Иллюзии

— Жданов, ты ненормальный, ты сам хоть понимаешь это? — Малиновский с недоверием рассматривал вернувшегося из командировки, как он это называл, друга. — Объясни мне, сколько можно перед ней унижаться? — Отъебись, а? — буркнул Андрей. Настроение, как всегда, когда он приезжал домой, в полной жопе. — Я ни перед кем не унижаюсь. — Ага, и бежишь к ней в койку, стоит только свистнуть. Может, ты у нее не один такой? А что, все при красавице нашей! Сколько раз ты еще к ней прискачешь сломя голову, идиот? Андрюша, очнись! Не нужен ты ей! — Малиновский, скажи честно, тебе не похуй? Моя жизнь, мне ее жить. Меня все устраивает! — Это поэтому у тебя такой цветущий вид, да? От счастья? — Рома все не унимался, хотя Андрей его не слушал все эти годы, и вряд ли услышит сейчас. — Они, скорее всего, вернутся в Москву, — задумчиво произнес Андрей, не замечая, как стонет его друг. — Отлучаться из города больше не будет необходимости. Все нормально. — Кому нормально-то? Ты для нее только любовник, может быть, даже один из… нескольких. Хватит уже строить иллюзии, Андрюш. Большее тебе явно не светит. Она счастлива в браке со своим этим поваренком, детишек ему рожает, а тебя она просто… — Мы оба знаем, что это не так. Отстань, Ром. Ты же с работы сорвался не для того, чтобы меня поучить? Я СВОБОДНЫЙ ЧЕЛОВЕК, ЯСНО?! — Не ори на меня, я тебе не жена, между прочим, — Малиновский усмехнулся. — Но сам подумай, тебе это нужно? Что вас связывает, кроме постели? Правильно, ничего! А ты бегаешь к ней, как по расписанию. Ревнуешь к законному, между прочим, мужу. Места себе не находишь. Тебе самому не надоело? — Меня все устраивает! — рявкнул Жданов и выпроводил друга из своей квартиры. Этот разговор повторялся раз за разом, иногда с вариациями, но в итоге всегда сводился к тому, что он, Андрей Жданов, идиот. А то он не знает. Пиликнул мобильный — смс. «Миша согласен на переезд». Как мило! Интересно, как она его уговаривала? Андрей скривился, отгоняя от себя неприятные фантазии. Тупо сидел и пялился в экран мобильника, не зная, что написать в ответ. И писать ли вообще? Пусть помучается, что ли. Прав в чем-то Малиновский. Стоит Кате прислать смс или позвонить, он забывает обо всем на свете, готов сорваться к ней тут же. Да, он почти счастлив и готов орать от радости, что она вернется в родной город, только ей об этом не следует знать. Испугается, снова что-нибудь выкинет этакое, а он в итоге лишится даже призрачного шанса на перемены и редких встреч с ней, когда можно представить, что она полностью и безраздельно принадлежит ему. Может, здесь, в Москве, до нее дойдет, наконец, что он прав? Действительно, что ли, устроить сцену с мордобоем, а перед этим собрать побольше народа, чтобы вся столица гудела, обсуждая их с Катей? Заодно исполнил бы свое желание последних четырех лет и подправил бы смазливое личико поваренка, так, что мать родная не узнает. До чего же сладкие мысли! Вот с ними он сегодня и уснет, и будет не так тоскливо от привычно-пустой постели… «На следующей неделе буду в Москве». Лаконичное сообщение, без приторных словечек и ненужных розовых соплей. А у него сердце выпрыгивает из груди от радости. Наконец-то! Безликие номера отелей и гостиниц уже поперек горла за три года. Он приведет ее, наконец, к себе, в свой дом, и она не посмеет ему отказать в этом. А на его территории его правила. «А что, уже соскучилась? Недели не прошло даже.» Его ответ с изрядной долей издевки улетает в далекий Питер. Маска, которую он носит перед ней, мгновенно прирастает на лицо. Даже на расстоянии. Он ведь имеет право злиться на нее, не так ли? Но дышать становится гораздо легче от мысли, что они скоро встретятся. Иначе она бы ему не написала? Самолеты она так и не полюбила. Во всяком случае, было удобно списывать на боязнь полетов нежелание летать в командировки с Мишей. И вовсе дело не в том, что во время его отсутствия в Питер приезжал Жданов! И сейчас, как ни странно, на площади трех вокзалов стоял он. Встречал, как и обещал ей. Руки небрежно засунуты