Круглосучечный магазин

Брак?

— А Чонгук на самом деле очень даже милый, — радостно лепечет Чимин, когда они с Юнги, уставшие от разговоров и горячие от солнца, вваливаются в квартиру старшего. — Тебе он понравился? — цедит Мин, на что младший активно кивает. — Понравился. Я переживал, что он окажется каким-нибудь диким шакалом, укравшим нашу принцессу с помощью своего лакового чёрного мотоцикла, а он вполне адекватный. Ещё и подрабатывает! Не то, что наш разгильдяй. — Да уж, — только и тянет Юнги. — Тебе не кажется, что мы смахиваем на родителей? Пак неспеша обдумывает вопрос и, качнув головой, соглашается. Не многие родители похожи на родителей так, как их парочка. — Может, это знак? — Какой знак? — Что нам стоит стать родителями. Чимин секунд пять смотрит на него, как на пришибленного, и вдруг начинает откровенно, демонстративно схватившись за живот, смеяться. — Юнги, ты носки свои не можешь убрать. О каком ребёнке речь? — Не знал, что детей тоже надо куда-то убирать, — буквально плюясь сарказмом, выдаёт старший. — Ты знаешь, о чём я. Мы всего лишь студенты. — Ладно, — принимает он поражение. — Но брак ведь никто не отменял? И Пак замолкает вновь. — Ты у Тэхёна этого желания понабрался? Или у Чонгука идею подхватил? — Своих мозгов хватает, — хвастается Мин. — Ну и чего же их не хватает, чтобы в таком случае подумать о последствиях? На что мы будем жить, если сыграем шикарную свадьбу и как объясним это нашим, — младший вздыхает, вспоминая, что родителям Юнги на сексуальные предпочтения сына в принципе всё равно, и продолжает, — ладно, хотя бы моим родителям? — Свадьбу можем не играть. Я не Тэхён, чтобы хотеть миллиард гостей и торт высотой с Эльфелеву башню. И при таком раскладе твои родители ни о чём не узнают. — Я до сих пор не сказал им о наших отношениях, — возражает Чимин, подпирая щеку рукой. — Ты даже своему лучшему другу до сих пор не рассказал о наших отношениях, — парирует старший, готовясь вести ожесточённую борьбу за брак. Пак грустно вздыхает и, садясь на диван, придвигается ближе к Мину. Чего это ему в последнее время приспичило разговаривать на свадебные темы? — Почему ты так зациклен на браке? Брак ведь совсем не показатель того, насколько сильно мы любим друг друга. Юнги сомневается, мнётся, хрустит пальцами, тяжко вздыхает, но всё же выдаёт: — Если честно, мне подруга все мозги им проела. — И ты решил её послушать? — удивляется младший. — Она просто уверяла, что я должен сделать тебе предложение. Сказала, что без грёбанного брака нет любви, и многие пары, решив, что им и так хорошо, через некоторое время распадаются. Ну и напугала меня тем, что ты сам наверняка этого хочешь, и если я не потороплюсь, сбежишь от меня на край света. Чимин в удивлении приоткрывает рот, готовясь что-то сказать, и Юнги ожидает от него всего, кроме того, что он начнёт злиться. — Эта подруга с тобой встречается? Она с тобой целуется и трахается? — Нет, — мямлит Мин, нервно скача глазами туда-сюда. — Тогда какого чёрта она лезет в наши отношения и откуда знает, чего хочу я — твой, между прочим, парень? Может, я и свадьбы хочу, а может, меня от неё блевать тянет. Чего это она раскомандывалась? Если ей так хочется свести какую-нибудь гей парочку, пусть занимается этим в своих фантазиях, а не лезет в чужое бельё! Без брака нет любви? Да она над тобой смеётся! И как ты ей вообще поверил? Как к мнению нормальных людей прислушиваться, так мы весь свой матерный словарный запас показываем, а как к каким-то озабоченным свахам — так пожалуйста, спасибо за совет! Пак, наконец, заканчивает свой пламенный революционный монолог и, хмуро скрестив руки