насоюн хочитэчо

— Омежки вперёд, — в голосе альфы звучала насмешка, а кивок головы был слишком уж снисходительным, но Чимин почему-то так растерялся, что ему не оставалось ничего кроме как молча подчиниться и войти первым в учтиво открытую дверь. — Здравствуйте! Извините, я…мы опоздали, разрешите зайти, — Чимин поклонился. — Да, мы вас ждали, садитесь, — низко и властно сказал стоявший у доски альфа и махнул в сторону парт. Созданное его рукой движение воздуха донесло до Чимина морозный запах, который вкупе с глубоким голосом его обладателя неприятно повысил уровень тревожности омеги. Он быстро огляделся, сразу цепляя неистово машущего обеими руками Джина и удивительно спокойного Хосока, который, кажется, смотрел сквозь Чимина. — Что застыл-то? —встреченный в коридоре альфа напомнил о своём существовании за спиной Чимина. Омега приветственно похлопал Хосока по плечу, когда проходил мимо парты. Вместе с бетой за ней сидел беловолосый альфа, уронивший голову на сложенные перед собой руки. — Правда, не стоило ни на что надеяться… — совсем тихо напомнил себе слова Соён Хосок, не отводя взгляда от парня, зашедшего вместе с Чимином. — Ну ничего себе! Три минуты в универе, а уже какие-то мы появились, — Джин кокетливо передёрнул плечами, оглядывая друга. Как и всегда после смен тот выглядел помятым. — Ой, отстань. Это наш препод? Какой-то стрёмный. И пахнет от него так… стрёмно, — Чимин украдкой глянул на пугающего субъекта в очках. — Не всем же быть такой сладкой булочкой, как ты, Чиминка, — заявил Джин в несколько раз громче допустимого. Допустимым было бы не произносить эту нелепую вариацию его имени вовсе. К своему ужасу Чимин заметил, что притворявшийся спящим альфа за партой Хосока хмыкнул. — Я уничтожу тебя, Ким Сокджин, так и знай, — яростно зашептал оскорблённый омега и потом гораздо тише добавил, кивая в сторону хмыка: — А это вообще кто? Хосок с ним знаком? Ты вроде ничего такого не рассказывал. — Спать меньше надо! Может, я рассказывал, а ты просто сопел уже в две дырочки. Вот и старайся после такого неуважения, — Джин, не желавший признаваться, что и сам был бы не прочь узнать как этот молчун проник незамеченным, необратимо набирал скорость словоизвержения и звукоусиления. — Столько всего я нарыл специально для тебя, о друг, а ты каждый раз в двенадцать вечера превращаешься в тыкву! С тобой вообще разговаривать невозможно. Я как это терпеть должен? Вот и живи теперь в неведении, несчастный, сам виноват! Даю Хосокову голову на отсечение, что ты тогда уже не слышал ни слова и про этого стрёмного препода! Чимин сделал страшное выражение лица, заметив, что на них обернулись все, кроме спящего блондина, а «стрёмный препод» медленно поднял глаза и швырнул в шумную парочку ледяной взгляд поверх очков. — Раз про меня вы уже наслышаны, буду рад познакомиться и с вами. Ровный голос заполнил самую тихую из всех тишин, в которых только доводилось бывать Чимину. — Но сначала, Вы… Да-да, Вы, — обращение в сторону альфы с татуированной рукой, — пересаживайтесь вперёд. — Что? Что за детский сад? — Я жду. Все присутствующие в аудитории не сговариваясь подумали об одном и том же: как можно обладать такой подавляющей аурой? Каждым движением показывая своё негодование, альфа подчинился и встал со своего места в конце ряда. — Да, вот сюда, за первую парту, к альфе…. Простите, к ом… гхм…бет… э… — широкий лоб прорезали складки непонимания. Преподаватель стоял у парты молодого человека, но не мог учуять вообще никакого запаха. Он вопросительно посмотрел на студента. — Моё имя Ким Тэхён. Остальное не так важно, я полагаю, — уверенно и почти так же холодно прозвучало от юноши, рядом с которым уже уселся альфа, метавший молнии из глаз. Джин, Чимин и Хосок переглянулись, демонстрируя друг другу красноречивые лица. Им явно не предстояло учиться в коллективе мальчиков-зайчиков. — Так, начнём по списку. Постараюсь запомнить всех в ближайшие дни. Ким Тэхён, Чон Чонгук, Ким Сокджин, Пак Чимин, Чон Хосок. Намджун коротко каждому кивал, пытаясь в своей памяти привязать нужное имя к конкретному месту в аудитории. Напряжение в воздухе ещё ощущалось, так что он счёл неуместным просить каждого рассказать о себе, как собирался сделать изначально. Поэтому закончив с формальной перекличкой, развернулся к своему столу, чтобы вернуть список на место. — Вы не назвали меня, — блондин рядом с Хосоком нехотя поднял руку. — В этой группе числятся пятеро студентов. Вероятно, Вы ошибл… — Свяжитесь с руководством и уточните, — альфа