ii. впервые
22 января 2022 г., 20:01
Джемин проводит выходные за просмотром телевизора, компьютерными играми, лентой всем известного TikTok. Джемин выходит поесть только тогда, когда слышит, что Джено в доме нет, или когда он надолго запирается в комнате Ынхи, ожидая её прихода и слушая тяжёлый рок. Джемин сбегает от всего, что с ним связано, пусть и самому ужасно не хочется. А всё просто потому что Джемину запрещено видеться с Джено наедине чаще, чем по утрам пять раз в неделю. Таковы правила, пусть никто их так и не устанавливал. Просто такое решение было принято, дабы избежать хотя бы маленькой вероятности того, что сестра сможет их увидеть.
И даже не смотря на все меры предосторожности, постоянный контроль присутствия друг друга на расстоянии более трёх метров и полное отсутствие каких-либо разговоров, единожды Джено всё же заглядывает в комнату младшего. Забирает поднос с посудой, собранной за субботу и воскресенье, и молча уходит. Джемину и этого вполне достаточно для того, чтобы снова ощутить то дурацкое подростковое желание, которые так никому и не довелось уничтожить полностью. Парень сестры ведь только балуется по утрам, чуть ли не высмеивая жалкую невинность парня. У них вообще ничего дальше поцелуев не заходило. Поэтому-то Джемин снова не выдерживает.
— Ынхи вернётся через три часа, — говорит он, успевая до того момента, как Джено выйдет из комнаты. Горло ужасно сушит и это довольно чётко слышно, но виду парень старается не подавать, оборачиваясь вслед старшему и с совсем малой долей надежды вглядываясь в его спину. — Мы можем закрыться изнутри. Случай чего, придумаем, почему дверь сразу не открыли.
Как бы сильно Джено не старался сделать вид, что ему абсолютно фиолетово на слова Джемина, как бы не пытался скрыть тот факт, что и сам обратил внимание на время, когда только шёл в комнату младшего, у него всё равно нервы на пределе находятся. Безусловно, соблазн согласиться в данной ситуации слишком велик. Запретный плод ведь всегда сладок. А особенно, когда этому самому плоду до совершеннолетия ещё очень и очень далеко. Но он справляется с собой довольно быстро и, прокашлявшись для убедительности, только молча уходит. Снова забывая закрыть дверь.
Джемин недовольно цокает языком и закатывает в раздражении глаза. У него нет никакого желания сейчас подниматься с полу для того, чтобы перекрыть доступ в комнату хотя бы для зрения, но вот если он этого не сделает придётся наблюдать вечно недовольную рожу Джено, который то и дело носится по квартире туда-сюда, будто специально проходя мимо комнаты школьника.
В принципе, всё понятно: сегодня день уборки, и Джено её делает. Насколько раз мотался со шваброй в руках, единожды — в резиновых перчатках и постоянно — в «костюме горничной». Именно так Джемин окрестил его прикид, а-ля фартук цвета спелых мандаринов и что-то вроде маечки. Даже шорты считать за одежду не получается, ибо они успешно спрятались под довольно длинной оранжевой юбкой, создавая впечатление, будто этот парень и вовсе тут расхаживает совсем голый. В принципе, ничего такого — они оба парни, да и разница в возрасте не столь критична, чтобы прям очень стесняться, да вот только Джемину от такого всегда плохо становится до не могу. В голову мысли всякие лезут, с которыми справиться всё сложнее и сложнее, поэтому лучше он просто закроет чёртову дверь и на этом успокоится.
— Закрывать за собой научись! — бросает вслед старшему парень, когда видит того, снова хмуро пролетающего мимо комнаты, и на ходу с ноги запирающего дверь. — Придурок.
Понятно, что Джено это прекрасно слышит. Молчит в ответ, потому что не желает нарываться на конфликт. Джемин ведь пусть и спокойный, но он всё равно остаётся тем подростком, от которого всегда немало проблем. Особенно достаётся Ли Джено, которому весьма неудачно приходится быть объектом для похотливых фантазий мальчика. Ему самому ведь никогда парни не нравились — всё началось с простого эксперимента над собой.
