Поиски утраченного

25 декабря

На скромный взгляд Баки, Тони был отличным учителем. Он терпеливо отвечал на вопросы, спокойно повторял движения палочкой, когда Баки не до конца понимал технику, и не забывал его хвалить, пусть и в своей, слегка саркастичной манере. Старк терпел и приступы сомнения, которые Барнс безуспешно пытался скрывать, и возникающие на пустом месте неудачи. — Держи палочку так, словно это продолжение твоей руки, — раз за разом повторял он, и в какой-то момент Баки понял, что это не просто слова. Тони не пытался натаскать его на несколько самых важных заклинаний, потому что знал, что это лишь полумеры, от которых может и не быть толку. Поэтому Тони старался сделать всё, чтобы Баки чувствовал магию внутри себя, знал, как ей управлять, и был уверен в своих силах. Сложно было сказать, насколько хорошо Старк справился, но без всех его усилий Баки вряд ли бы согласился хлебнуть зелье, которое принёс Стив. От запаха этого зелья тошнило не меньше, чем от вида. Это была странная жижа цвета мокрого асфальта с синеватыми проблесками. Мысль о том, что в этой склянке только что утонул волос Старка, вызывала рвотный рефлекс, и Баки подумал, что, вероятно, стоило согласиться, когда Тони предложил плюнуть в сосуд с Оборотным зельем. — Как-то это сомнительно, — Баки потряс склянку, наблюдая за тем, как зелье сползает по прозрачным стенкам. — Не переживай, — подмигнул Старк и бегло глянул на Стива, стоящего позади, — Стив говорит, что я приятный на вкус. — Тони! — воскликнул Роджерс, но в его голосе куда больше слышалась усталость, нежели возмущение или стеснение. — Я бы отлично прожил и без этого знания, — пробормотал Баки себе под нос. Старк и Роджерс ещё какое-то время переглядывались и перешептывались. И хоть тема их беседы была довольно щекотливой, Баки не чувствовал себя третьим лишним. Куда больше его занимала склянка с зельем в его руках и фляжка, наполненная этим же содержимым, которую ему предстояло взять с собой. Всё это добро ему вручили ещё вчера в качестве подарка на Рождество и тогда же рассказали о том, что они будут делать дальше: ему предстояло перевоплотиться в брата-близнеца Тони Старка. — Время от времени откуда-нибудь да вылазит эта старая легенда о том, что в семье Тони мальчики всегда рождаются парами, — объяснил Стив ещё вчера за праздничным столом. Он поведал легенду, которая в Хогвартсе была главной сплетней о Старке. Раз в день кто-нибудь да судачил о том, что достаточно знаменитый в кругах волшебников Говард Старк отдал своего второго сына албанскому колдуну в обмен на какой-то древний, как сама жизнь, магический артефакт. Тони не смог ни подтвердить, ни опровергнуть этот факт, и от этого Баки чувствовал себя только хуже. Он всё ещё не понимал, кем должен быть, и боялся, что это и будет той самой причиной, по которой их «побег» провалится. — А нельзя просто сделать меня невидимым? — спросил Баки. — Так было бы гораздо проще, — протянул Тони и многозначительно посмотрел на Стива. — Было бы. Но у Министерства много способов сломать дезиллюминационное заклинание так, что мы об этом даже не узнаем, — возразил Роджерс. — Не хотелось бы снова тебя потерять. Обнаружить чары куда проще, чем понять, что волшебник использовал зелье. Баки снова взглянул на склянку с зельем, словно надеялся, что оно поменяло цвет и уже не пахло как гора протухших грязных носков. Но жидкость по-прежнему была мутной и жутко воняла, и в голове зародилась мысль, что это зелье можно использовать в качестве средства для отпугивания волшебной нечисти и паразитов. — А как ты будешь нас отличать? — поинтересовался Баки вдруг. Он почти набрался смелости, чтобы наконец глотнуть зелья, но в последний момент спасовал, решив выиграть немного времени для себя. — Мы повяжем тебе гриффиндорский галстук. В конце концов его оставили в одиночестве, дав двадцать минут на сборы, предупредив, что зелье нужно выпить перед самым