склонил голову на бок и устало вздохнул. — Ваше имя? Я впишу, а разбираться буду после окончания занятия. — Мин Юнги. Во время рассказа Ким Намджуна о правилах и порядках университета, о планах на предстоящий семестр, о его собственных методиках преподавания английского языка, и прочих несомненно важных вещах, которые так ловко пролетали мимо ушей, Чимин по очереди оглядывал всех одногруппников, пытаясь вспомнить всё, что рассказывал ему о них Джин. Теперь, когда все эти истории обрели и материальную оболочку, можно было приступать к составлению первого впечатления. Заниматься таким увлекательным делом в одиночку не хотелось, и Чимин придвинулся ближе к Сокджину. — Ну, что думаешь? — Думаю, хотел бы, чтобы меня оставили после занятий, you know, — по лицу Джина расползлась пошленькая улыбочка, а брови пустились в энергичное подскакивание. — Фуу, ты же не серьёзно? — Чимин скривился и надеждой посмотрел на друга. — С каких пор тебя привлекают недоброжелательные старцы? — Старцы, ага, — Джин закатил глаза. — Я уже давно не такая малявка, как ты, забыл? Англичанину на вид лет двадцать пять, значит, он старше меня всего на каких-то три с половиной года. — Мне вас рассадить? — Намджун нахмурился, отставляя допитую бутылку из-под воды. Любой шум отдавался болезненными ударами в голове. Соджу — зло. Джин и Чимин сложили ручки на парте и выпрямили спины, притворяясь прилежными учениками. — Предлагаю захватить Хосока и посидеть у нас вечером, — еле слышно шепнул Джин, не поворачивая головы в сторону соседа. — И Чонсу позовём! Чимин хитро улыбнулся кончиками губ, в такие моменты им руководила внутренняя сваха. Он оторвал уголок листа своей тетради и через минуту подкинул записочку Хосоку. Тот сразу обернулся и с классической маниакальной улыбкой начал кивать как китайский болванчик. Преподаватель явно был чем-то озадачен или недоволен, но Чимин не мог понять, что конкретно не так с Ким Намджуном. Будь они в другой обстановке, он подумал бы, что альфа просто мучается похмельем — опустошил уже две бутылки воды, говорит негромко и едва заметно морщится от резких звуков. Конечно, Чимин не стал развивать это глупое предположение в своей голове, ведь окажись оно правдой, выдало бы тотальный непрофессионализм преподавателя. А Намджун выглядел профессионалом. Омега был убеждён, что этот альфа профессионально доводит студентов до слёз на экзамене. Он всё ещё одним своим видом заставлял Чимина волноваться, а говорил так, что хотелось натянуть на себя термобельё и завернуться в пуховые одеяла, чтобы не мёрзнуть от ледяной стали его голоса. Поэтому Пак завис, когда «стрёмный препод» поправил очки, улыбнулся широкой улыбкой с очаровательными ямочками и выдал: — Я сообщил вам всё, что должен был. А теперь давайте сделаем наше первое совместное фото! Может, кто-нибудь захочет заняться оформлением классного уголка? — Намджун понял, что сказал совсем не то… — Простите? — Гхм… Это на случай… на случай, если вы скучаете по школе… — он прекрасно отдавал себе отчёт в том, какой бред сейчас заливает в уши опешившим слушателям, но тем не менее, спрятав под стол мгновенно вспотевшие ладони, он продолжил вновь понизившимся голосом: — Университет заботится о том, чтобы ваш переход к новой обстановке был наиболее комфортным. Создание так называемого классного уголка, как это было у вас в школах, является одним из инструментов достижения этой цели. Юнги и Хосок, окончившие школу два года назад, переглянулись, чтобы удостовериться, что никто из них не нуждается в этой сомнительной затее. Джин, получивший свой аттестат ещё на год раньше этих двоих, откинулся на спинку стула и по-отцовски оглядел детишек из этого лягушатника. — Я вижу, вы не заинтересованы в этой идее. Что ж, но фото сделать всё равно придётся — пригодится потом для выпускного альбома. Давайте. Намджун незаметно вытер влажные от пота руки о штаны и достал телефон, развернулся спиной к аудитории и стал пытаться уместить всех присутствующих в селфи. Все, кроме Юнги, который не изменил своего безразлично-усталого выражения лица, на удивление поддержали идею и стали махать руками и улыбаться. Даже Тэхён позволил себе сдержанную улыбку и изобразил двумя пальцами букву V. — На этом всё. Рекомендую вам поспешить в библиотеку, пока туда не набежали все первокурсники этого мира. С завтрашнего дня начнутся полноценные пары согласно расписанию. До встречи! Альфа с первой парты взял свой рюкзак и стремительно покинул аудиторию. «Чон Чонгук, — решил потренировать память Намджун».

