Луна все еще прекрасна

Как бы Шаст не уговаривал себя, все-таки он сильно переживал из-за всей ситуации с Арсением. Он знал, что прав. По всем статьям. Потому что не он пытался залезть в трусы к жене Арсения, не он скрывал сей факт, упрашивая не говорить никого об этом. Не он пудрил мозги в течение нескольких лет Арсению, прикрываясь обстоятельствами. Не он опять и опять создавал иллюзии вокруг себя и пиздел, где приходилось. И все же в груди саднило от воспоминаний, где Арсений, задыхаясь в собственных слезах вылетал из машины в никуда. Наверно, Антон был слишком жесток. Но что оставалось? Он злился, что опять причиной их размолвки стали банальное вранье, недомолвка и непонимание друг друга, которые он так ненавидел. Что несмотря на отсутствие вины Антона в этой ситуации, он все равно чувствовал ответственность всего пиздеца на себе. Будто он опять что-то проморгал, давая случиться всему этому дерьму. Но ведь Арсений обещал стараться. Ради них. Ради Антона.

***

Весна 2019 Антон пребывал в легкой эйфории. Наконец он мог не врать самому себе, что все это время не сох и не страдал по Арсению. Он, потеряв всякую надежду, всё-таки дождался момента, когда они вновь вместе. Хотя и рот ебал того способа, что они использовали для примирения. Шаст будто заново влюбился, постоянно ощущая бабочек в животе, скучая в минуты разлуки и мечтая о их прекрасном будущем. В то же время реальность постоянно пыталась заземлить его. Все еще была Ира, требующая внимания. Все еще был Стас, жаждущий контроля. Были остальные коллеги, не знающие всей правды. И был характер Арсения, который порой раскрывался во всей своей красе. — Антон, можешь приехать ко мне? Мне плохо, я чувствую себя просто ужасно, — раздалось как-то на другом конце провода. — Куда? В Питер? — Да, — судя по голосу, он был в шаге от нервного срыва. — Шаст, я не могу вынести это один. — Почему один? А где жена? — Она не поймет… мне нужен ты. — Но я не могу приехать сейчас. Арсюш, что происходит? — Давай я приеду, и мы встретимся? Четыре часа, и я буду в Москве. — Я не понимаю. — Умоляю, Антон. Пожалуйста. — Но я не могу, у меня другие планы, забыл? Я должен ехать в Воронеж. — Останься со мной. Хотя бы ненадолго. — Арс, никак, ну правда. — Пожалуйста. — Да не буду я бросать все ради тебя, — слегка раздраженно бросил Шаст, как тут же послышались гудки. Ну все, пиздец. Это означало только одно — ничего хорошего. Никакая следующая попытка перезвонить не увенчалась успехом — он не был заблокирован, просто Арсений не брал трубки. Решив, что ничего страшного не произошло и Попов немного подуется да успокоится, Антон уехал в Воронеж. Но настрой на поездку был испорчен. Антон знал, что правда на его стороне: он давно обещал Ире, что они поедут на малую родину, и не мог вот так взять и все отменить. В конце концов, он договорился повидаться с матерью. Для него было это важно. И все же он чувствовал непонятное чувство вины из-за своего недоделанного любовника, что обиделся где-то там у себя в Питере. Это бесило. Антон хотел бы все высказать ему при удобном случае, но Попов так и не отвечал. И не впадлу же ему каждый раз смотреть, как на весь экран высвечивается рожица Антона, мешая сидеть в инстаграме. Запланированные мероприятия мало помогали отвлечься от навязчивых мыслей. Как долго он еще будет обижаться и что это вообще было? Через пару дней Антон все же попробовал в последний раз дозвониться до обидчивого, и когда уже готов был сдаться на 26 гудке, внезапно раздалось «Алло». — Але, Арс, не бросай трубку! Бля, я дозвонился, аж не верится! Давай поговорим! — Нам не о чем разговаривать. Началось. — Давай