выходом из дома. Большую часть отведенного времени он простоял перед зеркалом, разглядывая себя и запоминая, как он должен выглядеть. Криво подстриженные волосы торчали во все стороны, шрам под глазом был едва заметен, взгляд уже не казался таким уставшим, как в первый день пребывания в этом доме, да и цвет лица стал здоровее. И Баки боялся забыть всё это, ведь нет никакой гарантии, что его разум выдержит ещё один квест с потерей памяти и попытками вернуть всё на свои места. В этот раз оставленная одежда оказалась ему немного велика, и только носки оказались малы. Набрав в грудь побольше воздуха, он сел на кровати и выпил половину содержимого склянки. Он не почувствовал ничего, кроме ужасного вкуса. Пришлось сильно сжать зубы и прикрыть рот ладонью, чтобы не выплюнуть всё это прямо на пол. Горло обжигало, в носу застрял запах протухшей рыбы, напичканной благовониями, желудок издавал протестующие звуки. Хуже всего стало минуту спустя. Все тело Баки запульсировало, и он почувствовал, как его пальцы вытянулись. Кожа на руках обзавелась несколькими мозолями и порезами, ступни уменьшились ровно под размер носков. Он ощущал себя жидкостью, которую вливают в сосуд и которая заполняет собой всё пространство, подстраиваясь под заданную форму. Когда Баки в следующий раз взглянул на свои пальцы, то не узнал их. Страх бешеным зверем забился внутри, и он растерялся. Зачарованный, он смотрел на свою левую ладонь в поисках знакомых шрамов, но видел лишь потёртую местами кожу. Несмотря на то, что он знал, что за зрелище ждёт его в зеркале, колебался он долго. Рассматривал руки и пальцы, даже задрал штанину в надежде увидеть белый след от глубокого пореза, но на этом теле не было этих застарелых шрамов. Когда он встал с кровати, то почувствовал, что изменился в росте: картины словно проползли по стене выше, а шкафы выросли на пару дюймов. Орхидея, стоявшая на журнальном столике, оказалась ближе и её запах витал прямо у него под носом. Покосившись в сторону ванной комнаты, Баки потоптался на месте несколько секунд, а затем взял с подушки жёлто-бордовый галстук и шагнул навстречу зеркалу и своему новому отражению.

***

Баки путался в полах мантии. Та была непривычно длинной, и её низ украшали пыльные отпечатки подошвы ботинок из драконьей кожи. Гриффиндорский галстук прятался под тёплым воротником, сильно натянутая шапка скрывала брови и уши. Морозный воздух неприятно покалывал щёки, а покрасневшая кожа ощущалась как засохшая на открытой ране кровь. На плечах то и дело скапливался снег, и Баки, раздражаясь, нервно сметал его ладонью. Они шли по людной улице, время от времени выстраиваясь в одну линию, чтобы обойти играющих детей или остановившихся поболтать старых друзей. Баки изо всех сил старался не пялиться, но с желанием рассмотреть всё вокруг справлялся с трудом. Так он прошёл мимо двух книжных магазинов, аптекарской лавки и двери, над которой яркая вывеска мигала, зазывая посетителей (он был уверен, что за этой дверью творилось что-то незаконное), но остановился возле витрины с метлами. Двери и оконные рамы магазина «Всё для квиддича» были выкрашены в съеденный временем красно-бордовый цвет. Сквозь намытые окна Баки рассматривал внутреннее убранство магазина: ряды скоростных метел, вешалки со спортивной формой, стеллажи с мячами и всяческими сувенирами. Несколько девочек лет пятнадцати крутились возле новенькой спортивной мантии зеленого цвета с логотипом «Холихедских Гарпий». Два маленьких мальчика крутились возле витрины с сувенирами, пока их, по-видимому, мама выбирала спортивные штаны. Мужчина с бородой до ключиц рассматривал коллекционные снитчи, выставленные возле кассового аппарата. Странное желание прижаться ладонями к окну и с жадностью разглядывать выставленные на витрине мётлы отзывалось покалыванием в пальцах. Баки казалось, что что-то подобное с ним происходило когда-то давно. В его туманных, расплывчатых