***

— Я дома, но заскочил буквально на секунду, — по простенькому однонотному запаху банана Чонгук сразу понял, что Харин в квартире. — Я купила морковный торт, — раздалось с кухни. Чонгука умиляло её желание подсунуть ему любимый овощ в любом виде. Нужно будет сказать ей, что помимо моркови ему ещё и банановое молоко нравится. Может, именно поэтому он и оставил в качестве прислуги омегу, встреченную полгода назад у продуктового магазина. Харин родилась и выросла в очень бедной семье, которая оказалась не способна дать девочке хорошую жизнь, о которой та мечтала. В тот день девушке хватило денег только на рис и капусту, а желудок скручивало от одного только вида свежеиспечённых булочек в витрине магазина. Чонгук завёл разговор с пахнувшей бананом омегой, по ходу диалога отмечая её приятную внешность и миниатюрную фигуру. Они обменялись номерами телефонов, и через пару дней Чонгук позвонил ей и предложил работу. Чем принимать в прислугу рекомендованного матерью человека, который непременно будет докладывать ей всё о жизни сына, уж лучше самому выбрать себе согласную на всё омежку. А Харин и правда быстро полюбила деньги Чонгука так, что готова была исполнять любые прихоти хозяина. К тому же Чон не приказывал ничего, что Харин сама не захотела бы сделать. Кроме мытья посуды, конечно, потому что это занятие портило девушке маникюр, на который она начала тратить немалые суммы. Мама Гука была в ужасе от такой простолюдинки. Ведь в их с отцом доме даже простые уборщики обладали хотя бы двунотным запахом. А тут банан. Не банановый хлеб, не банан в карамели, не банановый коктейль — просто банан. Чонгук сумел убедить мать, что Харин отлично справляется со своими обязанностями на кухне (хотя на самом деле, она справлялась со своими обязанностями только в спальне) и выгонять девушку лишь из-за того, что она по сути безродна, нет необходимости. Однако брезгливость к однонотным простолюдинам унять было невозможно, поэтому омеги старались всячески избегать встреч. Что, впрочем, было только на руку Чонгуку. — Интересно, как отреагируют предки, когда узнают, что мы с Хосоком попали в одну группу, — Чонгук невесело усмехнулся. — Почему они должны реагировать? Кто он такой? — Харин было откровенно плевать, она спрашивала, просто чтобы создать видимость диалога. — Да так… Не важно.        Перед уходом Гук оставил Харин конверт с внезапной премией, который она взяла, не отводя взгляда от экрана новенького смартфона. Девушку более чем устраивала такая жизнь.

*

— Чон, мать твою, Чонгук! — альфа еле различал вопли друга из-за гремящей музыки. — Сколько ещё нам тебя ждать? Ты свой день рождения собираешься праздновать? — Я буду через двадцать минут, не накидайтесь там раньше времени, — хмыкнул Гук и сбросил входящий звонок.        В этом году родители из-за важной сделки не смогли устроить традиционно-спокойное празднование дня рождения сына. Поэтому после недолгого телефонного разговора с ними, Чонгук ехал в клуб, где намечался традиционно-роскошный отрыв в честь его восемнадцатилетия. Бомгю, ответственный за все вечеринки друзей, всегда устраивал шумные, пьяные, безбашенные тусовки. Неизменно текли алкогольные реки, на берегах которых текли и симпатичные омеги, заприметившие богатых красавцев. Чонгук вдавил педаль газа в пол и улыбнулся, предвкушая веселье. Себе на день рождения он подарит парочку омежек из клуба и прогул второго учебного дня в универе.

