких-то несколько дней.       Прихрамывая, я пошла в сторону своего учебного заведения. Специально пошла в больницу, которая находилась рядом со школой, чтоб потом было не долго идти. Щиколотка ужасно болела. Врач сказал, чтоб я не напрягалась, однако, как это сделать? Я так много пропустила. Мне бы ещё упущенный материал нагнать, а то дальше будет уже совсем не смешно.       Вижу уже ворота школы. Осталось каких-то пару добрых метров, но немного впереди останавливается машина. Та самая, чёрная BMW. Сказать, что я в шоке, — ничего не сказать. Из машины выходит один из братьев. Тот, что, кажется, был помладше, и идёт в мою сторону.       Я сразу поняла, что да как, направляясь к нему навстречу. Тот окинул меня взглядом и практически схватил за руку, сжимая чуть ли не до хруста, заставляя поморщиться и тихо вскрикнуть. Кажется, это было каким-то сигналом. Из машины тут же выскочил Майки, направляясь к нам. Его чёрные глаза горели от злобы, что мужчина, державший меня за руку, тут же отпустил её, наклоняясь чуть вперёд перед Майки в поклоне. — Как ты? — его вопрос застал меня врасплох. Кажется, для человека, всё время стоявшего рядом, это тоже было неожиданностью. Потёрла запястье другой рукой, как бы смягчая боль и разгоняя кровь по венам. Данное действие не утаилось от Майки. — Всё хорошо, мне не больно, — хотелось бы ещё добавить «не переживай», но вдруг он спросил чисто из вежливости. Хотя, о чем это я? Человек из «Бонтена» навряд ли спросил бы что-то из вежливости. Глупая. То, что они меня не убили тогда, не значит, что не убьют сейчас. Это лишь вопрос времени.       Погрузившись в мысленный хоровод, я и не заметила, как мы остались с Майки вдвоём. Мне стало как-то спокойнее наедине с ним. Тот парень вызывал во мне какие-то странные чувства, да и в принципе, как и двое остальных.       Лишь с Майки я чувствовала себя, будто он моя… семья? Не знаю. Никогда не испытывала этих чувств, ведь, насколько я помню, мама, после пропажи отца, забыла про меня и лишь в самых редких случаях вспоминала. Вздрогнула, стоило почувствовать чужое прикосновение к своему плечу. Тепло. Даже такое прикосновение дарит тепло. На минуту даже закрыла глаза, отдаваясь этим согревающим душу чувствам. Но не стоит забывать, кто передо мной стоит. — Пошли. — не дожидаясь моего ответа, тот хватает меня за кисть руки, но не так, как предыдущий парень, а как-то по своему… нежно?       Он шёл быстрым шагом в сторону машины, а я, сквозь боль, скрипя зубами, иду следом. Первая в машину села я, следом уже и Майки. Таким образом, я оказалась между ним и парнем со шрамами по обе стороны от уголков его губ, что в очередной раз приковали моё внимание. Такие же, как и мои, только у него на видном месте, а у меня по всему телу. Множество разных — от маленьких до больших шрамиков.       Посмотрев перед собой, тем самым, не давая тому новый повод для гнева, заметила, что через зеркало на меня смотрел другой парень. Близнец, что старше. Его глаза будто горели непонятным для меня пламенем. Он разглядывал меня детально, пусть и через зеркало. Заглядывал в мою душу, пытаясь там что-то отыскать.       Но что ты можешь там найти? Если только не боль, гнев и разочарование на весь мир за такую несправедливость в моей, полной страданий, жизни. Конечно, я хотела любви. Хотела, чтоб меня любили. Хочу, чтобы мама во мне души не чаяла, но такое бывает лишь в сказках. А я живу в реальном мире — а реальный мир порой бывает жесток.

