Поиски утраченного

14 декабря

Баки проявлял недюжинный интерес к расследованию, какого не выказывал ни к поиску способа снять отпечатки заклятий, ни к трансляциям квиддичных матчей. Снова и снова он задавал вопросы («Неужели даже подозреваемых не было?», «Кто-то же должен был что-то видеть!», «А кому-нибудь из пострадавших стёрли память?»), вытаскивал выкопировки из газет, которые Стив прикрепил к делу, и вчитывался в каждое слово, как будто где-то между строк крылась подсказка от преступника. Но самым удивительным и одновременно странным вопросом Баки поставил Стива в тупик и несколько долгих минут они провели в тишине. — А можно определить, из какой палочки было выпущено заклятие? У Стива был простой ответ на этот вопрос, но он чувствовал, что здесь кроется какой-то подвох. Баки наверняка надеялся, что эта маленькая находка сразу же выведет их к преступнику и тогда появится шанс на восстановление потерянной памяти. В том, что Барнс гоняется именно за этой возможностью, сомнений не было. — Есть заклинание, позволяющее узнать несколько последних заклятий, выпущенных палочкой, — сказал Стив тихо, стараясь не давать ложную надежду. — Но, как понимаешь, для этого сначала нужно найти палочку и её хозяина. Потом он ещё долго молчал и только кивал, когда Стив выдавал ему какой-нибудь факт, невербально давая понять, что слышит его. Выразив сожаление о том, что по отпечатку заклятия много информации не получишь, он продолжил свой рассказ о том, как добрался до дела об ограблении аптеки по цепочке из неизвестных заклинаний. — По словам волшебника, державшего аптеку, самой ценной пропажей были три сушенные африканские ящерицы, не выставленные на продажу, — Стив показал Баки черно-белые изображения тех самых ящериц. — Все остальное — лекарственные травы, крысиные хвосты, один крохотный безоаровый камень и несколько бутылок с настойкой от кашля — можно без проблем закупить заново благодаря страховой выплате. — Бессмыслица какая-то, — сказал Баки, отложив в сторону картинки ящериц. — Какой смысл платить за неизвестное заклинание, если воруешь всякую ерунду? — Вариантов много, — вздохнул Роджерс, мысленно прикидывая, сколько он может рассказать. — В конце концов, если в аптеке продавалось что-нибудь незаконное, владелец мог и умолчать об этом. В проходе появился Тони. Сегодня он надел спортивный костюм мятно-зелёного цвета, который чем-то напоминал зимний вариант квиддичной формы, только без символики факультетов или команд игровой лиги. Стив уже отвык видеть Тони в простой одежде. Без накрахмаленной рубашки и костюма-тройки он выглядел так по-домашнему, что это показалось Роджерсу сексуальным. Баки, вошедший в раж, стал разглагольствовать о работе Министерства. — Такое чувство, что этот твой штаб Мракоборцев просто клуб неудачников, — Баки повесил голову. Тони улыбнулся и закивал. — Как так получилось, что вы не знали, торговал ли этот волшебник чем-то запрещённым? Тони посмотрел на Баки с восхищением, которое присуще гордым учителям. Вряд ли он натаскивал Барнса на ненависть к Министерству. Стив бы быстрее поверил в то, что высказанное другом недовольство шло от самого сердца. Тому, кто никогда не работал в Министерстве, сложно понять структуру расследований и необходимость придерживаться правил, и Стив считал, что не вправе винить за это ни Баки, ни Тони. Но в этот раз сомнение поселилось и в нём самом. В словах Баки о бессмысленности потраченных на неизвестное заклятие денег была доля правды. Думал ли Стив об этом три года назад, расследуя дело? Вряд ли. Тогда он не обладал даже той крохой информации, которую знал теперь, и не знал, что спина его лучшего друга исполосована этим заклятием вдоль и поперёк. Тяжело вздохнув, он не нашёлся с ответом и уткнулся взглядом в лежавший перед ним расчерченный горизонтальными линиями лист бумаги, на котором было сделано несколько записей.       — златоглазки сушеные;       — спорыш;       — пиявки, водоросли;       — африканские гекконы;       — рог двурога;       — корень мандрагоры;       — цветы недотроги сушеные. Ещё несколько пунктов из этого списка были вычеркнуты, в том числе лунная роса, крапива и крылья летучей мыши. Стиву так и хотелось провести итоговую черту и вписать напрашивающийся сам собой вывод, но его уверенность в собственной правоте колебалась. Он не боялся допустить ошибку, но не хотел терять время из-за поспешных выводов, к тому же использование африканских гекконов вместо шкуры бумсланга всё ещё было под вопросом. Можно ли сварить Оборотное зелье, подменив некоторые ингредиенты? И зачем преступникам бодроперцовое зелье? Или всё-таки этот случай подходил под то, что Стив называл «одно из двух»? — Не хочу вас отвлекать, — прокашлялся Тони, — но если Барнс хочет освоить ещё несколько атакующих заклинаний к тому времени, когда придёт время бежать, советую не пропускать тренировки. Стив согласно закивал, небрежно переводя взгляд с листка на Тони. — Я вот не понимаю, — Баки встал, но глядел аккурат на Стива. — Почему боевой магии меня учит Тони, когда мракоборец здесь ты? — Именно по этой причине тебя и учит Тони. Тебе не нужна магия, которой владеют те, кто борется со злыми волшебниками. — А что мне нужно? — голос Баки прозвучало озадаченно. — Сильные щитовые чары и хорошая реакция. — Если говорить человеческим языком, — вмешался Тони, — то нам не нужно, чтобы ты вел себя, как один из мракоборцев. А ещё у Стива полно работы, а у меня – свободного времени. Вот так и работает разделение семейных обязанностей. Покачав головой, Баки поспешил к выходу. Тони пропустил Барнса вперед. Но прежде, чем Старк успел скрыться, Стив, позвав его по имени, попросил задержаться. Выражение его лица, видимо, было настолько серьёзным, что Тони впопыхах закрыл дверь и встал к ней спиной, словно собирался отражать атаку стенобитного оружия. Он прищурился и с подозрением глядел на Стива несколько долгих секунд, за которые выражение его лица смягчилось. — Сам хочешь обучать Барнса? — Тони сложил руки на груди. — А ты расстроишься? Тони сжал губы и гордо поднял голову. Стив улыбнулся. — На самом деле мне просто нужен твой совет, — продолжил он, как ни в чем не бывало, но Старк продолжал смотреть на него с настороженностью. — Я разбирался с делом, покопался ещё в нескольких, и вот составил список. Протянув Тони листок, Стив принялся рассказывать об ограблении аптеки и ещё одном ограбление семилетней давности, которое обошлось без подозрительных отпечатков. И у одного, и у другого было кое-что общее, о чём Стив и хотел поговорить. Но Старк перебил его, не дав договорить. — Похоже, кто-то собирал ингредиенты для Оборотного зелья, — уверенно сказал он, ещё сильнее нахмурившись. — Или для бодроперцового, — поддакнул Стив, высказывая свои догадки. — Бодроперцовое можно украсть в уже готовом виде, — Тони закатил глаза, не сдержавшись, и эта была его самая привычная и безобидная реакция на глупости, которые время от времени выкидывал Роджерс. — Это нерационально. Если ты считаешь, что грабежи — дело рук тех, кто держал Барнса взаперти, то делай ставку на Оборотное зелье. Он упоминал, что зачастую мучители приходили к ним в их собственных шкурах, это ли не ключ, милый? — Я тоже думал об этом, но как я помню, Оборотное считается одним из сложнейших зелий, как по составляющим, так и в приготовлении. Поэтому, они либо использовали сушеных ящериц вместо шкуры бумсланга, либо брали змеиную кожу где-то в другом месте. — Если им неважна точность и длительность действия зелья, они вполне могли подменить змею ящерицами. Ящерицы, как и змеи, сбрасывают кожу, даже хвосты могут терять и отращивать новые, так что свойства зелья останутся неизменными даже если не строго следовать рецепту. Есть же исследования. Вместе с Тони Стив ходил по кабинету и вглядывался в корешки книг на стеллажах. Старк не потрудился объяснить, что именно искал, поэтому помочь в поисках было сложно. Он не прикасался к книгам, а только пробегался взглядам по обложками и названиям и