Иллюзии

Полутемный номер отеля, как обычно, свет они никогда не включают после секса. За окном накрапывает дождик, и вставать никуда не хочется с теплой постели, но нужно. Он ревниво наблюдает за тем, как она плавным движением поднимает раскиданную по номеру одежду, как и всегда. За три прошедших года она его уже изучила вдоль и поперек. Стоит поторопиться, пока он не начал в очередной раз пытаться заговорить о чем-то, кроме их встреч. Которые случались гораздо чаще, чем нужно, и реже, чем хотелось бы. — Сегодня ты рано, — мужчина хмыкнул, даже не собираясь вставать с постели. — Думал, останешься подольше. — У няни сегодня какие-то дела, — она пожала плечами, не оборачиваясь к нему. — Я не могу задерживаться. — Ты ей за это платишь деньги. — А дочь все еще моя, — холодно отрезала она. — А я соскучился по тебе, — упрямо прошипел мужчина. — И когда у нас получится встретиться, я не знаю. Скоро показ и… — Меня это не интересует, ты же знаешь, — голос женщины стал строже. Он невольно залюбовался ею, снова. Изменилась. И нравилась ему еще больше такой. Ни следа от девочки с нелепыми косичками за эти годы не осталось. — Как и меня твои проблемы с няней, мужем, бизнесом и очередной хуйней, которую ты мне льешь в уши каждый раз, чтобы свалить поскорее, — он приподнялся на локте, пытаясь поймать ее взгляд и совершенно не заботясь о том, что обнажен. А смысл? Они знали тела друг друга до мельчайших подробностей, а пять минут назад она с удовольствием скакала на его члене, умоляя кончить в нее, хотя ему это казалось лишним. Пусть муж ее кончает, а он… но он сделал, как она хочет. — Жданов, — устало, с раздражением, — не начинай. — Даже и не думал. Скажи только честно: тебя прет, что я стелюсь перед тобой? Выискиваю возможности встретиться, завязал с бухлом и моделями, — зло в ответ. — Весь такой из себя примерный, бля. А ты в очередной раз наставляешь рога своему Мишеньке. Как все поменялось-то в жизни, не находишь? — Какая тебе разница? — женщина поморщилась. — И не матерись. — Сил нет уже терпеть это все, — обиженно ответил Жданов, рывком поднимаясь с постели. — Кать, я не могу так больше! — Ты всегда можешь прекратить наши встречи, — сухо и безжизненно. Пусть думает, что ей все равно, хотя она больше всего боится, что не в этот раз, так в другой он скажет, что приехал в последний раз. И он, кажется, догадывается об этом не хуже нее. — Мечтаешь о спокойной семейной жизни с поваренком? — смешок, от которого пробирает холод до костей. — У тебя не получится. Месяц-другой, и ты найдешь себе новое увлечение. Или сама мне позвонишь. — Не усложняй, Андрей, прошу тебя, — разговор на повышенных тонах угрожал перейти в скандал, а затем в очередной раунд в постели. А именно этого он и добивался. Нужно уходить, пока есть силы сопротивляться его дурной энергии. Давно минуло время, когда она обращалась к нему по имени-отчеству, а он называл ее Катенькой. А давать отпор ему она так и не научилась. — Это ты усложняешь, — тяжелые шаги оборвались за ее спиной как-то неожиданно. Горячая ладонь легла поперек ее живота, лишая возможности нормально дышать. — Ты знаешь, чего я хочу на самом деле. Не быстрого перепиха в очередной гостинице раз в две-три недели, не мотаться туда-сюда, наплевав на все дела!.. — Ты прекрасно знал, на что шел, — Катя раздраженно посмотрела на Андрея, обернувшись к нему. — Меня все устраивает. Миша почти согласен вернуться в Москву. — Я счастлив, — низко прорычал Жданов. — И я буду вынужден смотреть на вашу семейную идиллию на каждом мероприятии. Издеваешься, да? — Сможем видеться чаще, — неуверенно произнесла Катя. — Это закончится тем, что я все-таки прилюдно разобью ебальник твоему Мишеньке. А че, порадуем Шестикову и ее коллег, порадуемся вместе мерзким статейкам, а? — Ты стал невыносимо грубым последнее время. — Я всегда был таким, ты же знаешь. И, все-таки… — Андрей, мне действительно пора… Прости… — Я в Питере до послезавтра. Когда твой повар приедет? — К концу недели. — Дня через три, значит, — смешок в губы. — Ну, у нас есть возможность встретиться, значит. Хочешь — продолжим наши горизонтальные упражнения, хочешь — бери мелкую, погуляем. Не знаю, в парк ее там сводим или на аттракционы… Что там с детьми делают… — Ей два года, — с легкой укоризной ответила Катя. — И не надо лезть в мою семью. Я к тебе завтра заеду. — Обещаешь? — женщина кивнула. Невыносимо жаркие объятия, от которых каждый раз бросало в дрожь, ослабли, стали почти нежными. — Позвони тогда. — Да… Хорошо… — кивок, неловкий поцелуй. Бесстыдно обнаженный Жданов проводил ее до