Хороший воспитатель

      Настал тихий час. В детсаде «Суперзвезда» это было обыденной вещью — полностью разгромить помещение, после чего спокойно сопеть в тёплых кроватках.       Свет отключали везде — и в игральном зале, и в комнатах для сна. Некоторые дети предпочитают спать при свете, и потому лишь притворяются спящими. Воспитатель таких не любит. Он грозно наблюдает со своего места за всеми. Ну как сказать грозно — его лицо не может выражать эмоции, ведь оно деревянное. Характер виден по наклоненному туловищу и беззвучному кручению головой. Он сидит чуть подальше, возле двери.       На некоторое время он отвлекается, дабы поискать у себя подходящую колыбельную. В последний раз, когда он наугад включил мелодию, заиграла громкая балалайка, заставившая вздрогнуть не только воспитателя, но и детей. Так что теперь робот тщательнее выбирал музыку, сверяя громкость и содержание.       Некоторые кровати были придвинуты друг к другу, что давало возможность петлять меж ними и, если что, появится рядом с каждым ребёнком. Где-то в углу комнаты было слышно хныканье, оно было настолько слабым и тихим, что до отвлекшегося воспитателя не доходил звук; лишь соседние дети, которые не спали, чувствовали грусть девочки. Она накрылась тёплым покрывалом, сама же приглушая хныканье. Мальчик за соседней кроватью заглянул к ней, и максимально осторожно подсел. Гарри, достаточно уставший, сонно вытирал слёзы малышки. Ему не нравилось возиться с плаксами, но раз воспитатель не собирается обращать внимания, то он не может позволить себе игнорировать проблему.       Гарри шепчет ей успокоиться, гладит по голове, но девочка будто сильнее разочаровывается, вжимая пальцы в постель. Неожиданно, плечо кто-то трогает.       Без вопросов, воспитатель осматривает ситуацию. Гарри зевает, отодвигаясь. В любом случае, разводить сейчас шуму, когда все так сладко спять, роботу не хотелось, потому он просто отправил Гарри в свою постель, а сам присел рядом с девочкой. Мягкое дерево вызвало тревожность у малышки и она опаской глянула на теперь уже не Гарри.       Обычно, когда у детей были кошмары, воспитателю было достаточно посидеть рядом с ними, успокоить, и дитя засыпал крепко, словно под присмотром матери. Роботу не нравилось, когда дети ошибочно называли его мамой, но если их это успокаивало, то он был готов смириться.       У малышки дрожали руки, был холодный пот. Уже было запустилась программа для подбора лекарств от возможной боли, как она бросается обнять его. Потрогав лоб, воспитатель не ощутил жара, хоть и нос с щеками были краснючими. Она не заболела, это хорошо. Остаётся разобраться, что же её так опечалило.       Долгое трение спины и убаюкивающие мелодии не давали результатов — малышка так и трясётся, продолжая намачивать воротник воспитателя. Он наклонился ближе, решая, что делать.       — Ты хочешь поговорить? — над ухом спросил робот, прислушиваясь к дрожащему голосу.       Но девочка не отвечает, а, застыв на мгновение, кивает. Гибкими руками, робот подхватывает плаксу, и обходит кровати, стараясь не скрипеть ни половицами, ни своими суставами. Оглянув комнату, он уверился в оставленном спокойствии и покинул её.       Ему было легко ориентироваться в темноте из-за заложенной схемы помещения, так что найдя удобное место, воспитатель обдумывал, стоит ли ходить. Некоторым детям легче заснуть на руках во время ходьбы, потому в размеренном темпе покружляв по комнате, он не услышал какого-либо недовольства.       — Что случилось, Эмили? — робот отключил музыку, дабы дать ребёнку возможность сосредоточиться на своих мыслях.       При истерике детям трудно сконцентрироваться, а точнее они вообще забывают об окружении. Не сказать, что её ответ на его вопрос можно считать доказательством того, что у малышки на самом деле не истерика — дети поддельной истерикой стараются добиться чего-то, но она просто плачет.       Она бессвязно хмыкает, громко вздыхая. Робот заботливо гладит её уже которое время, ожидая ответа. Пускай наберётся сил для разговора.       Спустя пару минут, она заставляет себя выдыхать в спокойном темпе, будто возвращаясь к нормальному дыханию.       — У ме-меня…       Воспитатель так обострил слух, что слышал как скрипят кровати в соседней комнате.       — Котик… О-он!..       Воспитатель иногда слышал, как дети переговариваются о своих делах перед сном и он помнит, как Эмили радужно описывала друзьям котика, которого ей подарила мама. Собственно, это вся информация, которую он знает.       Она снова замолкает, слёзы появляются с новой силой, а подбородок подпрыгивает. Неприятное зрелище — не в плане мерзкое, а воспитателю просто хотелось бы, чтобы дети могли получать здоровый и спокойный сон, без дополнительных проблем. Ладно когда ребёнок просто не слушается, стараясь мешать другим — это неприемлемо, но вот дети, у которых проблемы со сном из-за чего-то — это правда грустно. Воспитатель всегда хотел обеспечить этих детишек достойным отдыхом, чтобы молодые организмы качественно восстанавливали энергию и вставали с зарядом на целый день. В этом его счастье и задача.       Под ноги попали игрушки, средь них он отыскал кота, и отдал его девочке. Она прижала плюшевого котика к себе, отрывисто вздыхая. Главное чтоб от такого дыхания у неё не закружилась голова.       