Хороший воспитатель

      Эмили была искренне поражена, когда дождавшись тихого часа, его не оказалось. Обескураженно, она обращалась к друзьям. Те тоже ничего не знали. Только позже Солнце — дневной воспитатель, так сказать — сообщил, что сон-час отменили.       Изумление не покидало девочку, пока вместе с другими она играла, передавала игрушки, разговаривала.       Недавно же малышка прыгала рядом с Луной, помогала укладывать некоторых детей, всегда заботливо желая спокойного отдыха и, в целом, старался быть похожей на любимого воспитателя. Обидно было иногда слышать от друзей о плохом мнении о Луне. Малышка уверяла, что он даже лучше Солнца, но они фыркали в ответ, не соглашаясь. Не все, конечно же. С теми, кто разделял любовь девочки к роботу, она обсуждала его смешное поведение. Самым забавным было увидеть Луну в акробатичной позе — ноги перекинуты через голову, ходит с помощью механический рук! Это могло быть страшным, но привыкшие дети лишь смеялись и прикрывали рот ладонью, дабы не разводить шума. Жалко же тех, кто правда боялся робота. Эмили даже слышала, что несколько родителей писали жалобы, будто у их детей появились проблемы со сном.       Разве такое возможно? Хороший воспитатель Луна не мог быть таким, каким его описывают. Уверенность в Луне была крепкой, как объятия, данные маленькой девочке в момент печали.       Разозлённая на всех, она в голове оскорбляла глупых родителей, не способных понять таких простых вещей. И Солнце. Почему дневной воспитатель словно забыл о своём коллеге? Он прыгает и гоняется за энергичными ребятами, хотя в такое время они уже должны спать. Луне бы такое не понравилось. Ей не нравится чувствовать, будто Луна стоит рядом, и неодобрительно качает головой.       Исследуя помещение с друзьями, доходят до закрытой двери комнаты для сна. Эмили дёргает ручку. И правда закрыто.       Был единственный вопрос, тревожащий малышку — «Почему?»       — А почему больше нет сон-часа? — Эмили подождала, пока Солнце хоть на минуту успокоиться и напрямую решила спросить.       — Он вам не нужен, Эмили! Вместо сна, не лучше ли повеселиться?       — Мне нравилось отдыхать от света и шума! — топает ногой, складывая руки. Возможно, она уже достаточно взрослая для дневного сна, но это не отменяет того, что здесь есть дети, которым он может понадобиться. Кажется, ей важно, чтобы Луна просто был здесь.       — Нет-нет! Свет должен быть всегда! Ты слышишь меня?! — Солнце приседает, и словно механическими ладонями пытается передать самую важную информацию, да так, что плечи немного болят.       Эмили бесится, выбираясь из хватки. Кидая обидчивый взгляд, она уходит прочь. Этот воспитатель иногда раздражает её — слишком энергичный, слишком сосредоточенный на веселье, слишком такой, какой он есть. Луна помогал малышке установить баланс между весельем и отдыхом, потому чрезмерная энергичность Солнца не была заметной. А теперь…       Друзья согласились, что без сна стало немного труднее. Хотя ребята скоро привыкли к дням без сна и всех всё устраивало. Кроме Эмили. Она часто крутила игрушечного котика, пряталась в крепостях и пыталась заснуть. Удавалось плохо — в тени хоть и было хорошо, громкий шум детей по всему помещению отвлекал.       Ей не хватало той темноты: дальняя часть комнаты для сна теряла границы, рядом тихое сопение, скрип кроватей и, главное, льющаяся мелодия, согревающая лучше любого покрывала. Теперешняя темнота была громкой, тревожащей, уколяющей в бока. Девочка пыталась собирать подушки, накрываться всем, что попадётся.       Никак не получалось оживить прежнее чувство.       Под конец дня, потраченного на раздумья, мама забрала Эмили. На выходе, представляющим собой огромную дверь посередине стены, рядом с постом охраны. Интересная вещь, однако.       