нормально все обсудим. — Ты в Воронеже? — Да. — Вот и сиди там. — Арсений. Я не понимаю, почему ты злишься! — В смысле не понимаешь? Ты позвонил поиздеваться? — Господи, нет! Я хочу разобраться со всем, чтобы мы больше не занимались этой хуйней. Ты обиделся, что я типа не примчался к тебе первым поездом? — Допустим. — Но, Арс, ты же сам знал, что мне надо было уехать. — Ты мог отменить это. Или хотя бы перенести. — Не мог, я обещал людям, все было распланировано. Не надо делать из меня врага, я ни в чем не виноват. — А я бы приехал, Шаст. Вот и вся разница. — Не пизди, а, — Антон терпеть не мог, когда в ссоре Попов вместо адекватной аргументации начинал просто делать вид, что он лучше него, не забывая соврать, где считал нужным. — Бывают разные обстоятельства. Но я бы попытался. Хотя бы постарался что-то придумать, чтобы не казалось, будто в трудную минуту ты никому нахер не нужен. Эти слова, конечно, заставляли задуматься, но все равно Антону не была понятна эта бесконечная любовь Арса ко лжи во благо. — Почему тебе так нравится жить в иллюзиях? Ну напиздел бы я тебе, что ищу варианты, это ни к чему бы не привело, я бы все равно уехал. — У меня была бы надежда. Что тебе не похуй. — Но мне и не было похуй. Я бы хотел приехать, но просто не мог. — Если бы хотел — приехал бы. — Блять, — тяжело выдохнул Антон, уставая от этой беседы. — Слушай, к чему нужна вся эта драма? — К тому, что ты ведешь себя, как мудила, которому без разницы, что и где я. Тебе вообще не важны мои проблемы. Поехал развлекаться в Воронеж, пока я тут чуть не сдох! — Ну откуда я знал, что все так плохо? Надо было сказать нормально. Я и не понял, что тебе настолько хуево, — и вряд ли поймет, потому что обычно ни одна проблема Арсения не была по-настоящему катастрофической. — А как еще я должен был просить тебя? Что в моих речах было неясно? Шасту все это напоминало большой теннис, и сейчас нужно было снова отбить мяч соперника, чтобы не проиграть очки, хотя игра становилась все напряженнее и напряженнее и уверенности в победе становилось все меньше. Казалось, что у каждого припасено по множеству отточенных ударов, и они могли бы перекидываться так до бесконечности, пытаясь понять, кто же из них прав. Но в силу характера Антон не мог проиграть в этой битве. — Ты бросил трубку. А я бы мог поддержать тебя по телефону, хотя бы, но ты не дал мне шанса. — После сказанного тобой это было уже бессмысленно. Настолько, что возможно и дальнейшие потуги наших отношений бессмысленны. — Ой, блять, давай без этого. Сказал, как смог. Ты же меня не хотел слушать! — А ты не хочешь понимать меня. Даже сейчас. Усрешься, блять, доказывая свою правоту. А на кой хер она мне нужна? Итог-то один. — Арс, успокойся, пожалуйста, — попросил Антон, судорожно вспоминая их последние реплики. Видимо, тут все-таки был прокол. — Я не хотел обидеть тебя. — А получилось именно так. Ты даже не счел нужным извиниться, а просто пытаешься наехать на меня, что я любитель драмы и истерик. Но можешь этого уже не делать, раз тебе не важно, раз ты думаешь, что мои проблемы хуета ничтожная, — продолжал накручивать Арсений, срываясь на крик. Признавать себя неправым в том, в чем Антон был до какого-то момента полностью уверен, никогда не было его сильной стороной. Но несмотря на все раздражение от этого жуткого человека в телефоне, он любил его. И не хотел терять из-за какой-то глупости. Это же, в конце концов, всего шесть букв. — Прости, — тихо сказал Антон, убирая все нотки злобы из голоса. — Я не хотел тебя расстраивать. И мне не все равно. Но и ты пойми, что я, к сожалению, не могу как герой мелодрамы в любую