***

      Жизнь для них ни что. Всего лишь развлечение. Так же думал и Майки, до тех пор, пока не провёл один день, просто гуляя по парку и слушая весёлое щебетание идущей рядом девушки. Она радовалась мимолетному жесту, слову и, в целом, всему, что только видит. Этот день Майки решил запомнить, как один из самых лучший дней в своей жизни, после смерти сестры.       Однако глава «Бонтена» был расстроен, когда приехав в её школу, ему сказали что та даже не удосужилась там появиться. Так продолжалось несколько дней, пока в очередной день, ехав в её школу, не заметил её, идущую с скорченным лицом, хромая на одну ногу. Он понимал, что что-то случилось. И случилось поистине ужасное, раз та прогуляла несколько дней.       Он внимательно смотрел на Эми, пока не кивнул младшему Хайтани и тот не вышел из машины, идя в сторону девушки. Конечно, Риндо был порой грубоват, и иногда даже перегибал палку, но он был довольно чутким и сострадательным парнем в отношении девушек. Ошибкой было то, что не рассчитав силы, да и не подумав о том, что девушка намного слабее его, сжал её запястье, на котором остались следы его пальцев.       Именно в этот момент Майки переклинило, и он сам вылез из машины, подходя к девушке. Риндо в тот же миг отпустил запястье, чувствуя вину за то, что сделал. А какой же для него стало неожиданностью, когда их босс поинтересовался самочувствием девицы, которая ему в принципе никто. Риндо сразу заметил изменения в поведении девушки, будто та ожила на глазах, стоило Майки подойти к ней.       У младшего Хайтани создавалось какое-то странное чувство, глядя на Эми, что менялась, будто по щелчку пальцев. Такие изменения можно сравнить с Майки, который в юности сам того не осознавая, тоже менял выражение лица в мгновенье ока. Сейчас он улыбается, а через секунду уже стоит с серьёзным лицом и смотрит прямо в душу, пытаясь понять твой ход мыслей.       В данный момент он, внимательно рассматривая юную особу через переднее зеркало в салоне машины, не мог понять, что с ней не так. Казалось бы, жизнь у неё что надо, лишь смотря на найденную о ней информацию. День первой встречи.       Майки сидел за столом, в чёрном кожаном кресле на колёсиках, дожидаясь неразлучную троицу. Время движется чертовски медленно. Казалось, будто прошло пару часов, а на деле то всего лишь несколько минут.       Кабинет, в котором находился босс «Бонтена «, выполнен, в основном, в классических чёрных и белых цветах, с большими окнами и высоким потолком. Обычный пол из серой дубовой древесины, стены чёрного цвета и с какими-то проблесками белых узоров, потолок же был просто белый.       По середине кабинета стоял рабочий стол тёмного каштанового цвета с окрашенными под серебро краями. На столе стояла закрытая чернильница, и лежала бумага с набросками текста, на которых красовались чернильные кляксы. Открытый чёрный ноутбук и множество разных документов. Лишь хозяину было известно, что там написано. За спиной сидевшего открывается вид на Токио с многоэтажного здания.       Напротив дубовая лаконичная дверь. На стене сверху висят часы. Вечное тиканье бесило и без того раздражённого Майки. Он был готовь убивать в эту же минуту, если бы, спустя каких-то долгих мучительных минут не явились братья Хайтани и Санзу. В руках одного из них он сразу заметил тоненькую папку. Вытянув руку вперёд, тем самым призывая отдать долгожданную вещь лично в руки босса. Получив папку и сразу раскрывая, он внимательно пробегается глазами по содержимому, вчитываясь в каждое слово. Вроде обычное досье, однако было там что-то странное, но вот что именно? Майки понять никак не мог.       Семья среднестатистическая, как и все остальные. Отца нету, есть лишь отчим и мать. Нахмурившись, Майки пытался выяснить, что не даёт ему покоя. И, кажется, до него доходит. Сама биография будто переделана, или же просто никто не знает о реальной жизни девочки в том аду. Это ему стало известно, как только он вспомнил фиолетовый синяк на шее. Остаётся лишь один вариант. Насилие в семье.       Она никому ничего не говорит, отсюда и понятно, почему в биографии ничего по этому поводу нету. Усталый вздох и папка полетела куда-то в стену, с глухим ударом падая на пол. Явно недовольный таким результатом, Майки поднялся и развернувшись, посмотрел в окно, наблюдая с высоты птичьего полёта за мелкими людишками, что казались муравьями по сравнению с ним. Санзу смотрел на напряженную спину своего короля, пытаясь понять его намерения.       В чем смысл? Для чего Майки так нужна информация на девчонку? А если он влюбился? В мире есть куда красивее девушки, нежели эта. Тогда что? Что-то другое, раз не это? А может просто развлечение на одну ночь? Санзу не понимал этого. Он не мог предугадать последующие действия босса. Его мысли и даже тот взгляд, каким Майки смотрел в спину забегающей в школу девицы. Она выглядела обычной, тусклой и скучной на фоне остальных, более выделяющихся девушек. Да та же самая подруга, что была с ней, красавица.       