***
В тот день Ынхи прилично так задерживалась на работе, составляя какие-то там мега важные отчёты, которые почему-то решили оставить на молодую, ещё недавно новую, сотрудницу. Джено немало расстроился из-за этого. В конце концов, именно на ту пятницу у них намечался совместный поход в кино (Джемин прекрасно понимал, что домой они вернутся уже завтра, поэтому этой новости только обрадовался). Старший даже не пытался скрыть своего недовольства этим, и На это было только на руку. Заставить его смотреть какую-то сопливую мелодраму вместе в таком состоянии довольно просто. И пусть, в итоге, был выбран боевик, Джемина это ничуть не разочаровало – результат себя долго ждать не заставил. — Ты что творишь? — Джено терпит около тридцати секунд, надеясь, что у мальчика проснётся совесть и он уберёт свою ладонь с его бедра, но нет — этого и в планах не было. — Джемин, блять. Джено ставит фильм на паузу, с раздражением в глазах поворачиваясь в сторону младшего. У него самого на лице — абсолютная непоколебимость и спокойствие, как будто это не он уже пять минут пытается то ли соблазнить, то ли чисто поприкалываться (Джено не может даже догадываться, что у Джемина на уме). И этот контраст между ними слишком явный, дабы его можно было не заметить. — А что? — звучит с вызовом. Джено от этого немного не по себе становится. Он на секунду сомневается в собственных действиях, заносит руку для удара, уже готовый влепить Джемину смачную пощёчину за его неуместную смелость, но останавливается на полпути. Шумно выдыхает, хмурит брови, а затем снова возвращается к ноутбуку, укладывая к себе на колени плед. На всякий пожарный. Если он ударит младшего брата девушки сейчас, наверняка у неё возникнут вопросы потом. Удар ведь у Джено не слабый — спокойно может оставить синяк от одного только. — Ещё раз так сделаешь — вьебу, — практически себе под нос, хмуро бубнит Джено. А что Джемин? Джемину с такого до чёртиков смешно. Он уже привык к тому, что старший не редко при нём матерится. При Ынхи ведь совесть не позволяет, а нужно куда-то это всё спускать. И почему-то из-за этого у парня всегда было ощущение, будто Джено гораздо ближе к нему, чем к его сестре. Просто потому что не загоняет себя в рамки, делает всё, что душе угодно и чувствует себя абсолютно свободным в своих словах и действиях. Не удивительно, что у Джемина что-то к нему случилось. Именно этих черт ему так не хватало. — Да я и не против, — На подписывает себе чуть ли не смертный приговор, когда говорит об этом как о чём-то обыденном, почти как «доброе утро», или «спокойной ночи». — Заткнись, — цедит сквозь зубы Джено, всё также стараясь целиком и полностью сконцентрироваться на фильме. Джемин же — упёртый как слон. Ему интересен сюжет этого самого боевика, но и Джено ему чертовски интересен — взгляда не сводит, пусть и делает это только для того, чтобы вывести из себя. Интересно, как прикусывает губу, когда пытается «мужественно» сдержать хриплый стон; интересно, как снимает с себя одежду — рвано и почти дико, ведь он иначе попросту не умеет; интересно, как целует, как обнимает, как заставляет сходить с ума... Джемину интересно, почему у Ынхи крышу сносит по ночам. Джемину это действительно интересно. Он ловил себя на не самой приятной мысли каждый раз, когда в ванной снова представлял себе Джено: этот парень привлекает его исключительно как объект для фантазий, не более того. Ни увлечения, ни любимое блюдо, ни цвет, который больше всего ненавидит его не интересуют. И в этом их огромная разница с Ынхи. И большущая схожесть с её парнем. — Как скажешь. На деле, Джемин ни разу не думал даже слушаться. У него на Джено были планы, и он хотел бы их, все до единого, воплотить в жизнь. Всё просто — Джемин хотел Джено, и ничего с этим сделать не мог. Потому что в его жизни это впервые. Ладно, если бы у парня никогда никого не было — тогда можно было бы понять его желание к кому-то коснуться, получить от кого-то физическое удовольствие. На деле он уже не раз пытался с кем-то переспать: начиная с одноклассницы Йерим, заканчивая близким другом китайцем Джуном. И всё это заканчивалось на моменте, когда нужно было снять с себя шапку на пороге в квартиру. Джемину