*

— Как ты так рано освободился? — Чонгук вышел из машины и пожал руку встречавшему его на парковке Бомгю. — Ты же собирался к своему пупсику ехать. — Пупсик никуда не денется, я тебя умоляю, — Бомгю скривил лицо и махнул рукой. — Он мне вчера опять высер устроил, пусть подумает о своём поведении. Пошли реще, я там таких омежек нам нашёл. Альфа сунул Чонгуку бутылку чего-то горлосжигающего, чтобы младший не отставал от пьянства, и потащил его внутрь клуба. Гука веселило отношение Бомгю к его «пупсику», имени которого он никогда не называл, и удивляло, как он так мастерски умел скрывать все свои похождения, раз они с этим тайным омегой уже почти пять лет вместе. Но размышления о верности парочек покинули Чонгука сразу же, как только на нём повис изящный омежка с упругой задницей. Бомгю как всегда не подвёл.

***

«Чон Чонгук, — решил потренировать память Намджун, — с ним Ким Тэхён.» — Всего доброго, — попрощался юноша и не спеша вышел. — Давайте позовём моего друга тоже! Юнги классный, — Хосок тюкнул альфу кулаком в плечо. — Жить надоело? Я впервые тебя вижу, окей? Никуда я с вами не пойду, — Мин отказался недовольным, слегка хриплым голосом. — Так, я звоню Чонсу! — Чимин оживился и начал искать номер в телефоне. — Да кому нужен этот Чонсу, опять начнёт клинья подбивать, оно мне надо? Мы же друзья, зачем он это делает, а, Хосок? Намджун старался запомнить каждого из компании, но взгляд неизбежно спотыкался на Сокджине, который был громче, разговорчивее, симпатичнее… То есть, Намджун хотел подумать, что Сокджин был громче, разговорчивее, взрослее, чем его товарищи, взрослее. И кто такой этот Чонсу, интересно? Когда шумная троица и Юнги вышли в коридор и закрыли за собой дверь, Намджун растёкся в своём кресле, шумно выдыхая и расстёгивая верхние пуговицы рубашки. Альфа радовался, что оделся в чёрное, потому что вспотел он как чёрт. Что такого Ким сделал в прошлой жизни, что теперь ему приходится проходить через эти стрессы? Он ведь просто хотел работать с малышами в начальной школе…

