Стажёр Ким Тэхён

Ким Тэхён — хороший работник. Ким Тэхён хороший стажёр. Он умеет прекрасно сдавать отчёты, заполнять документы по Административно-процессуальной деятельности и оперативно-розыскным работам. Он даже может вести подсчёт средств «официального удостоверения и юридического доказательства». И умел бы перезаряжать пистолет на практике, а не только в теории, если его не заваливали бы постоянно бумажной волокитой. А всё огромное спасибо его горячо любимому, самому лучшему, неповторимому наставнику и заместителю Генерального директора по разведке Чон Чонгуку. Он считает, что Тэхён ещё слишком мал для каких-либо разведок и операций. Мал?! Киму уже скоро целых двадцать три года! Он между прочим уже третьекурсник Корейской Центральной Полицейской Академии. Его в первый раз взяли в отдел разведки на стажировку. Он так радовался, что, наконец, его практика будет поистине интересной. А в итоге он пылится, как книга на забытой полке, в отделе кадров. Как же он ненавидит своего наставника. И только поздней ночью он позволяет себе закрасться пальчиками под кромку трусов, сжать твёрдый стояк и кончить с одним единственным и ненавистным именем на губах, представляя в своих мокрых фантазиях, как в ответ он заполняет его изнутри. Чон Чонгук, конечно, тот ещё моральный урод, вывести на раз два может быстро своим: «ещё нос не дорос до разведки». А когда он дорастёт, извините? Когда рак на горе свистнет? И когда он свистнет? Тэхён уже если честно подзаебался ждать. И перевестись он уже не может, ведь у начальника Чон Чонгука везде глаза. Да и ссориться, если честно, не хочется, ему ещё оценку от него получать и характеристику. И вот урод-то он урод, да красивый зараза. Статный, мужественный. Светит своими скулами — лезвиями, а Тэхён и режется глазами. А тело его какое! Подкаченное. Тэхён видел один раз, дак ему хватило, чтобы приступ тахикардии словить. Глаза его тёмные, вяжущие, глядишь, так и утонешь, если засмотришься. И самое главное ведь ходит весь такой из себя важный, будто знает всё про всё и про всех, в душу заглядывает и надсмехается, мол " А я знаю, что ты дрочешь по ночам с моим именем на губах». И стыдно-то как становится! Будто и правда знает… А раз знает, уже бы взял его что ли в своём кабинете на дубовом столе! Ей Богу! Тэхён тащится на практику с превеликой грустью и нехотением. Здоровается с одним и тем же охранником, что вечно ему лыбу давит как-то по животному противно. Нет, конечно, Тэхён знает, что красив и обаятелен, особенно в своей рабочей форме полицая, но не для стариков же! Он утром укладывает свою чёрную шевелюру да глаза подкрашивает только для одного человека, который как всегда ничего не заметит. Конечно, для полицейского негоже быть геем. Но кто сказал, что природа справедлива? Как и судьба в принципе тоже. Так вышло, что именно Тэхён в их семье уродился таким неправильным. Мама давно смирилась, что её старший сын немного не той ориентации и не принесёт ей внуков, но есть же ещё второй! Да и дочь растёт. Можно сказать, что в этом плане Киму повезло, что он не единственный в семье. Отцу в принципе было насрать, сказано лишь было — не распространять и не позорить. Тэхён, проходя мимо, улыбается и уборщице. Великая женщина, всегда подкормит, напоит ещё и всяких вкусняшек принесёт ему в его бумажное царство. По коридору везде развешаны гирлянды, ёлочные шары, дождик свисает с гардин. Новый год уже через два дня, но для Тэхеновой практики это не помеха. В главном холле стоит огромная высокая ёлка, завораживающая своими огоньками особенно поздним вечером. Золотые шары