разочаровано кивал, приговаривая: — Не то. Наконец он остановился у самой двери и поднял взгляд на самую верхнюю полку. В основном на ней покоились старые учебники, покрытые толстым слоем пыли, и разного рода пергаменты, которые, вероятно, лежали там ещё с тех времен, когда Стива не было на этом свете. Так как полка была высоко, Тони пришлось использовать магию, чтобы притянуть нужную книгу. — Вот, — сказал он, протянув тяжёлый красно-золотой том с обветшавшим корешком. — Здесь всё есть. Увидимся позже. Когда Тони ушёл, Стив сел за стол. Расчистив место для пыльной книги, он водрузил её в самый центр стола и стал рассматривать. Обложка на ощупь была приятной, словно бархатной. Сквозь пыль пробирались следы золотых букв, но, чтобы прочитать название, ему пришлось счищать вековую пыль. — «Зелья и их производные», — Роджерс прочитал название вслух. — Автор Говард Энтони Уолтер Старк. Откинувшись на спинку стула, он тяжело выдохнул. Его слегка покачивало, а из-за нахлынувшего чувства вины дрожь прошла по всему телу. И не то чтобы его проступок был чем-то серьёзным и из ряда вон выходящим, но он не мог простить себе тот факт, что просто забыл о чём-то важном. Забыл о том, что покойный отец его мужа исследовал разные ответвления магии, пока искал совершенный способ создания волшебных палочек.

***

18 декабря

— Если что-то случится, я пришлю патронуса, — сказал Тони на прощанье. Стив улыбнулся и трансгрессировал. Эти несколько секунд, что его крутило и выворачивало, он старался сосредоточиться на пункте назначения, чтобы не промахнуться с местом и не угодить в каминную трубу кондитерской Шугарплама. Из всех видов магических перемещений именно трансгрессию Стив ненавидел больше всего, и виной тому — не самые приятные последствия таких путешествий. Когда всё закончилось, он почувствовал себя так, словно его только что изрыгнул подавившийся дракон. Он размышлял о муках совести и подгоняемом тревожностью эмоциональном состоянии, стоя на углу паба «Белая виверна». Над его головой болталась круглая вывеска, изображающая белого дракона, дышащего пламенем. Дорога, шедшая вниз, превращалась в лестницу, которая вела к тату салону Маркуса Скаррса. Где-то за спиной высились подозрительного вида жилые дома, между которыми прятались лавки, продающие яды, кости и тёмные артефакты. За то время, что он простоял, упершись на стену, мимо него прошло только два волшебника. Оба в чёрных мантиях, натянутых до самого подбородка, и в остроконечных шляпах, полы которых скрывали верхнюю часть лиц, они прошмыгнули вверх по лестнице с таким видом, будто Стив — это лишь тень, отбрасываемая картонной фигуркой. Тот факт, что они не поздоровались с ним и не проявили желание помочь, был ему только на руку. Это значило, что даже если кто-то и будет искать свидетелей того, как мракоборец покупал незаконные зелья и портключи, которые не отслеживаются Министерством, то вряд ли найдёт. Для обитателей Лютного переулка такое поведение считалось в порядке вещей. Стив вздрогнул от внезапного стука по деревянной поверхности позади него и повернулся. Из приоткрытой двери, ведущей в подземелье под пабом, высунулся волшебник в тёмно-серой застиранной мантии. Его лицо было скрыто капюшоном и тенью, падающей от вывески. — Кэп? — спросил незнакомец сиплым голосом. Стива окружил запах табачного дыма и какой-то сладкой отдушки. — Так точно, сэр, — ответил Роджерс и шагнул ближе. — Северный олень заезжал, — продолжил незнакомец и пошире распахнул дверь. — Посылка ждёт. Фигура незнакомца в мантии исчезла в проходе. Стив, оглянувшись по сторонам, нырнул в темноту и последовал за волшебником. Чем ниже по лестнице они спускались, тем сильнее сужался ведущий вниз туннель. Ноздри Стива уже не улавливали запах табачного дыма, зато отчетливо ощущали зловонный запах мокрой кладбищенской земли, исходивший от каменных стен и лестницы под ногами. Этот запах не ушёл даже когда они достигли маленького, освещенного множеством свечей квадратного помещения. Потолок