***

Намджун с отличием закончил старшую школу, без проблем поступил в педагогический университет, который так же принёс ему красное свидетельство о безупречно пройденном обучении. Все пророчили ему блестящую карьеру, ведь встретить альфу в этой области — редкость; но сам Намджун не собирался взбираться на педагогический Олимп, его мечтой было видеть увлечённость и радость в глазах детишек, с которыми он возился бы с первого по шестой класс. Такие стремления озадачивали доброжелателей альфы, а лица их неизменно приобретали сочувственные выражения. Растрачивать свои способности на малоперспективное занятие — это ещё полбеды, но как же Намджун не понимает, что именно в этом направлении он вероятнее всего потерпит неудачу? Намджун всё прекрасно понимал, его запах — преграда на пути к мечте. Род Ким Намджуна не мог похвастаться великой историей или хотя бы единичными выдающимися людьми, он всегда успешно удерживался в нише среднего класса во все времена, так что и запах у членов семьи был соответствующий. Однако прапрапрабабушка Намджуна завела роман с родовитым альфой из какой-то северной страны. Узнать о нём больше не было никакой возможности — прапрапрабабушка постаралась уничтожить всё, что могло хоть как-то напомнить о несчастной любви. Ведь роковой красавец разбил сердце молодой девушке, оставив с маленьким ребёнком, пахнувшим морозной свежестью. С тех пор чуждый местным жителям морозный аромат не проявлялся в нескольких поколениях, но одним сентябрьским днём в семействе Ким родился альфочка, пахнущий первым днём зимы. Морозы в стране не часты и не любимы, поэтому начиная с малых лет, Намджуну пришлось учиться постоять за себя, так как нередко в нём видели чужака или просто объект для ненависти. Никто из задир не мог внятно объяснить, что именно их не устраивало в добродушном, открытом ребёнке с замечательными ямочками на щёчках. Им не нравился запах, он их пугал. Холод, зима, укусы мороза за лицо и руки, — никто не любил такое. Никто не любил Ким Намджуна. Он всех пугал. Готовясь примерить на себя роль классного руководителя первоклашек, Намджун всерьёз подумывал о том, чтобы начать принимать подавители. Но внутренний альфа не позволил заглушать свою сущность, так что начинающий педагог решил, что сможет завоевать доверие и любовь детей, которые боялись его больше остальных, не прибегая к нечестной игре. Первые два месяца были ужасными, дети плакали, не шли на контакт, разбегались по углам от учителя. Несколько особенно обеспокоенных папочек даже перевели детей из класса Намджуна, напоследок написав на него жалобу. Так что руководству школы пришлось приставить наблюдателя к урокам Кима. Время шло, Намджун не сдавался. Каждый день он засиживался до глубокой ночи, придумывая разные игры, конкурсы, поощрения, — всё, что помогло бы заинтересовать детишек и позволить ему стать их другом. — Учитель Ким Намджун, — маленький мальчик боязливо переминался с ноги на ногу рядом со столом опешившего альфы, к которому впервые обратился ученик по собственному желанию. — Это вам… Малыш оставил на столе Намджуна зелёную шишку и убежал в кружок своих друзей, которые, по всей видимости, и выдвинули этого смельчака на подвиг. С этой шишки всё и началось. Постепенно весь класс перестал опасаться Намджуна и искренне полюбил своего первого и лучшего учителя. Радость длилась всего год. Намджун получил из рук мэра города награду «Лучший учитель года», а руководство предложило ему перейти на должность преподавателя средней школы, потому что многим классам не хватало авторитетного учителя-альфы, чтобы держать дисциплину. Намджун вежливо отказался. Тогда руководству пришлось предложить ещё раз, уже заручившись поддержкой вышестоящих сил. Намджун вежливо согласился. Дети опять стали плакать, но теперь из-за того, что им сообщили о расставании с их любимым классным руководителем. Сердце Намджуна сжималось даже сильнее, чем когда дети плакали от страха. Ему было очень тяжело расстаться с его малышами, поэтому он напросился вести у них дополнительные уроки по английскому, чтобы хотя бы несколько раз в неделю они могли видеться. В новом классе страх перед учителем помог решить вопрос с дисциплиной, но Намджун всё равно начал учить детей не бояться себя. Ситуация повторилась — он стал героем и для более старших ребят. Временами он даже замечал ревность в глазах детей из нового класса, когда после уроков с ними отправлялся вести допы малышам. Намджун снова радовался быть тем, кем являлся. Он вновь спустя год получил «Лучшего учителя». И вновь руководство школы предложило ему перейти на преподавание уже в старшие классы. Потому что там, помимо отсутствия дисциплины, появлялось ещё и недопустимое поведение учеников-альф по отношению к молодым учителям-омегам. Намджун пытался возразить, что не получал специального образования для работы со старшими детьми, но школа, конечно, пошла на огромные уступки ради такого высококлассного специалиста. Ким Намджун — руководитель выпускного класса. В этот раз страх перед необычным запахом замаскировался под ненависть. Все ребята были настроены враждебно и откровенно недолюбливали нового препода. Привыкший к совсем детским методам преподношения информации, Намджун, казалось, издевался над старшеклассниками. От этого его не любили ещё больше. А он старался сделать всё возможное для своих новых подопечных. Он первый из всех учителей перед директором прикрыл двух хулиганов, разбивших окно. Он не ставил плохие оценки, если видел, что ученик просто не понял материал. Он задавал им небольшие, но необычные домашки, которые выполняли даже самые известные ленивцы. Незаметно для себя, ученики потянулись к морозному Намджуну, а на своём выпускном вообще вынесли его на сцену буквально на руках, потому что он отказывался усаживаться на сделанный ими трон с табличкой «Крутейший препод». Альфа получил третью награду из рук мэра и с ужасом ждал новых предложений от руководства школы. Всё оказалось куда хуже. Сам мэр пригласил Намджуна на работу преподавателем английского языка в филиал столичного университета. Филиал работал уже год, но местные жители относились к проекту без особого доверия. А Ким Намджун уже завоевал некоторую известность среди родителей потенциальных студентов, так что привлечение такого ценного кадра в штаб, виделось просто необходимым. Конечно, конечно, ради самого Намджуна, все с радостью закроют глаза на тот скромный факт, что он квалифицированный педагог начальных классов, но никак не работник высшего учебного заведения. Так Ким Намджун и оказался здесь. Потея и приобретая суровый вид от невероятного волнения, он опять пугает детей. Точнее, уже даже и не детей вовсе. И это огорчает альфу больше всего, он хочет вернуться к своим первоклашкам, дурачиться вместе с ними, создавать классный уголок и петь песни. А не вот это всё… Ким открыл в телефоне недавно сделанную с группой фотографию. Он вгляделся в улыбчивые лица и в недовольную физиономию Юнги. Может, и тут ему в итоге удастся выстроить доверительные отношения с ребятами? Намджун сжал в кармане ту самую зелёную шишку.

