Тонкие стены

— Кать, давай я тебя к врачу отвезу, — ставлю чашку на стол и иду одеваться. — Не заморачивайся. Я прекрасно доберусь сама, — слышу как она зашумела тарелками, а затем включила кран. — Я верю, что ты и сама можешь добраться, но так на минуточку: на улице минус двадцать и сплошной лёд. Так что я даже обсуждать это не хочу. — Ладно-ладно, ты прав. Подожди немного. — К скольки тебе туда? — выхожу из комнаты уже полностью одетый и встаю на входе в кухню, облокачиваясь о стену. — Мне к девяти. Только, Жень, ты можешь подождать меня там? А то погода и правда не очень. — Конечно. Привезу и увезу. Иди одевайся. Через час мы уже на месте. В предновогодней суете каша из людей становится повсеместной. Все спешат доделать последние дела, закупиться подарками и просто погулять по украшенному городу. Вот только всё это вылазит в огромную толкучку в транспорте и на улице. И даже холод не останавливает этих целенаправленных личностей. Елка в клинике привлекает внимание, наверное, каждого человека. Довольно необычное решение — она перевернутая. А вместе с минимализмом белых огней подкупает все части моего больного мозга. Да, никогда не видел такого количества беременных. А самое главное — я не понял, как, но в итоге оказался в смотровом кабинете вместе с Катей. И вроде парень действительно должен быть вместе со своей девушкой, вот только никогда не переносил все, что связано с медициной. Прямо ком к горлу подходит. Но мне приходится терпеть. Более чем уверен, что блюющего мужика здесь явно не поймут. Хуже будет, только если ещё и залечат. С искренним счастьем на лице мне показывают ребёнка на УЗИ. Я, конечно, совсем не понимаю, чему они там радуются, ведь сам не вижу ничего. Понятия не имею, как на черно-белой каше что-то можно разглядеть. Но, увидев на моём лице такое искреннее непонимание, врач по-честному старается объяснить. И уже через пару минут я действительно понимаю картинку, понимаю, куда нужно смотреть и что при этом видно. Когда Катя в первый раз дала посмотреть мне снимки, там совсем ничего не было понятно. И никакие объяснения тогда не помогли. Нам говорят, что с НАШИМ ребёнком всё хорошо. Он развивается как по графику. Назначают следующую дату приёма — уже в новом году. Очень долго в голове крутилась мысль, что вообще-то ребёнок не мой. Девушка моя, а вот ребёнок нет. Черт, Боже, как же сложно. Хуже только сам факт, что я взял ответственность за них обоих. Ещё хуже, что, кажется, я как последний дурак влюбился в неё. Осталось только полюбить ребёнка. Хотя надо признать — её животик, что с каждым днем становится все больше и больше, мне очень нравится. А снимки УЗИ выглядят очень милыми. Главное не ляпнуть это вслух! Я кидаю вещи на заднее сидение и помогаю Кате сесть в машину. Вы когда-нибудь видели, как человек светится? В неё словно божество вселилось. Ага, а говорила, что ребёнок ей сейчас не нужен. НУЖЕН. Мы быстро доезжаем до дома, и уже на выходе из лифта я вижу мужчину, но стоит он к нам спиной. Катя резко тормозит и бледнеет, приходится  буквально выталкивать её из лифта. — Кать, ты как себя чувствуешь? — беру её за плечи. — Ну здравствуй, Катя, — мужчина повернулся лицом. Это человек средних лет. Ему явно за пятьдесят. Выглядит чуть младше моего отца. — Привет, пап, — Катя заикается… — Милая, а может познакомишь меня со своим молодым человеком? — Пап, это Женя. Женя это Александр Михайлович, мой отец. — Здравствуйте, Александр Михайлович, — протягиваю ему свободную руку. Он медлит, но всё-таки пожимает её, — давайте пройдём в