Воспитатель начал беспокоиться. Не собирается же он до утра возиться с ней (ему не тяжело, но у неё же должно ещё быть время для сна). Они медленно продвинулись в диалоге — малышка смогла сказать пару слов и замолкла. Воспитатель решил разбавить тишину.       — Я слышал о твоём котике от других, тебе его мама подарила, — он остановился, проверяя, как отреагирует ребёнок. Она слушала. — Ты о нём говоришь?       — Д-да… — на удивление, девочка живо ответила.       Воспитатель подбирал вопросы, стараясь быть аккуратным с темами, но это не потребовалось. Эмили сжала игрушку, шморгая.       — Он умер.       Это печально. Дети с травмами от родителей и окружения страдают бессонницами. Воспитателю мерзко становится от мысли, что кто-то вообще позволяет себе мешать иметь здоровый образ жизни детям. Случаются и такие ситуации, когда никто не виноват в произошедшем, и это все равно приносит травму.       Она рассматривает в беспроглядной тьме глаза котика — такие большие и круглые. Совсем как у её питомца.       — Мне жаль, Эмили. Это… трудно испытать подобное, — малышка шмыгает носом, растирая веки.       — Мне… О-он, я не знаю…       Видя, как ей тяжело подобрать слова, воспитатель сам решил начать спрашивать.       — Ты не хочешь рассказать, каким он был?       — О-он такой све-ветленький, серенький. Глаз-зи большущие, ка-как у этой игрушки! — девочка быстро ответила, словно питомец и стоял перед ней. Голос дрожал, но ушли нотки страха, сменившись на некое чувство, которое воспитатель понять не мог.       Робот подумал, что хорошо будет переключить девочку на что-то хорошее. Она стала довольно энергичной, и хоть ему это было не в потеху, воспитатель понимал, что легче будет подождать, пока Эмили выговориться, а после начнёт уставать.       — Оскар… Он всег-гда бегал за мной, такой… смешной походкой, знаете? Хвостик вилялся туда-сюда, — она закрыла глаза, будто смотря фильм со своим питомцем в голове. — А ещё… когда он к-кушал, его мордочка была в корме. Он прибегал ко мне и пачкал одежду!       — Звучит так, словно ты о нём очень заботилась, я прав?       — К-конечно! Да! Мама установила время, когда его нужно кормить, и я всегда вовремя насыпала ему немного корма. Туалет убирала моя мама, но я помогала как могла! Честно! Оскар видел… Он всегда сидел рядом, пока мы убирали за ним. Когда Оскар спал рядом со мной, то я была очень-очень тихой! Не позволяла никому мешать моему мальчику…       Воспитатель по-доброму прогудел. Милая девочка, жаль, что такое случилось. Малышка лепетала быстро, словно сама еле поспевала за картинками в голове.       — Ты большая молодец, знаешь? — воспитатель наклонился, пытаясь быть нежным. — Я уверен, он был счастлив быть с тобой. Ты хорошо справилась, Эмили.       Воспитатель шептал, надеясь, что малышка успокоиться. Но она начала плакать. Хорошо, второй раунд начался.       Этот плачь был другим — он закончился так же быстро, как и начался, оставив за собой натёртые щёки и болящие глаза. Вспышка, как известно воспитателю, ведёт за собой усталость. Эмили всё ещё прижимала игрушку, но та теперь покоилась в пространстве между грудиной робота и туловищем девочки, удобно оберегая котика от падения. Эмили казалось, что она видела улыбающееся лицо воспитателя.       — Вы уверены, что я была хорошой для него?.. — воспитатель хотел было со всей завзятостью убеждать малышку, но она не дала даже начать. — Иногда, я забывала про него… Он оставался дома без корма, пока я гуляла! М-мне… А когда я приходила, он пищал так! Бедненький…       — Чшшшш… Спокойно, Эмили… — нашёптывал воспитатель. — Никто не идеален. Я тоже иногда могу отвлечься от вас, детишек. Как думаешь, почему я не сразу заметил, что ты плачешь?       — Вы не могли слышать м-меня?       — Нет, глупышка, мой слух создан для тончайших изменений. Я просто отвлекся, вот и всё. Но это не значит, что я плохой воспитатель. Скажи, ты помнишь хоть один сон-час, когда никто не спал?       — Нет, вроде…       — Так ты можешь сказать, что я плохой воспитатель?       — Мм, наверное нет! Вы хороший воспитатель! — она крепко обняла его, позволив себе хихикнуть. Для воспитателя это было высшим удовольствием — раз малышка в хорошем настроении, то и заснуть сможет без проблем.       На фоне начала играть незаметная мелодия. Заранее подобранная музыка ждала своего часа и теперь, плавными воображаемыми линиями звуки огибали пространство, как волны. Словно пирс, где волны ударяются об берег, а потом уходят вдаль. Или как корабль, качающийся под действием теплого ветра. Дельфины группами проплывают, некоторые подплывают особенно близко к кораблю, что капитан замечает существо. Они знакомятся: дельфин показывает смешные трюки с водой, капитан увлекательные фокусы. Их дружба укрепляется с каждой новой волной. Вот что примерно слышал девочка, не особо обращая внимание на слова, как на саму мелодию. Эмили понимала, что воспитатель пытается её усыпить. Она и не была против. После этого разговора ей правда стало легче — лёгкая улыбка сопровождала её до конца похода к кровати.       Неохотно отрывая руки от плеч воспитателя, малышка взглянула на робота. Застывшая улыбка, светящиеся мягким светом глаза и забавная шляпка заставили Эмили снова обнять воспитателя.       — Спасибо, Луна.       Тихо пожелав ей спокойного отдыха, воспитатель вернулся на своё место, не беспокоясь ни о выборе мелодии, ни трепещущих чувствах внутри. Луна сосредоточился на дыхании детей, погружаясь в некий анабиоз, но с возможностью реагирования на шумы и его же воспроизведение.