воспоминаниях рядом стояла мама в чёрной мантии и смешной шляпке с пером, её рука, которую Баки судорожно сжимал маленькими, детскими пальчиками, скрывалась под замшевой перчаткой в то время как от своей варежки он избавился по пути к магазину, выкинув её в сугроб. Сколько он простоял у витрины в реальном времени сказать было сложно, но пришел в себя только когда Стив, явно вернувшийся метров на сто назад, схватил его за плечо и потряс. — Всё в порядке? — спросил он с искренней заботой, разглядывая Баки так, словно искал физические увечья и стараясь не смотреть ему в глаза. — Да, — хрипло пробормотал Баки, порадовавшись, что Оборотное зелье не изменило его голос. — Почему здесь так много людей? — Идём, — вздохнул Стив и мотнул головой. Вдалеке, возле невысокой башни с часами, стоял Тони. Они прошли метров тридцать, прежде чем Баки получил ответ на свой вопрос. — Несколько игроков сборных Ирландии и Уэльса раздают автографы сегодня. Благотворительная акция в честь Рождества. — Игроки в квиддич? — Ага. Стив по-прежнему старался не смотреть на него. То ли это была такая игра, то ли глядеть на Баки, когда он выглядел в точности как Тони, было чем-то неправильным и непростительным. Баки не осуждал его за это — он и сам ускорял шаг, проходя мимо зеркальных витрин, лишь бы не видеть своё отражение, лишь бы не думать, что он снова не тот, кем был всю свою жизнь. Но Стив слишком суетился, прятал взгляд, оглядывался по сторонам, и интуиция била тревогу. — Я встретил Хаммера, — сказал Тони, как только они подошли к нему. — Я думал, этот сукин сын уехал в Америку и там салкашился. А он, видите-ли, приехал на Рождество к маме и не мог пропустить такой матч... — Матч? — заинтересовано переспросил Баки. — Что за матч? Стив нахмурился, и Тони улыбнулся. — Точно, это же сюрприз. И пока Баки осмысливал сказанное, собирая воедино всё то, что увидел и услышал, Стив и Тони перешептывались. Погрузившись в свои мысли, он только и видел, как меняются выражения их лиц, но никак не мог понять, что это может значить. У Стива разыгралась паранойя? Или собственная интуиция всё ещё работает, несмотря на годы заточения и мучений? Потерев нос, он отвёл взгляд от друзей и уставился на ближайшее строение: деревянный магазинчик с крыльцом, крыша над которым держалась на двух резных колоннах. На одной из них висела красочная афиша с изображением безлицых волшебников в квиддичной форме и с метлами в руках. Баки разглядел три слова: Уэльс. Ирландия. Арена. — Квиддич, — сказал он громко, и Тони со Стивом посмотрели на него. — Мы идём на матч? От волнения затряслись руки, а во рту пересохло, но Баки всё-таки сдержался и не вскрикнул от восторга, когда Стив кивнул. Губы растянулись в улыбке, волна тепла поднялась к щекам, отогнав ощущение прилипшей к коже корки. У него было так много вопросов: от логичных — вроде вопроса о соревнующихся командах, до пустяковых — о местах на трибунах и о том, присоединится ли к ним кто-нибудь ещё. Однако, он не стал зря сотрясать воздух, потому как на большую часть вопросов ответы нашёл сам. Оглянувшись, он разглядел ещё несколько афиш, висевших на разных поверхностях, и про себя отметил, что и там упоминаются только сборные Уэльса и Ирландии. Сопровождающих он тоже не ждал, просто потому что идти с ними было некому: Нат и Стив поругались, а Клинт, хоть и был тем, кто разоблачил следящих за домом волшебников, не изъявлял никакого желания помочь Стиву и Тони спрятать Баки. На странную Ванду, которую он видел всего раз, Баки тоже не ставил. До стадиона они добрались только через полчаса пешей ходьбы. Прежде Баки видел стадионы только на чёрно-белых снимках в «Ежедневном пророке» и несколько схем в пособии Стива по квиддичу. Реальность оказалась недалеко от представлений: огромное, овальное строение имело четыре колонны, тянущиеся так высоко, что стоя на земле и не разглядишь, есть ли там кто; крыши у стадиона не