Санзу про себя хмыкнул, нахмурив брови, чем заставил братьев Хайтани посмотреть на него вопросительным взглядом. Харучиё лишь отмахнулся, продолжая витать где-то в своих мыслях. — Санзу, найди больше информации на девушку. Проследи за ней и принеси мне всё на блюдечке от и до, что узнаешь. Самое важное про семью. — холодно произнёс Сано, даже не повернувшись в сторону Харучиё. Манджиро и так знал, что тот беспрекословно выполнит приказ. — Только не дай ей узнать про себя, и не трогай её. Пока что.       Хару, поджав губы в тонкую полосу и поклонившись главе, покинул кабинет, предвкушая что-то весёлое. Братья Хайтани не смели уходить, пока сам босс им этого не скажет. Они молчали — он молчал. Казалось, будто тот и вовсе забыл об их существовании.       Младший Хайтани наблюдал за улыбающимся братом. Вновь это выражение лица, не предвещающее ничего хорошего. Риндо, пусть и младше, был куда сдержаннее, чем Санзу и Ран. Он лишь выполнял приказы, сам же при этом никого не трогая без веской на то причины.       Убийства? Да, было и такое, но ведь убитые сами были виноваты. Будь у тех побольше мозгов, не лезли бы на рожон, за это в итоге они и поплатились.       Покупка и продажа наркотиков? Да, они травят жизни многих этой дрянью, при этом получая огромную кучу денег. Хаджиме Коконой — любит деньги. Харучие Санзу — любит таблетки. Неразрывная цепочка.       Риндо выворачивало от того, что и Санзу и Ран совсем не задумывались о том, что делали, делают и что дальше будут делать. Им приносит это удовольствие, а он пытается не обращать на это внимания. Были даже девушки, что ему нравились, однако стоило им узнать кто он такой, они сразу же сбегали, как от монстра, хотя он таким и являлся.       Раньше это немного обижало, но со временем тот свыкся со своей участью всю жизнь быть одиноким. Да, были девушки на одну ночь, но и то, лишь с их согласия он мог удовлетворить себя, да и их. Они не знали, что спят с убийцей. А им и не нужно было этого знать. Для чего? Чтоб сдать в полицию? Не получится, ему легко откупиться, а девушки в итоге поплатятся жизнью. Дело с концом.       Прошло около десяти минут с того момента, как ушёл Санзу. Ран уже стоял рядом с боссом, о чём увлечённо разговаривая, в тот момент, пока Риндо витал в своих мыслях. Наблюдая за братом, он ясно видел, как тот недоволен каким-то решением босса, но молча кивнул. На этом, собственно, и закончилась их дискуссия. Настоящее. Раннее утро.       Майки смотрел на страницы бумаг, вчитываясь в информацию, что самолично добыл Санзу, наблюдая за девушкой и её семьёй. Явно довольный собой, Харучиё с гордостью смотрел на босса, что с каждым прочитанным предложением хмурился всё сильнее, становясь темнее грозовых туч на небе во время холодного дождя. Резко поднявшись с места, тот направился прочь из кабинета, и Хару уже догадавшись, куда именно держит путь Сано, поплелся вслед за ним.       В машине, как всегда, мертвая тишина. Ран привычно находился за рулём авто, рядом сидел Риндо, а на заднем сиденье Санзу с боссом, а между ними девушка, что с присущим ей детским любопытством разглядывает салон машины. Санзу раздражённо постукивал фалангами пальцев по дверце машины, периодически кидая на девушку гневные взгляды. — Хватит тут всё разглядывать! Бесишь! — прорычал мужчина рядом с девушкой, заставляя её подпрыгнуть и сжаться от страха. Как же Санзу любил это чувство, когда его боятся.       Её взгляд будто потемнел на несколько оттенков, что не скрылось от наблюдающего за ней Риндо. Он видел её страх. Видел, как та жмурится и часто моргает, лишь бы не заплакать. Оно и понятно, ведь она сидит в машине с самыми опасными парнями Японии. Вздохнув, тот повернулся назад и чуть ли не перелез с переднего сиденье на заднее, ладонью дотрагиваясь до дрожащей макушки девушки. — Санзу, заткнись и сиди молча, дебил! — шикнул Риндо на парня, всё ещё не убирая руку с головы девушки, что с большими от шока глазами наблюдала за Риндо с столь близкого расстояния. Ран в это время чуть ли не умирал со смеху спереди, лишь мельком поглядывая на сидящих на задних сидениях. Майки обратил внимание на шум в салоне и хотел было сказать им всем заткнуться, но вылетело совсем не то, чего он хотел: — Убери руку. — грозно произнёс тот, стоило ему увидеть, как Риндо гладит девушку по голове. Младший Хайтани моментально убрал ладонь, возвращаясь на свое место, — Санзу, ещё раз откроешь рот, сам знаешь, чем это закончится. — полетело замечание в сторону Хару, что тут же заткнулся, отворачиваясь в сторону окна, будто обиженный ребёнок. Майки, мимолетно провёл рукой по волосам девушки, лишь бы та не заметила, однако было поздно.