квартиру, — я быстро достаю ключи, но краем глаза слежу за Катей. Что-то она сильно разволновалась. Пропускаю вперёд Катю и усаживаю её на пуфик. Помогаю расстегнуть пальто и только сейчас понимаю — её отец ничего не знает о беременности. Поворачиваю голову в его сторону и вижу этот ошеломленный взгляд. — Я сейчас вам всё объясню. — Конечно, ты мне сейчас всё объяснишь, — он тянется руками ко мне, и я бы мог увернуться, но ему нужно на кого-то выместить злобу, и лучше этим кто-то буду я. Проходит буквально секунда, а моё тело уже валяется на полу. Чувствую жуткую боль по всему лицу. Боль и жжение, словно он не ударил, а вылил кипятка. Но удар только один… Открываю глаза и вижу перед собой Катю. — Отойди. — Не смей его трогать. — Отойди сейчас же! — Нет. Боже, как же она спокойна. Мне бы поучиться у неё самообладанию. Катя поворачивается ко мне и присаживается, осторожно тянется ладонью к моему лицу, но я тактично убираю её руку, шепча при этом что-то успокаивающее. — Вставай, хватит полы подметать! — Папа! — Тише, Кать, он прав. Не вмешивайся, — я тихонько встаю. Хорошо он мне двинул, конечно, — Иди в комнату. — Я никуда не уйду. — Иди, иди. Это не женский разговор, — я разворачиваю её и подталкиваю в сторону. Ей приходится подчиниться. Мужчина дожидается, пока дверь закроется и переводит взгляд на меня, — Кухня где? — Пойдёмте. Мы разговаривали больше часа, помогая себе бутылкой коньяка. Нормальный мужик, кстати, на моего отца похож. Пришлось рассказать ему и про Сашу, и про итог этих отношений, и про свои намерения. Итогом стало его согласие оставить со мной Катю, а с моей стороны — её полная безопасность и крайняя забота. И никакого договора могло и не быть, если бы я не попросил руки этой девочки. Но я очень хочу видеть её рядом… Разговор с мамой Кати он пообещал взять на себя. Уже легче. Пришлось оставить его у себя отсыпаться, а то он мало того, что подобрел, так ещё и выключаться начал. — Кать? Шикарный парень, между прочим! — её отец разошёлся, пока я пытался отвести его до кровати. — Тихо, тихо, чего вы? — Так, Женек, ну-ка тихо! Слушай старших! Вот блин, зря только тебе вмазал. Но зато, смотри, какой удар у меня хороший! — Да, драться вы точно умеете, — посмеиваюсь и аккуратно кладу почти сонное тело на постель, и после соприкосновения по комнате моментально разлетается громкий храп. Выхожу из гостевой, и мой взгляд упирается в фигуру напротив. А в домашней одежде она выглядит очень ДОМАШНЕЙ. — Ну что? — Всё хорошо, Кать. Только я тоже спать хочу, — слегка улыбаюсь ей и прохожу в спальню, — ты не волнуйся, он с мамой твоей поговорит. Мы так-то всё обсудили. Он согласен, чтобы ты жила здесь, — я знаю, что она идёт за мной шаг в шаг. Ложусь на кровать и направляю глаза в потолок. Катя присаживается рядом. — Жень, а ты вообще хочешь, чтобы я здесь жила? — мягкая рука касается моего лица, и место удара начинает саднить. — Господи, да откуда у тебя эти мысли-то? — Жень, давай начистоту. Ты поселяешь у себя беременную девушку. Девушку, с которой до этого по сути не был знаком и беременную не твоим ребёнком. — Вообще-то с этой девушкой я ещё и сплю… — Да, ко всему прочему мы ещё и спим. — Кать, иди сюда, — она медлит, но затем копошится и ложится рядом, укладывая голову на моё плечо. Мои руки сцепляются под её грудью, а губы растягиваются в глупой улыбке, которую я изо всех сил стараюсь подавить — мой организм не особо дружит с алкоголем, — Кать, я тут подумал. Мне все равно, чей это ребенок. Я хочу, чтобы ты была рядом. Черт, я очень давно хотел