было, но что-то подсказывало, что где-то там есть волшебники, отвечающие за спасение от плохих погодных условий. Деревянный фасад был украшен зелёно-бело-оранжевыми флагами, и Баки понял, что они будут сидеть в ложах по соседству с ирландскими фанатами. Поднимаясь наверх по деревянным ступенькам, которые скрипели от каждого их шага, Баки наблюдал за немногочисленными болельщиками, которые занимали места, как вздумается. Волшебница с маленьким ребёнком перемещались с одной скамьи на другую в поисках то ли удобного места, то ли хорошего вида, а старый колдун, сжимавший губами сигарету, прислонился спиной к перегородке между рядами и устремил свой взгляд к небу. Они поднялись ещё на несколько ступенек выше и вышли на пустую площадку с тремя скамейками, огороженную невысоким забором. Вид отсюда открывался неплохой: без труда можно разглядеть бегающих по полю судей, выставленные у входа в раздевалку мётлы, закреплённые на специальной подставке, и скучающих, одетых в лимонно-зелёные одежды лекарей, сидящих на широкой скамье. — Не самые лучшие места для наблюдения за матчем, — признался Стив, глядя по очереди то на Тони, то на Баки. Звучал он так, словно извинялся за неудобства и за неправильные места с плохим обзором. — Но что было. Тони так улыбался, глядя на Стива, что Баки почувствовал себя третьим лишним. В общем-то, он и был тем, кому не следовало бы находиться здесь. Чтобы не смущать друга, он отошел в сторону и встал возле перил, схватившись за них руками, и продолжил рассматривать стадион. Он увидел комментаторскую будку, несколько громкоговорителей, закрепленных на высоких колонах, и бродящих по трибунам напротив продавцов еды. Газон внизу зеленел, как будто сейчас солнечный июль, а не холодный декабрь. Каждая деталь приводила его в восторг. Вдыхая морозный воздух, Баки чувствовал себя живым. Не то чтобы прежде он считал, что давно умер, но после стольких лет в плену, он наконец мог просто стоять и любоваться всем вокруг. Этот глоток свободы кружил голову, хотелось улыбаться, не переставая, и пробежать сотню метров, крича что-нибудь в воздух, как обычно делают безумцы. Но где-то за его спиной всё ещё стояли Стив и Тони, которые многим рисковали, приютив его, а теперь ещё и спасают. Подумав об этом, Баки взгрустнул и развернулся. Как ни странно, но Старк и Роджерс всего лишь сидели рядом и о чём-то тихо перешептывались. Может, это было глупо, но Баки ожидал увидеть смущенные лица, неуклюжие обнимашки и неловкие поцелуи, а не двух секретных агентов. Сколько же он всего пропустил, раз думал, что стоит отвернуться от этих двоих, как они будут вести как подростки. — Спасибо, — хрипло отозвался он и тихо проследовал на свободное место на скамье рядом со Стивом. — Мне очень жаль, что я порчу вам свидание. — Это не свидание, — сказал Тони, следом добавив: — К сожалению. Да и уж кто-кто, а ты точно бы нам не помешал. Мы жили в одной комнате в Хогвартсе, я давно научился тебя не замечать. Стив не выглядел таким уверенным, каким был Тони, но с последними словам явно был согласен и не смел ему возразить. Зато не постеснялся напомнить Баки о необходимости каждый час делать глоток из фляжки с зельем. — Скоро сюда подтянутся и остальные волшебники, — тихо сказал Стив, когда Баки спрятал фляжку, — так что никто ничего не заметит. Я буду приглядывать. — А что, если я потеряюсь в толпе? — спросил Баки. — Просто действуй по инструкции. У тебя есть всё, что нужно, чтобы сбежать, и оказаться там, где мы тебя найдём. Их небольшая площадка быстро заполнилась волшебниками разных мастей. Баки старался вести себя естественно и не разглядывал всех, кто проходил мимо, под лупой. Он наблюдал, запоминая детали вроде смешной шляпы-котелка или мантии с вышитым на ней рисунком метлы. Когда на их трибуне начали продавать еду, Тони тут же купил всем перекусить: хот-дог и горячий чай для Баки, овощной рол и кофе для Стива, а для себя какой-то