***

      Салон машины был элегантный, черного оттенка, что соответствовал пассажирам и водителю. Мои глаза разглядывали всё, что только можно. Почему бы и нет? Я впервые сижу в такой шикарной машине, однако Санзу, парень с шрамами в уголке губ, явно был чем-то недоволен и скорее всего это что-то — я. Поначалу я не обращала на это внимания, но после того, как он наорал на меня, сразу успокоилась.       Было обидно. Почему всегда все орут на меня и поднимают руку, себе на потеху? Что я им такого сделала? Опустив голову, из последних сил сдерживая слезы и мелкую дрожь, что решила пробежаться по всему телу. Но в этот момент я почувствовала прикосновение чьей-то руки на своей голове. Какого же было моё удивление, когда я увидела совсем близко с собой младшего из братьев, Риндо. Да и к тому же, он гладил меня по голове, успокаивая.       Было тепло и так приятно. До этого невиданное мне чувство поселилось в моём сердце, разрывая его на части. Шок, изумление и непонимание, скорее всего, отражались на моём лице, но кого это волнует? Естественно никого. Для них это привычный жест. Кажется, младший Хайтани многих девушек гладил по голове, так же нежно, как и меня.       «О чем ты только думаешь, Эмилия? Очнись наконец! Это верхушка «Бонтена», что держит всю криминальную Японию на коротком поводке, а ты размышляешь о какой-то ерунде». Мои размышления прервал голос Майки, который, кажется, был недоволен выходкой Риндо, да и замечанием Санзу в мою сторону по поводу осмотра салона.       Смотря сначала на Майки, я постепенно перевожу взгляд на Санзу, с него на Риндо, ну и последним оказался Ран, который едва сдерживал смех. Тут я сама, не сдерживаясь, громко и звонко засмеялась на весь салон автомобиля. Все тут же удивленно посмотрели на меня. Закрывая рот руками, я пыталась утихомирить свой смех, хоть как-то его заглушив, однако без толку.       Ран поддержал мой смех, Риндо смотрел с каким-то теплым в взглядом, Майки лишь на секунду улыбнулся, но после улыбка исчезла, словно той и никогда не было, а вот Санзу как-то по-другому смотрел на меня. Странно то, что он ничего не сказал, словно уже смирился, что все в машине на моей стороне.       В салоне машины наступила долгожданная тишина, от которой меня клонило в сон. Я закрыла глаза, не замечая, как удобно устроилась на плече мужчины. Какого именно я уже и не видела, да и не думала об этом. Спокойствие. Именно это я ощущала, обнимая руками чье-то тёплое и мягкое тело.       То, что мне снилось, не передать всеми словами. Это было божественно. Я находилась на пляже. Стояла на пристани, о который бьются разбушевавшиеся волны, лишь изредка каплями попадая на меня. Чувствую сзади чье-то присутствие, а после руки на своей талии. Их было трое. Потому что, помимо рук на талии, кто-то по бокам от меня взял мои запястья, нежно сжимая. Улыбка сама собой появилась на моём лице. Солнце, что уже уходило за горизонт, отражалось в воде яркими оранжевыми красками.       Я только решила повернуть голову, чтоб посмотреть на троих людей, что облепили меня с трёх сторон, как они тут же отвернули мою голову обратно. Решив последовать их воле, я продолжила смотреть в даль, запоминая столь приятные и бушующие во мне эмоции. Вдруг, всё вокруг будто затряслось, и тёплые прикосновения мужчин, прикасающихся ко мне, исчезли, и я резко открыла глаза, взглядом упираясь в чью-то шею.       Зависла. Медленно подняла взгляд, встречаясь с чёрными глазами, и только в этот момент я осознала, что во время моего недолгого сна обнимала Майки, облокотившись на его плечо, а он, кажется, и не был против моей, пусть и не осознанной, но наглости.       