тебя. Ещё до ребёнка. Просто…просто…черт. А, точно, Саша. Тогда у тебя был Саша, и мне пришлось молчать. Я не хотел лезть. А сейчас… Знаешь, я очень обрадовался, когда вы расстались. У меня появилась возможность. В первую очередь — помочь тебе, а заодно приблизиться. — Ты воспользовался ситуацией… — Я люблю тебя, — смотрю на её затылок. Она замерла, словно увидела привидение, — Я пьян. И я люблю тебя. И это чистая правда, — мой голос звучит словно из другого мира. Он не мой. Это кто-то другой говорит. Говорит от моего имени. Но говорит ПРАВДУ. Я точно знаю, что всё моё тело сейчас выражает серьёзность. Но даже так мои речи не слишком убедительны, — Кать? Кать, скажи что-нибудь. — Жень, ты действительно пьян. Поспи, а потом мы поговорим, — она поднялась и ушла. Черт. Черт-черт-черт! Сон резко пропал, а голова наполнилась ясностью. Я все испортил? Вот уж нет. Честность должна править этим миром. Тогда, что не так? Может просто правда шокирует? * * * Вечером мы втроём отужинали, и я вызвался подбросить Александра Михайловича до вокзала. На обратном пути меня заняла одна идея — вот уже три года я не отмечал Новый год. Совсем. Кажется, пришло время менять «традиции». А по пути так удачно попались ёлочная база и ТЦ. Так, что домой вернулся полностью укомплектованным — ёлка, игрушки и коробочка в кармане. Конечно, девушка была безумно удивлена,  но в то же время глаза светились ярче солнца. И вот, когда мы нарядили ёлку и зажгли огни, мой план был почти исполнен. Я выключил общий свет, оставив только праздничные огни, про себя отметил, что для большой комнаты этого маловато — надо купить ещё огоньков! Катя стоит спиной ко мне и оставляет последние исправления. — Кать, повернись ко мне. — Что за тон, Евгений. Вы сегодня буквально отжигаете! — она поворачивается и замирает. Снова. Так и хочется крикнуть «Кать, я не привидение!». — Замуж пойдёшь? — Встань с колена, пожалуйста. — Кать… — Встань с колена, негоже мужчине стоять на коленях. Черт, у меня сейчас сердце выскочит из груди. В прямом смысле! Это отказ?! Это ведь явно он! А я не придумал ничего лучше! И я понятия не имею, что сейчас делать! Катя подходит ко мне и забирает кольцо, закрывая коробочку, ставит её на журнальный столик. Затем возвращается, и я чувствую, что она тоже опускается на колени. Её руки касаются моих запястий, закрывающих лицо, и мне приходится убрать их, повернув голову. — Кать, прости, наверное, я слишком самоуверен и давлю на тебя. Тебе сейчас вообще не об этом думать надо. Она обхватывает моё лицо своими ладонями и присаживается немного ближе, — Жень, ты уверен в своём решении? — мне нечего сказать. Я уже сказал, всё что хотел, поэтому лишь слегка прикрываю глаза, кладу свою ладонь поверх её и потираюсь о неё щекой, — хорошо, потому что я тоже уверена, — она нежно касается моих губ своими, и мой мирок рушится осколками стекла. Впиваюсь в ответ в её ротик, приподнимаюсь и притягиваю девушку как можно ближе. Буквально сажаю её бедра на свои, удерживаю одной рукой, а второй брожу по любимому телу и так удачно останавливаюсь между лопатками. Снова. Наконец, пожар сменяется спокойствием океана, снова нарастает нежность, пока мы не утыкаемся лбами. — Пойдём спать, Жень. Этот день выжал из меня все силы. — И ты решила отыграться на мне? — губ касается лёгкая улыбка. — Если только чуть-чуть,  — ещё один поцелуй, и мы уходим в кровать. Теперь уже на новых правах я обхватываю девушку руками, поглаживаю грудь и живот, и утыкаюсь носом в макушку. Девушку? Жень, ты свихнулся? Будущую жену!