пирожок и безалкогольный глинтвейн, запах которого был таким сильным и ярким, что витал прямо у Баки под носом. К тому времени, как начался матч, Баки ещё дважды пил зелье из фляжки. Приветственное шоу затянулось, а волшебники всё продолжали подтягиваться: запыхавшиеся и растрепанные, они словно забыли о собственных планах или вовсе оказались здесь случайно. Последние поднимались по ступенькам с потерянными лицами, не понимая, где находятся. Ирландцы предсказуемо появились на поле в зелёной форме, и волшебники вокруг встрепенулись, поднимаясь с насиженных мест. Баки слышал крики и свист, к которым с большим рвением присоединились и Тони со Стивом. Под общим наплывом, он решил не выделяться из толпы и тоже встал, но ничего не кричал и тем более не свистел. Уэльская команда носила форму королевского красного цвета, и вышла на поле под громкий гул толпы. За самим матчем Баки наблюдал с интересом. Подмечал движения участников команд и приходил в полнейший восторг от проделываемых игроками трюков. Несмотря на то, что приходилось высоко задирать голову (и Баки наконец понял, зачем старый волшебник без устали смотрел в небо), чтобы всё увидеть и ничего не пропустить, ему нравилось всё происходящее: от шумной толпы и громких возгласов комментатора до красивых и хитрых приёмов, которые выполняли игроки. — Смотри, Стив, — сказал Тони слишком громко в попытках перекричать толпу, — сейчас они сделают «Голову ястреба». Через несколько секунд охотники валлийской сборной выстроились в колонну в форме стрелы и стремительно направились к ирландским воротам. Ирландский загонщик чуть не сбил с метлы своего же ловца, отклоняясь от шествия. Второй загонщик метался возле вратаря и попытался отбить квоффл, но промахнулся и ударил приблизившегося к нему охотника по руке. В конце концов, сборная Уэльса забила гол, а судья объявил двадцатиминутный перерыв для оказания медицинской помощи пострадавшим. — Как ты это понял? — спросил Баки у Тони, держа фляжку в руках. На губах всё ещё ощущался противный вкус зелья, но он старался делать вид, что отпитый им напиток такой же вкусный, как божественный нектар. — Что? — Про «Голову ястреба». — С такого ракурса, какой у нас, этот прием всегда легко распознать, — начал Тони и объяснил про занимаемые игроками позиции, про технологию сцепления шествия в «стрелку» и про то, почему с мест повыше все эти знаки остаются незаметными, а в конце, обратившись к Стиву, спросил: — Ты ведь тоже это заметил, да? Стив стушевался и покраснел, но кивнул. Для человека, который приятно проводил время, он выглядел слишком уж напряженным, а вопросы Тони о квиддиче и вовсе превращали его в неспособный произнести ни слова каменный бюст. Баки подозревал, что в «КВИДДИЧ ДЛЯ ЧАЙНИКОВ» не рассказывалось о профессиональных приёмах и стратегиях, отчего Стив и чувствовал себя неловко. Старк похлопал его по плечу и лучезарно улыбнулся. Роджерс накрыл его ладонь своей и, опустив их вниз, крепко в неё вцепился. Выражение лица Старка поменялось в один миг: от радости не осталось и следа. Он нахмурился, губы сжались в тонкую полоску, и взгляд стал таким строгим, серьёзным, что даже воздух сделался тяжелым и вязким. Дыхание потяжелоло. И хоть никто и ничего ему не говорил, Баки понял: это был знак. Знак, что что-то происходит; что их план, вероятно, пойдёт не так гладко, и что, возможно, им придётся разделиться. Они много раз обсуждали детали будущего побега, и Стив называл это крайней мерой, к которой очень надеялся не прибегать. Торопливо спускаясь по лестнице, Баки старался не потерять из виду Тони и Стива. Им навстречу попадались довольные, краснощекие волшебники с едой и напитками в руках. Баки извиняюще улыбнулся, врезавшись в волшебницу в милой зеленой шляпке, из-под которой торчали светлые завитки локонов. Она попыталась что-то ему сказать, вероятно, узнав в нём Тони, но Баки грубо оттолкнул её в сторону и побежал