располагался низко, пол был застелен ковром с обстриженным ворсом. Два шкафа стояли напротив входной двери. Там же стоял стол и стул. В противоположном углу над небольшим огнём висел котел, в котором, судя по звукам, кипело какое-то зелье. — Вот уж кого не ожидал увидеть среди наших покупателей, — пробормотал волшебник и скинул капюшон. Его голос звучал резче и живее, и теперь был легко узнаваем. — Сам Роджерс, надо же. — И я рад тебя видеть, Барон, — стушевался Стив, глядя на парня в маске из фиолетовой, рубчатой ткани. Несмотря на достаточно большие прорези для глаз, взгляд Барона казался Стиву абсолютно нечитаемым. Остальные черты лица — в том числе нос и губы — были полностью скрыты под маской, что тоже затрудняло невербальное общение. Сигналы тела, мимика, тон голоса — всё это было неотъемлемой частью любой здоровой беседы, но, видимо, у местных барыг были другие правила. — Ты же помнишь, что я только продаю? — поинтересовался Барон и, когда Стив кивнул, выложил на стол бумажный пакет, в котором звенели склянки, и три металлические, покореженные заколки для волос. — Зелье и портключи. — Сколько? — Сделаю тебе скидку в сорок галеонов, — с улыбкой сказал Барон и пододвинул в сторону Стива плоскую монетницу с нарисованной на дне головой виверны, — и возьму всего сто шестьдесят галеонов. Отсчитав названную сумму, Стив убрал старые заколки во внутренний карман мантии и взял в руки бумажный пакет. Заглянул внутри, оглядел всё, что смог увидеть в этом скудном освещении и снова взглянул на Барона. — Не обманываешь? — Я-то? Да ни в жизнь. Для меня каждый клиент на вес золота, — он подкинул в воздух один галеон и тут же ловко поймал монету. — Тем более, если клиент из министерских. Надо больно на себя беду накликать из-за парочки склянок зелья и портключей. Вновь оказавшись на улице, Стив первым делом сделал несколько глубоких вдохов. Воздух в Лютном переулке всегда был густым, плотным, и дышать им было неприятно, но после показавшихся вечностью минут под землей, на такие мелочи ему было всё равно. Заслышав шаги и голоса, доносящиеся из переулка между домами напротив, Стив поторопился сбежать и спустился по лестнице, пробежал мимо тату-салона и похоронного бюро и с улыбкой на лице нырнул в небольшую компанию волшебников, прогуливающуюся по Косому переулку. Так, смешавшись с толпой, он дошел до совиной почты. Каменное здание было украшено к Рождеству разноцветной гирляндой. В больших оконных витринах стояли две метровые ёлки, наряженные перьями, хлопушками и серпантиновой лентой красного цвета. Несколько бумажных звёзд, размером с монету, лежали на верхних ветках. В правом окне на высоком, деревянном насесте сидел серый филин с жёлтыми глазами. Пройдя мимо детей, рассматривающих птиц и украшения, Стив протиснулся в узкую дверь. Зазвенел колокольчик, но никто не обратил внимание на него, и только лишь девушка за прилавком с улыбкой смотрела на Роджерса в ожидании. Он огляделся по сторонам, присматриваясь к совам. Не считая филина, сидящего на окне, он насчитал около десяти сов, готовых немедленно доставить письмо в любой уголок Англии. Ещё несколько сов спали, и Стив решил, что те не так давно вернулись в совятню. Он выбрал самую неприметную сову — серого сыча, который сидел на насесте, насупившись. По сравнению с остальными птицами, сыч казался маленьким и походил на птенца, и, видимо, по этой простой причине ему не так часто доверяли доставку писем. Оплатив пергамент, конверт и доставку письма до магловской части Лондона, Стив подошёл к столику, стоявшему возле насеста с внезапно оживившимся сычом и начал писать письмо. Сыч нетерпеливо ухал у него над ухом. Старый друг помог достать билеты на благотворительный матч по квиддичу. Помнишь, после школы мы часто посещали подобные мероприятия? Было весело. Сразу же после матча мы отправляемся в небольшой отпуск на побережье, так что если хочешь встретиться и поговорить, буду рад тебя видеть в любое время и в любом месте. Тони передает