Поздней ночью под светом фонаря

      В то же утро мне позвонил Чанмин и мы договорились о встрече. На этот раз мы решили с ним сходить в парк аттракционов. Точнее не я решил, а он, потому что мне было всё равно куда идти, хоть на чердак ко мне, вот честно.       В парке было людно, особенно детей очень много, радостных воплей, которые начали действовать на мои нервы. Я не очень любил подобные места, но кто ж знал, что именно сегодня, в такой час собралось столько народа. Даже Кью орал, когда мы решили прокатиться на каких-то горках. Боже, орали абсолютно все, а я молча сидел, несмотря на такую бешеную скорость. Ну что вы хотите ещё со мной сделать? Меня мало чем можно удивить, я безэмоциональный человек, хотя, если задуматься, то не совсем уж камень камнем, но всё же ваши горки, карусели и прочего рода качельки с каталками меня не впечатляют.       Моё настроение начало стремительно падать вниз. Причина этому такова: всё из-за этих криков, голова быстро разболелась, даже аппетит пропал. Хочется просто уйти домой, выпить воды и лечь спать, а не вот это вот всё.       Чанмин замечает моё настроение не сразу, а когда заметил, то тут же притих, переставая мне в очередной раз рассказывать про Сону, нашего общего приятеля. Он, замечая моё и без того бледное лицо, отводит в тенёк и спрашивает в чём дело, а так как я люблю говорить правду, несмотря на то какой бы она не была, прямо отвечаю, что болит голова, я устал и хочу домой.       Он натянуто улыбается, но я чувствую, что он расстроен. Мы даже два часа не смогли погулять, как я уже хочу уйти отсюда куда подальше. Сегодня явно не тот день, чтобы я мог долго с кем-то о чём-то беседовать, проводить время. Мне вчерашнего вечера хватило с Ёнхуном. Общение быстро надоедает.       В итоге мы прощаемся прямо на этом месте и я ухожу, направляясь к автобусной остановке. Хорошо, что хоть там людей почти нет, но, как только подошёл нужный мне автобус, понял, что придётся вызвать такси, ибо городской транспорт был забит пассажирами до такой степени, что хоть на крышу лезь, ей Богу. И откуда их столько сегодня? Ну конечно, я же ведь в центре Сеула, население здесь огромное.       Приезжаю домой и первым делом иду в душ, а сразу после отключаюсь, проваливаясь в глубокий сон.       Два дня я провёл в доме под замком, погружаясь в себя. Мне писали, звонили, а я как мог нехотя отвечал, но, как только я слышал приглашение сходить куда-нибудь, я тут же отказывался. Я отказал даже Ёнхуну, который написал мне на третий день и пригласил сходить с ним по магазинам.       Прошёл май. Наступило лето, о чём я мечтал весь месяц. Сегодня я обязательно хотел сходить погулять, но пешком, с гитарой. На велосипеде я катался вчера, позавчера тоже, а теперь хочется просто пройтись пешочком, в абсолютной тишине. У меня снова, так скажем, наступили дни, когда я хочу полностью побыть в одиночестве, ведь на днях я был на дне рождения у Джейкоба, где я был самым тихим, но при этом успел напиться, а когда я пьян, то становлюсь красным и начинаю к кому-нибудь лезть обниматься. Всё просто, никакой химии, алкоголь мне противопоказан, это факт.       С Ёнхуном я не виделся уже давно, но при этом мы часто переписываемся по его инициативе. Сам я никому первый не пишу, не люблю.       И сейчас, когда я сижу на той самой скамейке у реки и перебираю струны, пытаясь сосредоточиться на песни, которая играет у меня в голове, я слышу шаги. Поворачиваюсь и вижу знакомое лицо. Идёт он.       Высокий, на этот раз у него светлые волосы. Перекрасился? Естественно. Ему идёт, Ёнхуну всё идёт, он сам по себе очень красивый, но я ему об этом не скажу.       — Привет.       Он поздоровался первым и сел рядом, заинтересованно глядя на меня и на мою гитару.       Я молча кивнул в ответ, ничего больше не говорю. Чувствую, что мои руки застыли, я сбился с ритма, игра не идёт, пришлось убрать гитару в сторону.       — Эй, продолжай, — почти шёпотом говорит он мне, но я всё равно делаю всё наоборот.       Я играю только для себя.       — Почему ты убрал гитару? Сыграй мне что-нибудь. Уверен, что у тебя красиво получается.       — Не люблю, — отвечаю как-то сухо, смотря на свои кеды.       — Ты милый, знал об этом?       Я застываю окончательно и чувствую, как начинаю моментально краснеть. Неужели на меня действуют подобные слова? Вроде я мужчина, которому давно за двадцать, а веду себя как ребёнок.       — Молчишь, значит… — как будто про себя говорит Хун и смотрит куда-то вдаль, размышляя о чём-то.       Я тоже молчу. Мы оба молчим. Но недолго.       — Позволишь? — тишину прерывает он, кивая на мою гитару.       Я кивнул.       Ёнхун взял мою гитару и начал играть, но песню я эту слышу впервые и понимаю, что мне очень нравится, особенно мне нравится, как профессионально он играет на ней. Я смотрю на это, смотрю на него, слышу, как он поёт, при этом смотря на меня в ответ. Такое ощущение, как будто он в душу смотрит. Я как будто попал под его гипноз.       Пришёл я в себя не сразу, а когда опомнился, снова покраснел, отворачиваясь от него.       — И ничего не скажешь? — Чувствую, как он касается моего плеча, и я вздрагиваю.       — Очень красиво. Давно играешь? — спрашиваю, всё же набираясь смелости на него посмотреть.       — С детства. — Он улыбается. — А ты?       — Недолго. Я самоучка.       — Даже так?       Я вижу, как он удивился.       — Люблю делать всё сам, — добавляю я.       — Сложно было?       — Пальцам моим очень.       Мы оба улыбнулись, понимая, что я имею в виду.       — Пройдёмся? — предложил он мне.       — А ты разве без велосипеда?       — Без.       И мы идём. Идём в тишине, никто друг другу ничего не говорит, каждый в своих мыслях, в своём мире, и мне это нравится. Я люблю спокойствие, тишину и, кажется, он это понял.       Я вновь улыбаюсь. Ёнхун это замечает сразу.       — Чего это ты?       — Да так… — говорю я, пытаясь отмахнуться, но он останавливает меня, хватаясь за моё запястье.       Я не сразу понимаю в чём дело, но только потом до меня доходит, что он меня поцеловал. Нежно, осторожно. Он коснулся моих губ своими и прикрыл глаза. То же сделал в ответ и я.       Моё сердце забилось часто-часто, руки вспотели, я не знал куда себя деть. Я был не в силах его оттолкнуть, потому что то, что сейчас происходило, мне нравилось. Я чувствовал какую-то лёгкость, свободу, трепет.       Его губы были тёплыми, сухими, а потом я почувствовал, как он медленно, постепенно проникает своим языком в мой рот, и я растворяюсь в этом поцелуе, как растворяется таблетка в воде.       Я до этого тоже целовался, но этот поцелуй, тем более с парнем, с этим парнем был особенным.       Мы стояли под фонарём, уже давно было темно, многие уже спали в такой час, а мы… стояли здесь и прямо сейчас, даря друг другу это сладкое мгновение.       — Всё хорошо? — тихо спрашивает он у меня, отстраняясь от моих губ, которые сейчас будто горели, полыхали. Я сам это ощущал, даже потрогал их, чтобы убедиться в том, насколько сильно они у меня горячие и влажные после его прикосновения.       — Зачем?       Только это я и могу сейчас выдать из себя. Дурак.       — Потому что ты нравишься мне, — отвечает Ён, смотря в мои глаза. — Я знаю, что тороплю тебя, и ты вправе отказать мне, но я могу у тебя кое-что спросить?       Я согласно киваю.       — Ты сходишь со мной на свидание?       Я пытаюсь спрятать свою улыбку, но выходит плохо. Остаётся лишь сказать:       — Да, — отвечаю почти на выдохе и вновь краснею, отворачиваясь, а он, пользуясь этим, нежно касается моей щеки, заставляя взглянуть на себя, что я и делаю, и чувствую, как он коснулся моих губ. Второй раз.       И всё-таки мне нравится целоваться. Но только с ним.