за друзьями. Только выйдя со стадиона, Баки смог отдышаться. Тони и Стив разговаривали тихо, но он всё равно их слышал. От каждого слова по коже бежали мурашки и тряслись поджилки. — Когда ты их заметил? — Пока ты наблюдал за финтом Вронского в исполнении Джонни Шторма, — фыркнул Стив недовольно. — Я же говорил, что буду присматривать. — Надо было линять раньше. — Знаю, но... — И не ждать чуда, Стив. — Но я написал Нат! — И что? Мы не можем полагаться на кого-то, кроме нас двоих. — Я знаю, Тони, знаю, но сейчас нет никакого смысла это обсуждать. У нас на хвосте минимум трое. — Придётся разделиться, — угрюмо ответил Старк и повернулся Баки. — Ты как? — Готов, — кивнул он уверенно. — Тогда чмокни Стива на прощанье и расходимся в разные стороны. — Что? — в унисон вскрикнули Баки и Стив. Старк оставил на правой щеке Стива поцелуй и быстро ретировался в сторону Косого переулка. Баки понял, что всё это – один большой отвлекающий маневр. Так что он поступил точно так же, как и Тони: оставив размытый поцелуй на щеке друга — и выругавшись про себя — поспешил в сторону жилого квартала. Баки не оглядывался. Он откуда-то знал, что это только привлечёт ненужное внимание, и те, кто преследовал его (а он был уверен, что кто-то бежит за ним по пятам, прячется, делая вид, что его присутствие здесь — невероятная случайность), без всяких подсказок знали, где следует его искать. Всё, что он мог — торопливо идти по улице, высматривая номера домов и небольшие группы людей, в которых можно было бы затеряться. Его тело пробивала дрожь. Несмотря на окутывающий его мороз, всё тело вспотело. Рубашка и майка неприятно липли к телу, как если бы кто-то шутки ради намазал их мёдом. Ноги заплетались, словно он хлебнул огневиски перед выходом со стадиона. В голове выдернутый из воспоминаний голос Стива диктовал инструкцию, первый пункт в которой был самым простым. Всё, что требовалось, это спрятаться в проулке и ждать. Так что Баки кружил, надеясь найти подходящий проулок, чтобы скрыться. Солнце склонялось к горизонту. Вдалеке виднелись тучи, и Баки надеялся, что пойдёт снег, но особо на это не рассчитывал. Он знал, что чтобы скрыться, ему нужна диверсия. Неожиданное препятствие, которое поставит преследователей в тупик и заставит пойти в обход, одновременно с этим и выиграет для него несколько драгоценных минут. Сделав глубокий вдох, он ловким движением вытащил волшебную палочку из потайного кармана мантии и, проходя мимо дома с забором из вечнозелёной изгороди, наложил заклинание Гербивикус. Точно такое же заклинание попало в живую изгородь дома через дорогу. Баки поспешил дальше. Он вышагивал под бешеный стук сердца, как под торжественный марш. Голову не отпускал и не пытался нарочно спрятаться, но взглядом искал подходящее место, которое пока, увы, ему не встречалось. Проблема этого квартала была в том, что каждый дом стоял отдельно от другого, а между ними простиралось огромное пустое пространство, где при желании можно было бы поставить ещё один дом. Должно быть, здесь жили те волшебники, которые могли себе позволить платить за всю эту роскошь — ухоженные газоны, средневековые особняки и полное отсутствие магазинов, которые привлекали бы лишнюю публику. Вокруг стремительно растущих изгородей собирались люди. Баки слышал их тревожные голоса, ощущал суматоху, как если бы был свидетелем недоумения волшебников. Он боролся с желанием обернуться и встретиться взглядом с теми, кто преследовал его. Он был готов столкнуться со своим страхом, был готов отразить атаку, был готов напасть сам, но не собирался просто сдаваться. Впереди проглядывалась тропинка, ведущая к стоявшим теснее друг к другу домам, и он намеревался добраться до туда без происшествий. Ему пришлось применить Гербивикус ещё несколько раз, незаметно раскидывая заклинания, но преследующие его шаги не утихали. Он слышал их даже сквозь шум крови в ушах, слышал и бежал прочь, всё