***

Юнги вошёл в пустую квартиру. Прошло уже полгода, но он никак не мог привыкнуть к одиночеству здесь. В его комнате осталось всё, как прежде. Альфе даже казалось, что если принюхаться, то там всё еще можно уловить тонкий строгий аромат свежести белого чая, сливавшегося с чуть сладковатым пионом. Юнги ненавидел те мгновения, когда ощущал этот запах, потому что любил его больше всего на свете. А сейчас его нет и от воспоминаний, навеваемых родным сочетанием ароматов, становилось только больнее. Никто не любит боль. Еды в холодильнике не было, так что альфа выпил воды и сделал пометку в голове забежать в магазин после матча. От отца никаких поручений не поступало, но он и сам знал, что ему нужно будет устроить взбучку олухам из его банды за утренний выпуск новостей. Надо же было всем вчетвером попасться на камеру и урвать экранное время в репортаже этой пронырливой Ким! Да, они новички, но это не освобождает от необходимости носить мозги в черепной коробке. Юнги непроизвольно сжал кулаки, но поспешил сменить направление мысленного потока, чтобы не заводиться раньше времени. В этот момент его телефон завибрировал, а на экране высветилось уведомление о сообщении от Хосока. Да, он заставил альфу обменяться с ним номерами. Юнги до сих пор не может поверить, что бете это удалось. Хося: Юнги~я, в следующий раз обязательно пойдёшь с нами! Я всем рассказал, какой ты классный, а они мне не верят((( Юнги на первый раз простит и, разумеется, поговорит с Хосоком при встрече, но за ещё одного «Юнги~я» бета отправится на незапланированный приём к травматологу. Отвечать на сообщение альфа, конечно же, не собирался, как и идти с ними когда-нибудь куда-нибудь тоже. Хосок и этот болтливый омега слишком шумные, а сосед болтливого пахнет каким-то до тошноты сладким пирогом, такой наборчик вытерпеть невозможно. Лицо Юнги сморщилось от одного воспоминания о приторном запахе, а живот заурчал. Желудок прекрасно помнил, что раньше Мин уплетал сладости за обе щёки, но вот только мозг уже полгода как выстраивал барьер к подобного рода запахам и вкусам. К великому сожалению, Юнги понимал, что общаться с этими чудиками ему придётся, хотя бы просто для того, чтобы не быть белой вороной. Выделяться из толпы обычных студентов не входило в его планы, это привлекло бы лишнее внимание. Закорешиться с Чоном, а уж лучше с Кимом было бы идеально, но Юнги здраво оценивал и их, и свою дружелюбность. Это могло бы произойти только где-то в параллельной вселенной. Но отношений с членами влиятельных семей на уровне привет-пока ему тоже было бы достаточно.

*

— Вас ничему жизнь не учит? Как можно было второй раз так же проебаться? — Юнги решительно надвигался на свою вмиг умолкшую команду. — Юн, мы… Там просто… А он… — начали в один голос лепетать напуганные «олухи». — Вы думаете, с вами тут возиться кто-то будет? Нахуй вы никому не сдались. Ещё раз засветитесь в новостях — завещание составить не успеете, усекли? — рычал Юнги, пытаясь выхватить чёрными глазами хотя бы один не опущенный в пол взгляд. Юнги был крайне недоволен тем, что отец повесил на него новичков. И ещё больше альфа был недоволен, что за все их косяки, по шапке получал он сам. Конечно, никто не стал бы расправляться с этими придурками, их бы просто напугали как следует и выгнали из банды, а может и из города. Но слова Юнги, пусть и неправдивые, отлично повлияли на подопечных, он видел это. — Внимание! Начинаем, — раздался свисток судьи. Все разошлись на свои позиции. Матч был товарищеский, но о каком товариществе может идти речь, если у соперников вне игры те же территориальные интересы? Такие перебросы мяча между теневыми группировками Северного района, Южного и Центрального не были редкостью. Все выкладывались по полной на этих играх. Проигрыш сильно дизморалил, а вот победа позволяла как следует насладиться злостью поверженных и мотивировала обыграть их и в рабочих «играх» за передел власти. Баскетбольный матч начался.