привет и жаждет отведать твоего знаменитого песочного печенья с соленой глазурью (первый пункт в его списке желанных подарков на Рождество). С Рождеством! Стив несколько раз перечитал письмо и убрал его в конверт, затем поставил восковую печать почтового отделения и привязал письмо к лапе сычика. Тот, едва услышав адрес, вспорхнул и вылетел из помещения через небольшое отверстие в крыше. Одна из спавших сов, проснулась и громко ухнула. Волшебница, принимающая оплату, выбежала из-за стойки и принялась кормить очнувшуюся сову. Час спустя Стив встретился с Клинтом. В качестве места для встречи они выбрали тихую таверну, где варили пиво, в самой глуши Косого переулка. Бартон с большим удовольствием попивал медовое пиво, что совершенно не мешало ему следить за медленными жестами Стива, который рассказывал о том, что написал Нат письмо. — Ты попросил прощения? — спросил Клинт. Стив покачал головой. Извиняться в письме было ниже его достоинства, к тому же он до сих пор не мог понять, что же сделал не так, и это была ещё одна причина, по которой любые просьбы о прощении казались ему лишними. Если нет раскаяния, то в извинениях нет никакого смысла, о чём он и сказал Бартону, но тот лишь нахмурился и покачал головой. — Тогда зачем я здесь? — нервно показал Клинт, следом вцепился в кружку с медовым пивом и сделал несколько быстрых глотков. — Я хотел расспросить тебя об этом деле. Стив показал Бартону копию папки дела об ограблении аптеки. С собой он взял только несколько листов, но этого оказалось достаточно. Клинт быстро сообразил о каком деле идёт речь и сделал несколько замечаний по поводу внешности хозяина аптеки. — Он на крысу похож, — смеясь, жестикулировал он, — зато жена у него красивая. Она была свидетелем ограбления. — Почему расследование прекратили? — спросил Стив, стараясь скрыть своё недовольство за излишним интересом. — Мейс так велел, — спокойно ответил Клинт. — Хозяин ему родственник. Или вроде того. — Но тут же, — забывшись, воскликнул Роджерс вслух, — и неизвестное заклинание, и подозрительный список украденного, и противоречивость показаний, не говоря уже о совершенно пустом и явно откорректированном протоколе осмотра и... — Ничего не знаю, — вклинился Бартон. — Я выполнял приказ без лишних вопросов. Стив промолчал и протянул руку к кружке со своей порцией пряного напитка. Пиво в его кружке имело насыщенный янтарный цвет и пахло букетом разнообразных приправ, вроде гвоздики, и сушенными корочками апельсинов. Глядя в блестящую поверхность с едва заметной белой пеной по краям, Стив чувствовал себя одиноким волком, потерявшимся в незнакомом лесу и глядящим на один единственный ориентир — янтарный круг посреди темного неба. Как отбившийся от стаи зверь, он мечтал только о том, чтобы всё вернулось на круги своя. Чтобы не нужно было прятаться, покупать запрещенные зелья и неотслеживаемые портключи у тех, кого он когда-то арестовывал. Не нужно было контролировать каждое своё слово, разговаривая с друзьями. Чтобы не приходилось врать и подменять понятия в попытке отчистить свою честь и совесть. Бартон постучал его по плечу, и Стив вскинул взгляд. — Ты поступал так же, — напомнил он. Стив хорошо помнил, как, скрипя зубами, подчинялся приказам начальства, как время от времени нарушал правила и получал за это выговоры, но добивался хоть какой-то справедливости. Он смотрел на копию, лежавшую перед глазами, и пытался понять, тот старый Стив, тот парень, которым он был — бунтарь в душе и послушный мальчик снаружи — поступил бы по совести или согласно приказу? Зацепил бы его этот неизвестный отпечаток настолько, чтобы он бросил другие расследования? Вряд ли. Ведь если бы тот Стив всерьез был заинтересован в исходе дела об ограблении, он бы никогда не передал это дело Бартону. — Думаешь, этот след имеет отношение к Барнсу? — спросил Клинт. Стив еле заметно кивнул. — Дерьмо. Стив плохо помнил, как звучал голос Бартона, но отчего-то он знал, как прозвучало бы это разочарование из уст Клинта.