придают волшебства и новогоднего настроения. Тэхён проходит к лестнице, поднимаясь на второй этаж, ведь для того, чтобы ему начать работу, он должен посетить кабинет его начальника, чтобы тот дал ему распоряжение. Роспись об уходе и приходе тоже поставить нужно. В личном чистилище самого дьявола тоже стоит ёлка, но Тэхён назвал бы её подобием на что-то растительное. Такие деревья Ким видел только в детстве у бабушки да по телевизору в фильмах девяностых годов. Смешно да и только. Брюнет три раза стучится и только после сухого «Войдите» открывает скрипучую дверь. — Айщ, когда её уже смажут?! — слышится привычное рычание со стороны стола. — Доброе утро, господин Чон. — сгибается во все девяносто градусов студент. На него исподлобья поднимается тяжёлый взгляд, сидящего за столом наставника, но даже при такой нагрузке его спина остаётся прямой. Взгляд перемещается на настенные часы, подмечая и удостоверяясь в какой раз, что Ким не умеет опаздывать. Он подтягивает к краю лист с отчётом, в котором Тэхён благополучно расписывается, избегая чужих глаз. — Располагайся пока за вторым столом. — вставая из-за своего стола, кидает Чон, обходя опешившего парня. Тэхён не понял. Таких выкрутасов ещё не было. Зачем ему оставаться тут, если его ждут любимые бумаги? Или, подождите… Не уж-то господин Чон раздуплился и посвятит его в долгожданную разведку. Начальник возвращается быстро с кипой бумаг. Ну да, размечтался… Так он бы и посвятил его в разведку. Эта самая кипа приземляется посередине стола, за которым сел Тэхён. — Это тебе. Сегодня поработаешь в моём кабинете. — всё так же сухо бросает брюнет. — Всё как обычно, ну ты знаешь. — машет он рукой и садится за свой стол, тут же печатая что-то в компьютере. Так пролетает время. Тэхён то и дело успевает вытирать пот со лба и поглядывать на наставника, что слишком сосредоточен на своей работе. И не замечает, как этот самый наставник подкрался к нему со спины. — Вот здесь ошибка. — подмечает Чон, а студент подпрыгивает на месте.- Мы тогда ездили, это был сорок четвёртый вызов, а не сорок первый. — Здесь запись затертая… — бурчит Тэхён и еле дышит, чувствуя своей спиной горячую чужую грудь. Шуршащее дыхание над ухом то и дело отвлекает и заставляет сердце нервно биться. — Ты собираешься идти в разведку. Но не видишь таких тонкостей. — буквально сейчас Тэхён не видит ничего поплывшим взглядом. Потому что горячий шёпот сваливается на него лавиной, а грудь сзади прижимается теснее. — Или ты передумал? — а это прилетает уже в само ухо, пуская миллионы мурашек. — Нет. — хрипит студент, сводя стыдливо колени. Ну потому что встал. Как тут не встать-то? И он надеется, что наставник этого не заметил. Для чего он делает все эти манипуляции, Ким не понимает. — Продолжай работать лучше. — бросает Чон и отходит на своё место, забирая с собой тепло. «Не то что? Накажете?» — хочет спросить студент, но прикусывает язык. Снова погружается в свою работу, разбирает затёртый почерк. Бурчит себе под нос о том, как он устал. Пока к нему вновь не подходит начальник, что наблюдал за ним весь день. Как ни странно сегодня от него слышалось не так много стёба. — Вставай. — серьёзно говорит Чонгук. Тэхён от непонимания хлопает своими глазёнками. — Давай-давай, чего смотришь так? Тэ поднимается, пристально смотря Чонгуку в глаза. Идёт за ним хвостиком, спускаясь вниз в подвальное помещение. И только взглянув на длинные дорожки, в конце которых висели мишени, до Тэхёна доходит, куда Чонгук его привёл. — Мы будем стрелять? — удивлённо вскидывает брови студент, на что начальник