попросту не хватало смелости. Обычно потерять девственность чертовски сильно боятся девушки. По крайней мере, парень не раз встречал тех представительниц прекрасного пола, которые шарахались в стороны от одного только упоминания словосочетания «первый раз». Ощущал он себя одной из них, и это срочно нужно было исправлять. — Ты уверен, что это боевик? — Джемин брезгливо кривится, когда, вернувшись из собственного мира в реальность, приходится наблюдать в полный экран полу-обнажённую женщину в тёмной комнате. Он никогда ничего романтичного в этом не видел, но именно сейчас идиотская постельная сцена была как ни кстати — Джемин слишком явно почувствовал, как явно Джено сжался после его саркастического замечания, и это был тот самый момент, которым необходимо воспользоваться. Джемин не даёт себе отчёта в действиях, когда довольно нелепо практически роняет Джено на диван (особо ничего и не меняется, ведь старший итак почти лежит), с явной зелёной неопытностью касаясь его шеи губами. Быстро, спонтанно, неощутимо. Ужасно по-детски и с каким-то совсем инстинктивным рвением. Джемин прекрасно понимал, что на его лице живого места не останется как только Джено придёт в себя, но пользуется моментом, и оставляет смазанный поцелуй уже на чужих губах. «Мягко». Джемин будто пытается Джено оценивать. Словно ребёнок, который впервые увидел снег и делает выводы о том, какой он. Холодный, если не трогать, но тает, стоит только взять в руки. Ли таким и был. На не раз видел, как обмякает под взглядом Ынхи Джено. Тает, словно мороженное, в её объятиях, даже не сдерживается, когда дело доходит до секса, как это часто происходит с парнями. Он ей принадлежит. На нём — не смытые следы её помады и царапины от длинных ногтей где-то по спине. Абсолютно всё в Джено подписано именем Ынхи. И это раздражает больше всего. Мужчина как-то слишком подозрительно не спешит что-либо говорить. И это заставляет Джемина всем телом вжаться в него, пытаясь как можно больше отсрочить момент, когда его размажут прямиком по полу, не оставив даже маленького живого кусочка на теле. Парень ведь совсем не глупый, ему вовсе не надо говорить о том, что Джено сделает, как только придёт в себя. Он спокоен только в присутствии Ынхи. А так как сестры здесь нет, то и возможности спрятаться — тем более. Джемин отлипает от старшего на короткое мгновенье. Быстро пробегает взглядом по его лицу и, к своему огромному удивлению, замечает на нём совсем лёгкий румянец. Нет, Джено ничуть не смущен. Просто поднялась температура, по понятным им обоим причинам, которые могли устраивать только одного из них. — У тебя встал, — Джемин не пытается этим как-то задеть или подколоть мужчину — он просто констатирует факт, который сам почувствовал. Ничего более. Он ведь послушный мальчик. Говорит только то, что не расстроит других, пусть и пытается это всячески отрицать. Джемин осторожен до ужаса. Долго думает перед тем, как что-то сказать, и в какой манере. Ему важно понимать, что собеседнику будет с ним комфортно даже во время дискуссии. И это ещё одно огромное отличие между ним и Джено. — И что? — мужчина усмехается, закидывая голову назад и лицом зарываясь в собственные ладони. — Можешь мне отсосать, если тебе это как-то мешает. Джено действительно тот тип людей, которые сначала говорят, и только потом понимают что. Ему даже страшно на секунду становится, что Джемин покорно выполнит то, что он сказал, совсем того не контролируя, но ведь На всегда был смышлённым мальчиком. — Обойдёшься, — Джемина пугает это необыкновенное спокойствие Джено. В любой другой момент он обещал бы ему врезать, и даже выполнил бы то, что сказал. Так спокойнее. Да и Джемин совсем не прочь поваляться на полу в синяках разного окраса и формы. Нужно ведь как-то избавляться от этого детского желания внутри. А как это иначе можно сделать, если не физической силой? — Давай переспим. На какое-то время в комнате нависает абсолютная тишина. Ей уже давным-давно не мешает звук из ноутбука, выключенного ещё несколькими минутами ранее. И даже рваное дыхание Джено ничуть не нарушает спокойствие, испытываемое Джемином от принятия безысходности происходящего. Мужчина убирает руки от лица, возвращая