ещё придерживаясь инструкции, которую ему дал Стив. «Спрячься и жди». На спасительную тропинку он вышел, прячась за разросшейся от его заклинания изгородью, потрусил вверх по небольшому холму и вскоре его ноги коснулись выложенной камнями дорожки. Снега здесь было больше, некоторые сугробы казались такими крепкими, что Баки обходил их стороной, даже не пытаясь сломать. Однако через несколько шагов он пригнулся, когда очередной сугроб перед ним разнесло заклинанием, и пришлось ускорить шаг. Заклинания всё чаще и чаще попадали в сугробы перед ним, сбивая его с толку и с курса. Людей в его поле зрения не было, но он по-прежнему не оборачивался, шёл вперёд и надеялся, что где-то там впереди для него найдётся ямка. Вот только у преследующих его волшебников было другое мнение. Баки поздно понял, что его прижали с двух сторон, поймали в ловушку и загнали в клетку как трусливого зверя. Первое, что он сделал, забившись в угол между двух домов, наложил несколько слоев щитовых чар, в том числе самых простых, на которых Стив сосредотачивал особое внимание. Его руки тряслись, но он не переставая бормотал заклинания. — Протего тоталум. Сальвио гексиа. Оглохни, — повторял он, надеясь, что что-нибудь да сработает. Вот только он знал, что его противник — тот самый мучитель — найдёт лазейку и сломит щит. Он хотел было воспользоваться дезилюминационными чарами, но понятия не имел, как правильно наложить это заклинание на себя. Первый столб его уверенности пал, когда зелёный луч заклинания поджарил один из щитов. Баки не видел это на яву, но ощущал, и из-за страха забормотал ещё быстрее. Палочка великолепно слушалась его, пропуская через себя всю магию, которой он владел, но так же она чувствовала и его страх, который ослаблял магию. — Он там, — крикнул кто-то, и новый луч впился в построенный с таким трудом щит. Баки затрясся. Он вспомнил, что у него за пазухой лежит портключ, которым Стив, уверенный, что друг сможет за себя постоять, велел воспользоваться строго после восьми вечера, и тут он понял, что отступать не в коем случае нельзя. Набравшись смелости, он поставил перед собой новый щит и стал терпеливо ждать. Через минуту перед ним появилась человеческая фигура, укутанная в тёмную мантию, и у Баки скрутило желудок. Он знал эту походку, тихие шаги, как знал и эту выправку, манеру держать голову прямо, выпячивая вперед подбородок. Он закрыл глаза на несколько жалких секунд, напоминая себе, что это не клетка и отсюда можно сбежать, а когда вновь взглянул на мир, то ужаснулся, увидев своё лицо. Это было не зеркало, нет, он всё ещё выглядел, как Тони Старк, во всяком случае по-прежнему был ниже ростом и не жаловался на размер обуви, но прекрасно знал, что глаза его не обманывают. Этот взгляд, с которым мучитель не раз смотрел на него, разжигал в нём ярость и в то же время пугал. Перед глазами вновь заплясали искры, как если бы он долго смотрел на солнце, прежде чем опустить веки. В его случае солнце было совсем не причем. Сжимая палочку, Баки готовился ударить. Тони научил его парочке трюков. Лишь бы на них хватило сил. Через несколько секунд появилась ещё одна фигура в мантии, но на этот раз под капюшоном скрывалось миловидное личико Жука, но и это не делало ситуацию проще. — Давно не виделись, — сказал тот, который носил на себе его лицо, — не так ли, сто седьмой? — Импедимента, — выкрикнул Баки и чересчур уверенный в себе Жук затормозил. — Петрификус Тоталус, — кинул он следом, и Жук свалился на землю. — Новенькие вечно долго думают, — с противной улыбкой сказал мучитель с его лицом. — Он мне не нужен, я справлюсь с тобой сам. Пока мучитель кидал в него одно заклинание за другим, Баки только уворачивался. Он вспоминал некоторые советы для будущих вратарей из книги «КВИДДИЧ ДЛЯ ЧАЙНИКОВ», которые помогали предугадывать, куда ударит заклинание. Он всё ещё использовал щитовые чары, но с каждым разом щит становился всё тоньше