на груди, серьёзно уставляется на старшего. Юнги тем временем боится пискнуть, а ещё больше боится за свою непутёвую подругу. Никогда он ещё не видел всегда приветливого, спокойного и податливого Чимина таким строгим, решительным и резким. Были, конечно, моменты, когда он показывал себя с крайне смелой стороны и блистал быстротой принятия важных решений, но до таких огненных речей не доходило ещё ни разу. Может, в этом комочке заботы и добрых советов запас матерных слов был похлеще, чем у вечно саркастичного Мина, а храбрости побольше, чем у бесстыжего Тэхёна? Теперь сомневаться в этом казалось чем-то глупым и бессмысленном. Да и разве Мин Юнги — наивный дурачок, чтобы полагать, что на свете среди людей бывают абсолютно безгрешные и невинные, а не волевые и ругающиеся совсем неангельскими словами ангелочки? — Солнце, — начинает старший, но тут же сдаётся. — Ты такой волшебный. Пак подобного рода реакции не ожидает, поэтому слегка остывает, двигается к Юнги ещё ближе и утыкается ему в плечо. — А ты такой глупый. Но тоже волшебный. — Люблю тебя, — облегчённо выдыхает Мин. — И я тебя, — откликается Чимин. — Так что, свадьбы не будет? — Если хочешь — будет хоть три. — Не горю желанием. Да и зачем мне три? Ты-то сам вообще этого хочешь? — Я? — чешет затылок парень. — Нет. Никогда не хотел, да и не понимал, зачем это нужно. Младший поддаётся под медленно перебирающую его волосы руку и застывает в такой позе. Теперь пусть хоть пять подруг пытаются заставить их обручиться, у них эта миссия провалиться с позорным крахом. Чим не хочет, Юнги не нужно, и в чем, собственно, проблема? Почему они не могут делать всё то, что делают сейчас, только не в браке? — Слушай, а ты не пробовал оратором устроиться? Спортивные игры комментировать или в дебатах участвовать? — ехидничает Мин, наглейшим образом ухмыляясь. Пак моментально розовеет и вполголоса бормочет, чтобы тот перестал. Всё-таки Юнги — не Юнги — если не подстебёт кого-то. — Я и не знал, что у тебя есть такая очаровательная сторона. Жаль, диктофона под рукой не было. Так бы и отослал подруге, — продолжает он, совсем не слушая, что до него пытается донести младший. — Может, повторишь ещё раз, м? Специально для меня. Он приподнимает смущённого и раздразнённого до беспредела Чимина за изящный точёный подбородок и притягивает, чтобы поцеловать. Ненадолго останавливается, медля, чем вызывает реакцию в виде недовольного, хмурого выражения лица у Чима и его попытки обиженно выкарабкаться из объятий старшего, после впиваясь в мягкие пухловатые губы настолько восторженно, что кажется, что он не целуется, а смакует что-то сладкое. Хотя губы младшего, бесспорно, как раз тем сладким и являются. Он покусывает его верхнюю, блестящую от слюны губу и без всякого разрешения подключает к работе язык. Чимин какое-то время яростно мычит, протестуя, но его хрустальную талию сжимают так, что мычания приходится отложить до следующего раза. Мин, заканчивая с губами, переходит к шее парня и оставляет на ней два небольших, но сильно налитых кровью засоса, а после того, как Пак бесцеремонно обзывает его «кровососом» — несколько лёгких утешающих поцелуев, и, наконец, завершает свой дьявольский акт издевательств над младшим. — А ты, — начинает жертва покушений, пытаясь отдышаться, — не пробовал устроиться профессиональным комаром? — Ради тебя могу попробовать, — мурлычет Юнги, сжимая его в своих объятиях, но тот, фыркая, отворачивается. — И всё же, даже если мы против брака, придём на свадьбу наших голубков? Чимин с улыбкой закатывает глаза, щурится и не слишком сильно щипает Мина в бок. — Придём, конечно. Куда мы денемся?