смеётся. — Заслужил. — кидает он, беря в руки пистолет и перезаряжая его. Он протягивает оружие в руки Кима, кивая головой в сторону дорожек. У того руки от чего-то начали трястись. Он неумело направляет дуло пистолета на мишень и только хочет выстрелить, как над ухом появляется хриплый шепот: - Хочешь получить отдачу себе в голову? Он подбирается плотнее, обнимает со спины, обхватывая своими руками руки Тэхёна, и кладёт подбородок ему на плечо. Ким ощущает своей попой чужой бугорок и плывёт от этого ещё больше. А то, как в ухо начинают мурчать указания, его вообще уносит. — Снимаешь с предохранителя, — льётся горячий шепот на покрасневшее ушко. — берёшься за рукоятку, — горячая ладонь ложится на его. — прицеливаешься на вытянутой руке и… — и у Тэхёна перехватывает дыхание. Тэхён не может сосредоточиться ни на чём. Тэхён блять выпал в осадок и не может обратно впасть. Это прерывистое дыхание, эти руки и этот, мать его, член, трущийся об его задницу. В чувства приводит неожиданный выстрел, на секунду оглушающий. — бам! Теперь сам. Начальник отходит на расстояние, облокачиваясь задницей на угол стола. Руки ватные, дрожащие пытаются повторить. По виску течёт капля пота. Уже вся сырая и спина. Но как не странно Тэхён запомнил всё, что ему было сказано, даже через пелену возбуждения. Поэтому сразу снимает с предохранителя, прицеливается и спускает крючок, попадая почти в середину. — Ты так быстро учишься… — сзади неожиданно вновь появляется голос начальника. — Но попал мимо, поэтому попробуй ещё раз. Тэхён сосредотачивается снова и тут же теряется, когда руки его наставника перемещаются на его пах, медленно скользя по талии и выбивая весь воздух из лёгких. Тогда Тэхён совсем не понимает, что происходит. Но продолжает свои действия, стараясь не отвлекаться на махинации Чонгука. А тот в свою очередь и вовсе раскрепощается, целуя своими губами за ушком, спускаясь к шее и срывая тихий стон студента. Его ноги подкашиваются, колени жмутся друг к дружке, особенно когда чужая рука сжимается сильнее. Тэхён, несмотря, стреляет, запрокидывая голову и обнажая шею, закатывая глаза от жарких поцелуев. — Промахнулся… — с хрипотцой говорят ему. — Пробуй снова, постарайся для меня. Тэхён шумно выдыхает. Как тут постараешься, когда чужой член упирается в собственную задницу. Наставник продолжает отвлекать, зацеловывая шею при этом расстёгивая Тэхёнову ширинку. Юркими пальчиками залезая в дырочку и лаская уже через трусы. У Тэ дрожат руки, он не может наметиться на цель. Глаза заволокло пеленой возбуждения. И всё, чего ему хочется сейчас, так это развернуться и, наконец, поцеловать своего наставника. Но он терпит, а в душе ликует, что его чувства взаимны, что его тоже хотят. Когда расстёгивается пуговица, Ким ахает и снова промахивается. Как тут можно метко выстрелить? — Кажется, кого-то нужно наказать? — наставник прикусывает мочку ушка и запускает руку под кромку боксёров. — Так накажите меня, господин Чон. — не выдерживает студент, выкидывая пистолет в сторону. Чонгук вжимает податливое тело в себя, и Тэхён чувствует твёрдый, налитый кровью ствол. Неужели, сегодня сбудется его маленькая мокрая мечта? Чон, как с цепи сорвался, начал зацеловывать ушки, щёчки, шею, никак не добираясь до губ. — Как же давно я хотел эти половинки. — он сжимает свободной рукой ягодицы. — Так же, как и эти губы. Чон разворачивает студента к себе лицом и, наконец-то, целует глубоко и горячо, жадно и по-собственнически. Тянет на себя к столу, подхватывая его под ягодицы и сажая на стол. — Как же давно я мечтал об этих губах… — шепчет, еле