секунду лететь к тебе на всех парах. — Я понимаю… просто… — начал Арсений, тяжело дыша. Возможно, он где-то бежал, возможно, просто выдавал театральную трагедию. — Я был не в том состоянии, чтобы адекватно все воспринимать. — Что случилось? Арсений отчего-то медлил с ответом, но подгонять его было все равно, что согласием на собственную казнь. — Ну… Пришло сразу несколько отказов. От разных проектов. Я в отчаянии, я не знаю, что делаю не так. — Разве так не лучше, чем оставаться совсем без ответа? — Да, но я не ожидал такого. Там были разноплановые характеры, и я не подошел ни под один. Я просто ебаный бездарь, Шаст. — Не говори так, — но стало действительно больно. Антон вспомнил, с каким огнем в глазах рассказывал про последние кастинги, как хотел получить эти роли, хотя бы одну из них. И теперь он не представлял, в каком состоянии Арсений. — Но это так. Я никому нахер не сдался. Еще, блять, наткнулся на комментарии в инстаграме, где меня хуесосят. И отец там… Короче, я просто выпал. — Как сейчас себя чувствуешь? — Серега привел меня в чувства. Ну и теперь, когда все высказал тебе, гораздо лучше. — Может, мы так и будем сразу делать? Раз это как будто бы помогает. — Может. Арс притих, пока Антон подбирал подходящие слова. Он никогда не был мастером красиво и уверенно выражать мысли, чтобы отогнать все тревоги от другого человека, и сейчас, когда наметилась положительная тенденция, не хотел все испортить. — Арсений, ты один из самых талантливых людей, которых я когда-либо знал. Эти челики, что отказали тебе, полные идиоты, а значит тебе и не нужно быть в их проектах. Пошли они все нахуй! У тебя есть импровизация, у тебя есть я. Невнимательный, не любящий отменять запланированное. Но какой есть. — Спасибо… Ох, Антон, видел бы ты меня. — Да все хуйня. — Ну хуйня, но было обидно. Ты, блин, подоспел еще со своими репликами. Пиздец, я просто пил и слушал грустную музыку. Если учесть, что Арсений находился в Питере, то компанию ему мог составлять еще и дождь, а это сделало бы страдания эталонными. — Какую? — Только не смейся, — сказал Арс, хотя по ноткам в голосе стало понятно, что сам он уже улыбается. Это не могло не радовать. — Я слушал Linkin Park. Загоняться под хиты нулевых — ну конечно же. — Арсений, тебе что — четырнадцать? Позер ты несчастный! — Слово «Позер» уже никто не говорит тысячу лет, не позорься. Но да. Я включил себе «In the End» и крутил ее на повторе до опупения. — Ладно. Слушай, не грусти, правда, — совет был, конечно, охуительным, но Антон старался, как мог. — Все еще впереди. А пока готовься к Дальнему Востоку. Еще будешь ныть от моего постоянного присутствия. Арсений довольно фыркнул, напоминая о сравнениях его с лисичками и давая понять, что конфликт, к счастью, исчерпан. — А мне все равно этого мало. — Я с тобой, Арс. Рядом нет, но в мыслях — постоянно. Все будет хорошо. — Надеюсь, Шаст, надеюсь. — И… давай больше не будем доходить до срача, чтобы решить волнующие нас вопросы. Я не люблю с тобой ругаться. — Хорошо. — Так… — Антон немного замялся, но обязан был все прояснить, чтобы больше не терзать себя, — То есть ты больше не дуешься на меня? — Наверно, нет. — И мне не нужно будет вымаливать прощение на коленях? — Нет, но мы можем закрепить перемирие подобным образом. Восполнив недостаток общения за последние пару дней отвлеченными темами, ребята нежно попрощались друг с другом, будто и не было всей этой ссоры. Удивительно, что Арс даже не стал отрекаться от своих заскоков. Хотя, наверно, они были оба как правы, так и не правы. Похер. Главное, что Арсений больше не обижался. Ради такого Шаст был готов становиться лучше.