Особенно малышку интересовало, как же охранник выключает свет. Возможности посмотреть у Эмили нет — её забирают раньше, чем у охранника заканчивается смена. Получилось только рассмотреть саму скрытую стойку, напичканную компьютерами — играя в прятки, удавалось прислониться к двери и незаметно исследовать стойку.       Как и говорилось, на столе находились обычные компьютеры, выглядывающие даже спереди. Клавиатуры покоились рядом с каждым экраном. Два стульчика предназначены для охранников, один из которых в момент ухода девочки, раскачивался и наблюдал за экранами. Он был молодой, на вид добрый парень. Охранник иногда общался с детьми, помогая с чем-то.       Дома девочка долго думала про свои возможные действия, кусала ногти, продолжительно стукала ножкой пока сидела за столом. Солнцу бы не понравилось такое непослушание. Но Луна… Ей просто хочется поговорить с ним последний раз. Рассказать, как она играла с дворовыми котами, кормила их и как один кот умостился с ней рядом на скамейке. Послушать возмущение Луны о буйных детях, о вечно спадающей шапочке и всяких забавных случаях. Попросить его показать акробатические трюки: побегать на руках, покрутить каждой частичкой тела, а ещё лучше понаблюдать, как он «летает» на тросе по помещению, пока ожидает готовности детей ко сну.       Горькость огорчала больше, чем страх перед наказанием. Эмили знает о боязни дневного воспитателя темноты. Возможно, она бы даже предупредила того перейти в место со светом, если бы не то, что Солнце и Луна были одним аниматроником.       Эмили крутилась рядом со стойкой охраны на следующий день. Игнорируя предложения об играх, малышка так не специально веселилась с игрушками рядом с охраной. Она разыгрывала представление, достаточно громкое, дабы охранник услышал его. Диалоги складывались из восклицаний о выключении света и предостережениях, что неспящие дети будут наказаны. Конечно же, Луна бы себя так не повёл. Наверное, припугнул, но бить было бы слишком глупо. Кто отправить ребёнка в садик, где того бьют? Плохо бить детей, Эмили знает и радуется, что Луна либо заставлял детей хотя бы лежать, либо помогал решить причину бессонницы. От воспоминаний появилась улыбка.       Видимо, спектакль не особо привлёк охранника. Он так же качался на стуле, жуя пончик. Придётся перейти к действиям.       — А почему больше нет сон-часа? — девочка решила повторить ранее заданный вопрос Солнцу.       Охранник выглянул из-за стойки.       — Разве воспитатель не сказал? Он вам больше не нужен.       — Как это не нужен? Сон нужен всем! — девочка подобралась ближе, дотягиваясь руками до стойки. Охранник посмеялся на это заявление.       — Конечно, сон нужен, но вы уже взрослые для дневного сна, — парень выделил часть с дневным снов.       — Хмм… А я хочу спать днём. Это значит я маленькая? — задумчиво трёт подбородок, обходя стойку, дабы приблизиться к охраннику.       — Ну, наверное, ты просто ещё не отвыкла. Не волнуйся, скоро тебе не хочется будет спать даже ночью! — он облокотился на стол, будто вспоминая себя.       — Луна говорил, что те, кто не спять, плохие! Вы плохой?! — Эмили ахнула, отпрыгивая, словно от самого странного чудовища, виданного на свете.       — Луны здесь больше нет, милая. Вы можете веселиться сколько хотите. Мне казалось, дети наоборот хором запрыгают от счастья, что не придётся больше спать, — парень заинтересовано повернулся. Говорил он серьезно, без смеха.       Эмили смятена. Стоит начать уже приближаться к главному, но вот проблема: вся уверенность заключается в предположении, что Луна появляется только при темноте. Неизвестно, может ли Солнце просто так обернуться в Луну — стоило спросить у него про это. Отступать уже как-то не хотелось. В любом случае, Луне было бы приятнее находится в темноте, чем оказаться в шумящей и яркой комнате с бушующими детьми. Девочка думает, что, когда она выключит свет, то дети на миг затихнут, удивлённые.       — У меня просто болит голова, когда я не сплю. То есть, тут так много света… было хорошо полежать в темноте. Вы понимаете?       — Немного. У меня тоже бывает начинает болеть голова от ваших криков! — он по-доброму достаёт пончик из коробки на столе и предлагает девочке. — Хорошо в конце дня просто отключить всё и уйти.       Благодаря за лакомство, Эмили заинтересованно наклоняет голову и с неподдельным любопытством спрашивает:       — О, так это вы выключали свет, когда мы ложились спать?       — Да, я отвечаю тут за всё, так-то. Не зря же на мне такая униформа! — хвастовски показывает тёмную выглаженную форму, выставляет блестящие ботинки.       — Такая красивая, мой папа ходит в похожей! — Эмили хихикает.       Во время разговора охранник узнаёт, что отец Эмили тоже охранник. Он интересуется о нём, а Эмили пытается подводить тему про саму стойку с важными кнопками. Девочка делала комплименты парню, услаждая его. Охранник быстро обмяк, что даже посадил ребёнка на колени и начал короткий инструктаж. Восхищение таким людьми мелькало редко и сейчас было не по себе, что такой важный человек уделяет ей время. По его словам, он должен внимательно следить за происходящим в помещении. Если что, устранять неполадки. И папа был таким же, значит. Это согревало девочке душу, но никак не помогало в проворачивании плана. Становится жалко делать нечто подобное с этим парнем.       Она убеждает себя, что ничего плохого не случится. Вот что будет, если она пару минут поговорит с Луной? Правильно, ничего. Это их вина, что работники не дали даже возможности попрощаться с воспитателем. Колкая обида ужалила.       Преодолевая грусть, девочка хочет попытаться добиться своего мирным путём.       — А Луна появится здесь ещё?       — Нет, центр больше не нуждается в нём, — быстрый ответ мигом ударяет в сердце.       «Да как это не нуждается?! Они не понимают ничего!», она кричит в голове, словно у неё отобрали любимую игрушку. Доеденный пончик почему-то вызывает тошноту. Раз не получается так, получится по-другому!       — О, папа мне никогда толком не объяснял про эти кнопки. Только то, что их много и у всех разные функции. А как вы выключаете свет, например? — оглядывается на охранника, поправляя волосы.       Охранник в нерешительности пробежался глазами по столу. Ему не стоит делиться подобной информацией. Да и зачем детям такое знать? Парень обрадовался, когда понял, что может помочь девочке понять что-то сложное, чего не сделал её отец. Пустая коробка из-под пончиков отправилась в мусорное ведро подле ног.       — Ну-у… Я скажу тебе, но это всё! Больше ни на что подобное не отвечу.       — Да-да! — Эмили запрыгала, счастливая такой возможности.       Где-то на подкорке сознания зашевелились волосинки страха. Точно ли после отключения света всё сложится спокойно? Всё же, она потревожит Луну. Хотелось бы, чтобы всё произошло естественным путём — свет выключили, воспитатель кропотливо проводил подуставших ребят до кроватей. Дети наверное испугаются! Может, кто-то пораниться, пока не будет видеть.       Эмили спрыгивает с колен от нервов. Холодный пот на ладонях мочит скомканные уголки одёжки.       — Видишь охранный пропуск? — девочка подходит, кивая. — В конце смены я забираю его, и свет, и любая энергия отключается на ночь.       — У-у, то есть везде свет пропадает?       — Нет, только в детском саду. В других частях Пицца Плекса есть свои пункты.       — Ух-ты, вы следите за таким большим местом! — для вида Эмили прокручивает голову к верху, обводя руками. Высоченные потолки с огромным количеством ламп, большой телевизор, прикрепленный к стене над декоративной радугой, с рекламой.       — Ага, но тут редко случается нечто плохое.       — А что было? — девочка решает потянуть время до главного момента. Ножки топчутся на месте.       — М-м-м… Я могу сказать тебе, что случилось что-то плохое с Луной, вашим воспитателем.       Эмили обернулась на охранника, сразу подбегая.       — Что?! С ним всё в порядке?       — Да. Просто вместе с тем, что вам больше не нужен сон, его также убрали из-за неисправности, — видя, как малышка испуганно прижала ручки, парень старается успокоить её. — Не переживай! Ему не больно или что-то в этом роде. Он хорошо работал, мне удавалось иногда видится с ним, и, вроде, особой агрессии я не замечал. Но по словам ро-…. Ей!       Охранник не успел договорить, как малышка выхватила пропуск. Это было настолько неожиданно для парня, что он не сразу вспомнил где лежит фонарик.       Эмили, перед резким рывком, мельком глянула, где находится воспитатель, чтобы сразу подбежать к нему. Он был далеко, со столиками и стульчиками, подпрыгивающим в поисках игр. Солнце обратил внимание на маленькие выглядывающие глазки малышки, но она шибко пригнулась, сжимая веки.       Запомнив путь к воспитателю, девочка умело оббегала препятствия, аккуратно отодвигая детей. По пути она сама не заметила как выкинула пропуск.       Неисправность… Её испугало это слово. И даже убеждения охранника не помогли успокоить колотящееся сердце. В знакомой темноте, малышка будто плыла. Не понимает Эмили, почему же Солнце боится темноты. Что пугает такого большого робота, что ни на каплю не тревожит маленькую девочку? Трусишка.       Подбегая к роботу, она слышит механический клокот. Наверное, Луна сконфуженный оглядывается по сторонам. Сейчас она напугает его, обняв.       Почему-то, Луна наклонён, когда Эмили обнимает его за шею.       — Привет! Простите, если напугала! — малышка зарывается в воротник, щекотно чешущий нос. — Я так рада вас снова увидеть!       Молчание Луны заменяет шум суставов. Чувствуется кружение пластиной лица и ещё больший наклон.       Охранник, нашедший и успевший посветить на девочку, замечает, как она выбрасывает пропуск и бежит за ним.       — Дрянной ребёнок, дрянной… — шепчет воспитатель.       Луна со свирепостью хватает девочку за плечи. От неожиданности Эмили задыхается, видя перед собой светящиеся красные глаза. Они наполнены агрессией. Из-за малого освещения, кажется, что пол исчезает. Непроглядная тьма.       — Л-Луна? Это Эмили, я-….       — Время спать! Плохие дети должны быть наказаны! — воспитатель отрезает незнакомым хриплым голосом, раньше тихо шептавшим на ухо похвалу.       В теле ощущается теснота от страха. Почему Луна ведёт себя так? Она думала, он обрадуется. Девочка тянет ноги к полу и упирается руками, показывая, что хочет, чтобы её опустили. Воспитатель грохочет и…       Держа в руках тело ребёнка, грубо и со всей силой ударяет по полу. Выпрямленные ноги не выдерживают давления, из-за чего берцовые кости выходят наружу, прорывая ткань мышц и кожи. За нижними костями идут верхние — бедренные расходятся по бокам, но от слабого последующего толчка остаются внутри. Таз скручивается, а за ним хрустит хребет. Организм выпустил писк, когда органы сместились вверх, сдавливаясь в кучу, и в секунду затих. Последний дрожащий вздох опалил пластину лица Луны, наклонённым над смятым телом.       Охранник только вставил пропуск и взглянул на воспитателя с ребёнком. Рот открылся в неверии… Скрученное тело с торчащими костями валялось в налитой луже крови, которая уже впиталась в мягкий пол. А воспитатель упал на колени, сжимая появившиеся лучи. Дети застыли, от чего казалось, что замёрзло буквально всё, кроме содрогающегося Солнца.