оторвавшись, он. — Как хорошо, что я заметил твой стояк от моего шёпота сегодня. Тэхён заливается краской. Всё-таки он увидел… — Если ты давно мечтал, почему так поступал со мной? — парень поникает, опуская голову и впервые переходя на неформальное общение. Но Чонгук успевает ухватить его подбородок и заставить посмотреть в глаза. Смотрит пристально, обдумывает своё. Затем целует нежно, совсем не так, как минутой ранее, будто самое ценное держит в своих руках. — Не знал, как подобраться к тебе. Проверял на прочность. — лукаво улыбается, а Тэхён и тает. Он такого начальника ещё не видел. — Я не знал, что ты по мальчикам, поэтому не мог совершить ошибку если это было бы не так. — всё же объясняет Чон — А ты знаешь, как в нашей сфере это не приветствуется…- Тэхён спокойно кивает, ибо и правда понимает. Он сам боится, ведь сын офицера всё-таки. Ким тянется к желанным губам, которые непременно отвечают ему так же желанно. А затем спускаются к шее, на которой уже расцветают бутоны проделок господина Чона. Снимает, наконец-то, со студента пиджак, отбрасывая его на стул, стоящий рядом. Продолжает зацеловывать открывшиеся острые ключицы, отодвигая край белой рубашки. — Ты такой красивый. — шепчут ему, упираясь лбом в грудь. — Я всё это время удивлялся, как такое может носить Земля. Тэхён смеётся с его слов, принимая комплименты. Слышать их от начальника — что-то немыслимое, ирреальное. Что-то, что снилось ему только во снах. И все эти пошлые звуки поцелуев и сбившегося дыхания, что звонко раздаются по пустому помещению. И сильные мужские руки, что скользят по его изгибам нежно, словно знакомятся с его телом, с каждым сантиметром. Расстёгивают маленькие пуговички, оставляя за ними поцелуи бабочки, разжигая внутри студента огонь, что скапливается в паху. — Нас тут… А-ах! — срывается на стон парень, когда губы цепляют затвердевший сосок. — Тут не увидят? — договаривает он с шумным выдохом. Зарывается своими пальчиками в чёрные пряди, притягивая к себе ближе. — Не увидят. — хрипит ему в ответ брюнет. — Я закрыл двери на ключ. — и от этого только теплеет груди (и в паху, конечно, твердеет тоже). Вид сверху просто замечательный. Его начальник с растрёпанной макушкой, лижущий широким мазком его побагровевшие бусинки. Глазами Ким спускается ниже по его выглаженной форме. Господин Чон, помнится Тэхёну, ещё ни разу не приходил в мятом. Из-за чего у парня всегда возникали мысли о том, что у его наставника есть жена. Нет, ну а что? Тэхён ни за что не подумал бы, что Чон Чонгук — мужчина, ослепляющий своей красотой, своим рельефным телом, может оказаться геем. Тэхён не раз думал, что у него есть жена, хоть и кольца на пальце он не видел, но мало ли. Кто вообще в нашем современном мире сейчас носит обручальные кольца. — У тебя есть жена? — какой чёрт дёрнул его за язык, Ким не знает, но ему жизненно необходимо узнать ответ. Чонгук резко останавливается от своего занятия. Поднимает на него вопросительный взгляд, изгибая удивлённо бровь, заставляя Тэхёна отвести взгляд смущённо залившись краской. — Меня интересует два вопроса: с чего такие выводы и почему ты это спрашиваешь? — Чон выпрямляется, пугая этим студента, который цепляется за его рукав в надежде, что тот не уйдёт. Но Чонгук и не собирался. Он выпрямился, что бы снять с себя пиджак и вернуться на своё место, чтобы после пристально посмотреть в карамельные глаза рдеющего парня. В красивые глаза — стоит заметить. И румянец этот на его щёчках только больше распаляет. - Если бы у меня была жена, ты сейчас находился бы со мной? — не отводя взгляда, спрашивает