Незамедлительно отстранилась от него, осматривая салон машины, из которой, кажись, не так давно вышли остальные пассажиры и ждали лишь нас двоих. И наверное, если б я не проснулась, то ждать им пришлось бы долгое время. Либо это из-за недостатка сна в моём организме или же из-за стресса, что произошёл относительно недавно, а может всё вместе, заставило меня так бездумно уснуть рядом с человеком, который проявил ко мне капельку доброты и незнакомой мне до этого нежности со стороны родных.       Конечно Алисия не в счёт, она была мне близка, как сестра, но всё-таки хотелось тепла со стороны именно родителей. Я не знала своего отца, а его родственников и подавно, а матери было плевать на меня. Отчим — чудовище, получавший удовольствие издеваться надо мной. — Выходим, — проговорил Майки, тем самым прервав мои мысли о жизни. Дверь машины открылась и он вышел первым, следом протягивая мне руку, помогая вылезти. Санзу недовольно поглядывая на меня и изредка фыркал, бурча что-то наподобие: «Глупая девчонка, что не знает своего места».       Естественно, я не обращала внимание, привыкла уже. Но где-то в глубине души было чертовски обидно от его слов. Чем я ему так не угодила? Ответа на этот вопрос я не найду, кажется, никогда.

***

      Вечерело. В доме включён свет и из гостиной была слышна ругань. Мужчина расхаживал из угла в угол, сжимая руки в кулаки. Девка, что сидела несколько дней подряд в одной комнате, неожиданно ушла с утра, так и не вернувшись. Бесился. Каждая мелочь раздражала его до такой степени, что достигла своей точки кипения. Хотелось сейчас же пойти, найти её и наказать настолько сильно, чтоб та и подумать не могла о чём-то постороннем. Либо он зол из-за того, что она ушла и до сих пор не вернулась, либо же из-за того, что некого выебать в особо жестокой форме.       Когда он только женился на женщине с фамилией Лайтвуд, то и подумать не мог, что её дочь через несколько лет станет такой красоткой. Знай он это с самого начала, ни за что не поступил бы столь глупо. Пусть и не кровно, но они считаются родственниками, ужасно. Но он не жалеет. Ему не знакомо это чувство, то, что в тот день он её изнасиловал и продолжает по сей раз свои действия.       Почти полночь, а малышки Эми всё ещё нет. Скоро должна явиться жена с работы и что сказать ей? Конечно, можно начать вешать лапшу на уши, мол «осталась у подруги» или же «сидит в комнате безвылазно из-за экзаменов».       Упав на мягкий диван, он запрокинул голову назад, закрывая глаза и представляя, как эта дрянь вернётся домой и первым делом он изобьет её, а после жёстко во всех возможных позах трахнет её без всякой жалости, как делал это раньше. Представлял, как она кричит от боли и умоляет того остановиться, захлебываясь в собственных слезах. А ещё лучшим решением будет сломать ей ноги. Именно эта мысль вызвала у него кровожадный и дурманящий разум, оскал на лице.       От одной лишь этой мысли он возбудился не на шутку, рука сама потянулась к домашним штанам, оттягивая те вниз вместе в резинкой трусов, доставая пульсирующий член, который жаждет ворваться в такое желанное и невинное тело падчерицы. — Эми, — будто в бреду произнёс он её имя, стоило только его руке дотронуться до чувствительного органа.       Дрочил он быстро, лишь изредка замедляясь, представляя как это делает сама девушка. Как она своими невинными губками охватывает член, глотая его до основания. Как он давит на её голову, а она плачет, пытаясь сдержать рвотные позывы. Это стало его концом. Белая жидкость постепенно вытекала из головки, стекая вниз, пачкая его штаны и белье. Он открыл глаза, ругаясь отборным матом, осознав, что это лишь его воображение, которое, кажется, воплотилось в реальность.