их обратно на диван, но взгляда на младшего не поднимает. Понимает, что если увидит, то наверняка не станет держать себя в руках. Как бы ему мерзко не было от осознания того, что он сейчас позволил себя поцеловать парню (да ещё и брату собственной девушки), сейчас крайне не хотелось нарываться на драку. Ынхи не говорила, на сколько именно задержится, и не факт, что они успеют всё замазать её тональным кремом к её приходу. Оставалось только отказать и отложить этот разговор на потом. Желательно на никогда. Будто ничего здесь не происходило, и Джемин сейчас не сидит на нём жутко растрёпанный и возбуждённый. Поражает то, как даже в таком состоянии он остаётся абсолютно спокоен. Ждёт разрешения, согласия и ничего сам не предпринимает. Словно щенок, который без хозяина шагу не ступит. — Поцелуй меня, — Джено закрывает глаза, стоит только чужим губам снова накрыть его собственные. Он ничего от этого небольшого контакта не чувствует. Сильную тяжесть в самом низу живота, которая так явно перетекла ниже, к самому паху — не более. У них с Джемином это даже общее. Интерес к тому, что может с твоим телом сделать человек твоего же пола. Только если у Джено он возник только сейчас, то у Джемина — накапливался долгое-долгое время, и сейчас готов был выплеснуться в полной мере. Но ведь он услышал только «Поцелуй меня» — о сексе ни слова сказано не было. — Глубже, — Джено ловит момент, когда Джемин снова секундно отстраняется, приводя сбившееся, от возбуждения, дыхание в порядок. Мужчина не знает, зачем именно даёт подобные наставления мальчишке. Понимает прекрасно, что это его первый поцелуй, но его это ничуть не цепляет. Единственное, что сейчас волнует — насколько далеко он сможет зайти в этих своих рекомендациях, и как скоро Джемину надоест оставаться в списке худших учеников. У парня голову кружит знатно, когда он то медленно и плавно, то резко и быстро мажет по чужим пухловатым, раскрасневшимся от поцелуев и случайных укусов, губам. Пытается уловить то, что сам Джено ему говорит, языком нелепо проводит по его нёбу, заставляя совсем легонько вздрогнуть от того, насколько это щекотно получается. Пару раз попадает совсем не по губам, оставляя влажные следы на подбородке и щеке. Сжимает в пальцах чужую футболку, так и норовя её стянуть. Но Джено не позволяет. Он совсем не готов вот так пустить к себе человека, живущего под одной крышей с его девушкой. И даже несмотря на то, что внутри всё вскипает от давно забытых чужих ласок — держит себя в руках и зарывается пальцами в чужих волосах, до болезненных стонов сжимая в ладонях густые пряди. Джено привык к тому, что приятное делает он. Сам целует Ынхи, сам оставляет на её теле десятки мелких пятнышек, сам заставляет её срываться на крик. Здесь же — совсем по-другому. Джемин совершенно не похож на человека, который будет доминировать над кем-то. Но сейчас... Сейчас ему просто нужно сделать что-то со своим стояком и стояком Джено. — Можно? — мужчина чувствует ладонь Джемина у себя на привычных спортивных домашних штанах. Чувствует, как тот слегка надавливает, будто бы пробуя на ощупь что-то новое (пусть Джено на все сто уверен, что сам себя он испробовать успел прекрасно и для него это всё дело — совсем не новый этап в жизни). Чувствует, как внутри, наконец, начинает просыпаться что-то более привычное и нормальное. Нормальное, по сравнению с тем, что происходило в этой комнате на протяжении последних минут. — Уходи, — Джено, наконец, набирается смелости для того, чтобы открыть глаза. Смотрит прямиком в такие же тёмные напротив, сам убирает руку Джемина с себя и с силой закусывает нижнюю губу. Держится изо всех сил для того, чтобы действительно прямо здесь и сейчас не вмазать младшему за свои ошибки. И как бы сильно Джено не хотелось обвинить именно его в том, что не сумел удержать в себе желание попробовать что-то непривычное и новое, понятным было то, что вина перед Ынхи будет висеть только на нём. — Нет, я сам уйду. Джемин понимает, почему изменения в Джено произошли настолько молниеносно и непреодолимо. Джемин это понимает, поэтому сам звонит Ынхи и сообщает о том, что сегодня её парень, впервые за долгое время, будет ночевать не у них дома.