мужчина, видя замешательство с недовольством в чужом. — Это проверка? — возмущается парень. — Ну, ты же сам задал мне этот вопрос. Хотя кольца у меня нет и я сейчас целуюсь с тобой здесь. И минутами ранее я сказал, что всё это время залипал на твою задницу. — добивает старший. — Просто я… — неуверенно начинает Ким, но его перебивают. — У меня нет жены, Тэхён, а если бы и была, я бы не стал изменять. — попрекает Чон, звонко чмокая розовую щёчку и за ушком, вызывая щекотку, от которой Тэхён прижимает ухо к плечу. — К тому же я заинтересовался тобой и хочу сейчас я тебя. — а это уже чётко проговаривает в губы, после прижимаясь к ним и утопая в страсти и желании. — Но я должен спросить был ли у тебя кто-нибудь в интимном плане? — Был. — честно признаётся Тэхён. И больше никто ничего не говорит, забываясь друг в друге. Чонгук приспускает уже дано расстёгнутые тэхёновы брюки, прося того привстать. Тёплая влажная рука тут же ложится на твёрдый член, что прижимается к подтянутому животу. С губ студента слетает низкий бархатный стон, когда его головку зажимают между пальцами, натирая. Он укладывает свои ручки на крепкую шею, прижимаясь, не оставляя ни единого сантиметра между ними. Но Чон отстраняется и просит повернуться к нему спиной. Красные от трения половинки подкаченной задницы не хило так будоражат внутренних чертей начальника. Он тут же звонко шлёпает по одной из них, вырывая тихий вскрик. Тэхён лёг на стол очень удачно, ведь его собственный член зажат между деревянной поверхностью и животом, а чужие руки, которые сейчас сминают половинки и вдавливают сильнее в стол, придают только больше трения. Штаны приспущены лишь наполовину, из-за чего чонгуково достоинство то и дело дёргается в брюках. Чонгук не может больше терпеть. Эта картина… Это просто нечто. Растрёпанные волосы, раскиданные по поверхности стола, покрасневшее личико, щёчка которого прижимается к дереву, мокрая на спине футболка, от чего просвечивает и предоставляет вид на тонкую талию и выпирающие лопатки, под одной из которых татуировка в виде надписи «Memento mori». По загривку стекают капельки пота. Перед ним распят ангел. Чон раздвигает половинки и залипает на сжимающееся колечко, к которому припадает с желанием языком. — О Божечки! — выдыхает Тэхён, мокрыми ладошками упираясь в стол. — Можешь звать меня просто Чонгук. Язык раздвигает сжатые и пульсирующие стеночки, выбивая из младшего тихие стоны. У него ноги подкашиваются от таких манипуляций. А когда к языку добавляются длинные пальцы, и вовсе искры из глаз летят. Колечко разрабатывается хорошо со слюной. И руку останавливает тэхёнова, хватаясь за запястье и вытаскивая из себя пальцы. — Я тоже хочу тебе помочь. Тэ разворачивается и краснеет, когда взгляд напротив жадно опускается на аккуратный член, уже почему-то опавший, но причина находится тут же на столе в виде белёсого пятнышка. Тэхён кончил… То брови старшего изгибаются в удивлении. Так быстро? Однако Тэхён собирается с мыслями и присаживается на колени, удивляя больше. Ловкие пальчики вжикают молнией, выпуская на волю налитый кровью ствол средних размеров. Тэхён лижет на пробу солоноватую головку и старается обхватить её губами. Чонгук, не ожидавший такому порыву, шумно выдыхает, зарываясь в чёрные пряди и, аккуратно намекая, насаживает маленькими толчками поглубже. Тэхён намёк понял, но осилить такой член тяжело. Он придвигается ближе к столу, упираясь об край затылком, и, словно прося о помощи, поднимает свои горящие блеском глаза на начальника, у которого ноги сводит от такого щенячьего вида. Он всё понимает без