дверей номера, поцеловал еще раз напоследок, угрожая испортить только подправленный макияж. Нужно поскорее уходить отсюда. Наедине с ним невыносимо находиться дольше нескольких часов. — Я буду ждать тебя, — Андрей усмехнулся. Дверь номера быстро захлопнулась за женщиной, а вся бравада слетела со Жданова, как карнавальная маска. Налив в бокал виски, он накинул на себя гостиничный халат и уселся в кресло, избегая смотреть на смятые простыни на остывающей постели. Как же его достало это все! Может, отступиться, перестать наматывать сотни километров ради нескольких часов в постели с чужой женой? Найти себе девушку, жениться, настрогать детишек штуки три и… И тихо допиться до инфаркта, потому что кроме чертовой Пушкаревой нахуй никто не нужен. А если она вернется в Москву, то ему, Жданову, настанет полный финиш. Он знал, что не сможет держаться подальше от нее, делать вид, что ему все равно. С другой стороны, они действительно смогут видеться чаще, дольше… Может, тогда удастся убедить ее, что она несчастлива в браке, а ее попытки сделать вид, что у нее прекрасная семья просто смехотворны. Сколько он пытался поговорить с ней за эти три года, убедить, что он ее любит? Каждый раз она переводила разговор на другую тему и сбегала прочь. — Какой же ты долбоеб, Жданов, — усмехнулся Андрей сам себе и отставил прочь так и не выпитый виски. К нему на встречу Катя ездила всегда на такси — светить собственную машину не хотелось. Назвать Андрея любовником язык не поворачивался, хотя именно так оно и было. Три с половиной года в браке, и только полгода она была примерной женой Мише. Может, поспешила она тогда, и действительно нужно было попробовать выслушать Андрея, попытаться поверить ему? Даже мама очень просила об этом, хотя прекрасно знала, как он с ней обошелся. Коля умолял о том же, твердил, что они с Мишей не пара. Кира рассказала, что творилось с Андреем во время ее бегства в Египет. Но все без толку. Катя решила — Катя сделала. Вышла замуж назло всем, и поначалу совершенно не жалела об этом, рядом с Борщевым ей было спокойно. Дел в ресторане было много, и под вечер они оба так уставали, что на какие-то интимные отношения просто не оставалось сил. Спать в одной кровати было… терпимо, принимать ласки и поцелуи она тоже научилась очень быстро, но находить в этом удовольствие у нее не получалось. Миша ее не торопил, считая, что стерпится — слюбится и был почти прав, пока на горизонте снова не показался Андрей Жданов. Случайно они встретились или нет, Катя не могла сказать. Но разговор сразу начался на повышенных тонах. Так хотелось, чтобы он оставил ее в покое, что она невольно начала язвить и старалась побольнее ударить Андрея. А сама рассматривала его, понимая, что ее любовь к нему никуда не делась. Он тогда прямо и спросил, почему же, если она счастлива с мужем, с такой жадностью смотрит на его. Катя не стала говорить, что любит до сих пор, соскучилась по нему и хочет его. Не сказала, что с Мишей у нее почти дружеские отношения, а когда буквально очнулась в объятиях Андрея, было поздно. Жданов обрушился на нее проливным дождем с грозой, ураганом, выплеснув на нее скопившееся за долгое время желание и отравил собой по новой. Это были самые длинные сутки, они трахались, как кролики, прерываясь изредка на еду и пару часов тревожного сна в объятиях друг друга. Андрей не стал ей снова клясться в любви, а когда все-таки пришла пора расстаться, то ехидно сказал ей напоследок, что номер телефона у него не изменился. Катя пообещала, что не наберет его ни за что, и позвонила сама через пару недель. И Андрей приехал. И еще раз, а потом еще. А потом, как гром среди ясного неба — две полоски на тесте. Признаться Мише было страшно, с Андреем совместной жизни она себе уже не представляла. И тогда решилась на обман. Миша считает дочь своей, только Катя чуть не упала в обморок, когда ей впервые показали ребенка. Девочка — копия Андрей, и оставалось только надеяться, что со временем она станет больше похожа на нее. Боялась, что Миша узнает, боялась, что Андрей увидит ее ребенка и все поймет, но Жданов, узнав о беременности, психанул и не появлялся целых полгода, довольствуясь редкими звонками. А потом приехал, сам, без предупреждения. И Катя снова не смогла ему отказать, потому что секс с собственным мужем ей опротивел на второй или третий раз. Ненавидела себя за все сделанное, но признаться было страшно и теперь жила от встречи до встречи, хоть и не подавала виду. Как долго это еще продлится, она не знала, но почему-то хотелось, чтобы их встречи происходили как можно дольше.