в карманы, он беззаботно оглядывал толпу выходящих людей. Андрей в костюме от Армани, среди плевков, окурков и объедков смотрелся просто вопиюще. Она не сразу подошла, хотя желание кинуться к нему на шею перевешивало здравый смысл и противоречило давно избранной модели поведения. Заметив ее, он ухмыльнулся, но даже не поднялся навстречу с низкого каменного ограждения. Маленькая месть за ее нежелание поехать сразу к нему с вокзала. — Ты одна? — не утруждаясь произнести приветствие, спросил Андрей. Даже руки из карманов не вынул. А она намечтала себе, что сейчас обнимет, может, поцелует… Ей так этого хотелось! — Как видишь, — за сухим тоном она прячет обиду. — Муж с дочерью приедут чуть позже. — Странная у вас семейка, — Жданов усмехнулся. — Ты сама по себе, твой поваренок сам по себе. Я тебя одну в другой город не отпустил бы. — Не все такие, как ты, — женщина огрызнулась. — Поехали уже. — Какие такие? — с любопытством уточнил Жданов, приобняв ее за талию. — Собственники. Он не ответил, плотнее прижал к себе, невольно подтверждая Катины слова. У его автомобиля она остановилась, не решаясь сесть на пассажирское сидение, все казалось, что это окончательно ее сломает, но Андрей расценил это по-своему. Развернул лицом к себе, прижал спиной к машине и поцеловал так, что все самообладание посыпалось, как карточный домик. А он остановиться не мог, не хотел отпускать. Такая возможность побыть вместе без спешки, а она хочет ее похерить! — А, может, все-таки, ко мне поедем? — глухо спросил Андрей. — А, может, я с родителями повидаюсь для начала? Мир вокруг тебя не вертится, Андрюша, — вертится, еще как вертится. Вслух Катя не признает ни за что, но он и без этого знал, как близок к тому, чтобы добиться своего в очередной раз. Пусть брызжет ядом, пытается уколоть — похуй. Это всего лишь игра, прелюдия к сексу. Он почти слышит, как лихорадочно колотится ее сердце после его поцелуя. — Тогда могла бы не сообщать мне, что приедешь. А, кстати, зачем? — По делам. Тебя это не должно интересовать. — Значит, ненадолго, — сухо сказал Андрей. — Так что мы едем ко мне. — Обязательно каждую нашу встречу сводить к постели? — чуть обиженно поинтересовалась Катя, все-таки заняв пассажирское кресло. — Ты меня дальше постели не пускаешь, — Жданов пожал плечами. — Я ведь предлагал не раз. — Твои предложения ничем хорошим не кончатся, — недовольно пояснила Катя. Его невозмутимость бесила. Знала, что это часть его игры, но неизменно велась. Показать ему дочь, пустить к себе домой, в свою жизнь? Нет! Достаточно того, что происходит в кровати. — Тогда не выебывайся! — рявкнул Жданов, заводя двигатель. — Сама не знаешь, что хочешь, а мне мозги выносишь! — Не груби мне! — Тебе же самой нравится это. Скажешь нет? — Чего ты хочешь? — В данный момент тебя. — Поехали, раз до вечера потерпеть не можешь. Черт с тобой, Жданов. Андрей промолчал, зная, что получит свое еще и вечером. Достаточно будет просто не выкладываться на полную катушку, и Катенька сама придет за добавкой. Ехали в невыносимой тишине. Раньше было не о чем разговаривать, а теперь незачем, но чувство дежавю Катю не покидало. Между ними ничего не меняется даже спустя годы. Сплошное вранье, конспирация, постоянное напряжение. Но, в отличие от Андрея, телефон она выключает и не нажирается, прежде, чем лечь с ним. Хотя, нужно признать, Жданов теперь при ней не пьет, за компанию волноваться не приходится, заставлять себя заниматься сексом со страшной секретаршей по наводке дружка не нужно. Он просто хочет ее, хотя вряд ли обделен женским вниманием. — Когда переезд? — коротко взглянув на пассажирку, поинтересовался Андрей. — Еще не знаю, — Катя пожала плечами, рассматривая московские улицы сквозь окно. — В любом случае, не до тебя будет, пока все не уладим. — Думаешь? — Андрей усмехнулся. Катя на него взглянула исподлобья и отвернулась к окну. — Знаю. — Я бы мог помочь. Ты же знаешь. — Не нужно. — Тогда не упрекай, что все сводится к постели. Ответить было нечего на его выпад, Андрей был прав, как никогда.