слов. Гладит ладонью по пушистым волосам и придвигается выпирающим из ширинки членом. Мажет им по припухшим от поцелуев губам, завороженно смотря на язычок, то и дело лижущий головку, в то время, пока на него смотрят снизу. — Открой ротик и высунь язык. — приказывает Чон. — Да, господин. — шепчет младший. Чонгук медленно проталкивается глубже, получая неимоверное наслаждение от узости и тепла ротика студента. — Дыши глубже и через нос, а горло расслабь. — даёт наставления мужчина и парень его слушается, из-за чего слышит протяжное мычание. Стол сзади не даёт двинуться назад. А хочется. Ведь неприятно головка упирается в горле. Но Тэхён не сдаётся, а члену его, видимо, очень даже нравится, раз он снова просыпается и поднимается, пачкая живот смазкой. Чонгук ладонями опирается на стол и уже более дерзко двигает бёдрами, но так, чтобы не причинить боль студенту. Его язычок проходится по всем венкам, и Чон закатывает глаза. Но, опомнившись, открывает и наблюдает за появляющимся и уходящим членом. Завораживающее зрелище. Он ускоряется, не контролируя собственные стоны. И останавливается только тогда, когда мальчишка начинает упираться, отворачиваться и при этом закашливаться. Чонгук понял, что забылся… Переборщил. — Прости… — хрипит брюнет. Он поднимает Тэхёна за локоть и разворачивает к себе спиной. Штаны всё ещё приспущены, Чон так и не снял свои, его устраивает и так через ширинку. Он надавливает на поясницу, и Тэхён непроизвольно выгибается, выпячивая попку, которую сразу нежно оглаживают. Половинки раздвигают и врываются на всю длину, выбивая весь воздух из лёгких. Больно. Очень. Но от того, что под животом зажатый член, она сменяется удовольствием. Помещение заполняется стонами и смазанными толчками. Чонгук зацеловывает шею, ушки и ловит своими губами чужие. Тэхён кончает второй раз, не прикасаясь к себе, громко вскрикивая и сжимая внутри. И тогда Чон переворачивает парня, сажая попкой на стол, как тот сидел вначале, стягивает всё-таки штаны и бросает их куда-то. Просит обнять его ногами и входит вновь в разработанную дырочку. Они целуются до тех пор, пока из лёгких не выйдет весь воздух, кусаются и слетаются языками. Тэхён в такт толкает мужчину ногами, прижимает сильнее к себе, притираясь вставшим членом к его прессу. Он обвивает шею мужчины, выгибается кошкой и стонет прямо в рот. — Как же я хочу, чтобы ты был моим. — шепчет Чонгук, притираясь носиком к кончику Тэхёнова. — Разве я уже не твой? — глубоко заглядывает он в глаза и закатывает от наслаждения собственные. — Ах… — стонет громко, высоко. — Мой Чонгук-и. Или… Папочка? — прикусывает игриво губу — Чёрт, как же. Ты. Сводишь. С ума. — делает толчок на каждый слог. — Ммм… — и кончает случайно внутрь, получая краткие поцелуи по всему лицу. Тэхён лезет с обнимашками, как давно мечтал, и получает взаимность. — Надо будет стереть запись с камеры. — бурчит в шею старший. — С какой камеры? — не понимает студент. — С той, что в углу. — ЧТО?! — Тэхён оживляется, подскакивает и в агонии оглядывается, замечая металлического жука. — ЧОНГУК! — и хлопает смеющегося мужчину, заправляющего свой член в штаны, ладошками. — Я же голый! — верещит Ким. — Ну ладно, не думаю, что Юнги увидел там чего-то нового. Юнги - их охранник, которому сейчас, честно говоря, глубоко насрать, кто там трахается. Он сопит в две дырки, пока начальник разведки и его стажёр тихо сбегают на парковку, чтобы продолжить свои страсти в пентхаусе Чона. И жили они счастливо. Чонгук всё-таки взял Тэхёна в разведку, уча того вечерами стрелять в тире и потрахивая на всех поверхностях.