и слабее и приходилось вызвать новый в надежде, что в этот раз получится лучше. Баки выигрывал время. Он думал, искал лазейки и гадал, что можно сделать дальше. Его противник явно был сильнее, и не только магически, а палочка самого Барнса нагревалась со страшной силой, как будто напоминая о том, что она не всесильна. Он перебирал в голове все заклинания, которые они тренировали с Тони, но ни одно из них не казалось Баки подходящим. Если бы борьба была равной, он непременно выбрал бы что-то, что нанесло бы его противнику непоправимые увечья. Однако, чтобы пойти в атаку, надо убрать щитовые чары, служившие ему единственным средством обороны. Решение проблемы пришло ему в голову совершенно неожиданно. Если прежде он старался делать всё бесшумно, то сейчас решил, что наконец пришло время устроить грандиозный праздник пения и грохота. — Авис, — крикнул он, направил палочку за плечо противника. В воздухе появилась стая из семи светло-голубых птичек. Указав палочкой на ноги замешкавшегося мучителя, Баки продолжил: — Инкарцеро, — веревка вырвалась из конца его волшебной палочки с силой обвилась вокруг ног. — Оппуньо! Синие птицы набросились на мучителя и стали клевать его лицо. Тот закричал, замахал рукой, пытаясь отогнать раздражителей, и Баки запустил в него ещё одно заклинание. — Экспелиармус! — крикнул он и победно поймал палочку, что выскользнула из рук противника. А потом он устроил взрыв. Из-под белого покрывала снега начали вырываться огромные куски грязной земли, стоявший рядом с мучителем мусорный бак загорелся, и Баки, воспользовавшись моментом, рванул со всех ног. Он бежал, не оглядываясь, и тяжёло дышал. Уши заложило, но он всё ещё слышал удаляющиеся крики. Он знал, что радоваться раньше времени — дурной тон, но не мог иначе, ведь, отразив эту нелепую атаку, он избежал очередного плена и долгих мучений, от которых он, скорее всего, умер бы. Когда запал стих, Баки вспомнил инструкцию Стива. Голос друга нервной дробью забил в голове. К тому же он почувствовал, как переставало действовать Оборотное зелье. Обувь давила, рубашка и майка повисли, вот только рост ещё не вернулся в норму. Останавливаться и пить зелье на ходу было рискованно: его могли настигнуть сзади или поймать в другую ловушку. Недолго думая, он завернул к первому же попавшемуся дому и в кого-то врезался. Он вцепился в предплечья незнакомца, и они вместе упали на холодную землю. Боль пронзила левую руку. Баки нависал сверху, тяжёло дыша, и никак не мог подняться. Погоня, драка и побег выбили его из колеи, но он не собирался сдаваться. Если кто-то его караулил и он попался в ловушку, то теперь перед этим «кем-то» у него было преимущество. Однако лежавший на снегу парень выглядел удивленным, испуганным и озадаченным одновременно. В его мантии были намешаны тёмно-синие и бордовые цвета. Из-под чёрно-жёлтой шапки торчали каштановые кудри. Карие глаза казались необычайно большими и очень красивыми, а кожа в их уголках покраснела то ли от мороза, то ли от какой-то аллергии. Парень всматривался в лицо Баки, словно пытался найти подсказку. Его взгляд чувствовался повсюду, но не раздражал. Он то глядел на торчащий после драки гриффиндорский галстук, то рассматривал старую мантию, то и вовсе смотрел прямо в глаза. Видел ли парень, как изменяется лицо Баки? Изменилось ли оно вообще или Баки по-прежнему выглядел как брат-близнец Тони Старка? Как назло по близости не было ни одной отражающей поверхности, чтобы понять хоть что-то, а собственные чувства его подводили. — Джеймс? — вымолвил парень под ним. Голос звучал хрипло, тихо, но внутри что-то отозвалось. Остатки память встрепенулись совсем как тогда, когда он впервые услышал Стива. Никто не называл его по имени, напомнил Баки сам себе. — Т-ты меня знаешь? — задыхаясь, переспросил он. Парень неуверенно кивнул, глядя на него как на того, кто восстал из мёртвых. — За мной гонятся. Поможешь мне сбежать?