Долгий путь домой.

Бедность заставляет суетить и суетиться Не смотри на наш обвес Мы далеко не из столицы Эти спальные районы Одинаковы везде В двух словах — это пиздец, а в одном — менталитет

— Эй, сука, стой! — гулкий крик отразился от пошарпанных стен подземного перехода. Слабый, мерцающий свет ламп окрашивал и без того мрачное место в противный рыжий цвет. Несчастный журналист ошибся, решив дойти до дома пешком, тем самым сэкономив на такси. А еще он ошибся, что нарыл информацию на Скруджи. Юноша поспешно добежал до конца перехода и замер, испуганно озираясь по сторонам. Сердце стучало как бешеное, тяжелое дыхание как будто заняло все пространство вокруг бедняги. Секунда. Две. Осознание. С двух сторон ему преграждали пути металлические листы. На каждом висел огромный красный плакат с сухой надписью « Ведутся ремонтные работы». Тупик. Бежать больше некуда. Парень опустил взгляд на пол. Словно дополнительная издевка, на нем располагались красные стрелки, указывающие направление к другому переходу. Но выход туда перекрыли силуэты двоих людей, что гнались за ним от самого метро. Неспешно и вальяжно они шли по направлению к нему. Инстинктивно журналист рванул к одному из листов и с размахом врезался в него, попытавшись прорваться. Плечо обожгло болью и парень заскулил, схватившись за ушиб и попытавшись встать и попытаться снова. Удар. Падение. Удар. Падение. Парочка незнакомцев ненадолго остановилась, наблюдая за паникой юноши. — Ой, кажется, наша птичка хочет свалить. -насмешливо протянул один. Это был невысокий симпатичный мулат, с черными, как смоль, волосами, уложенными по последнему писку моды. Карие глаза с почти детским интересом наблюдали за стараниями «цели» выбраться из капкана. Рука в кожаной перчатке ловко нырнула в карман зауженных штанов и вытащила на свет балисонг, в народе именуемую «бабочкой». С каждым шагом он вальяжно крутил нож в руках, склонив голову чуть в бок. — Может, подойдем да поможем? — нетерпеливо спросил высокий, нахмурившись. Вытянутое бледное лицо украшал шрам на щеке, делая его еще более заостренным и диким. Он походил на телохранителя второго парня — Черные джинсы, такие же черные «гриндера», огромная серая толстовка. На плече парня угрожающе лежала металлическая бита. -У меня нет времени на твои садистские игрища, Эм. Эм вздохнул и театрально закатил глаза. — Никакого с тобой веселья, Шаст. — и добавил чуть более капризным голосом. — Терпеть не могу с тобой работать, скука смертная. С этими словами он за пару шагов подлетел к журналисту и схватил того за шиворот. — Нет, нет, не трогайте! — завизжал парень, пытаясь отбрыкаться от Эмиля. — Помогите, пожалуй… — договорить он не успел. В солнышко со всей силы прилетел мысок ботинка Шаста, выбивая из того весь воздух и, кажется, ломая пару ребер. Но это не точно, да и не важно. — Завались, сука. — опустившись на корточки, Антон хватает парня за рыжие волосы и оттягивает тому голову назад, чтобы видеть его лицо. — Тебя все равно тут не услышат. — Слушай, мы всего лишь хотели попросить у тебя одну вещь и все. — - Вклинился Эмиль, садясь рядом с Шастуном и мило улыбаясь. Только бабочка все крутилась в его пальцах напоминая, кто он на самом деле. — У тебя есть диск с данными, которые нам очень нужны. И если ты нам его отдашь, то мы разойдемся, как в море корабли. Журналист недоверчиво посмотрел на парней. Эмиль продолжал добродушно глядеть на парня, лицо же Шаста ничего не выражало, кроме скуки. — А вы точно ничего со мной не сделаете? — все-таки протянул парень, хватаясь за последний шанс выбраться сухим из воды. — Если бы мы хотели — ты был бы уже мертв. — холодно произнес Антон, глядя в упор на беднягу. Вздохнув, журналист полез внутрь куртки и через пару минут достал небольшую металлическую коробочку. На одной из сторон был прикреплён бумажный скотч, на котором черным маркером были написаны знакомые инициалы. Оно. Довольно улыбнувшись, Эм перехватил ценный предмет и спрятал внутрь куртки, а после встал в полный рост и протянул руку журналисту. — Ну что, так же лучше, правда? — произнес он с улыбкой. Парень осторожно принял помощь, чуть охая и ахая от ушибов. Следом поднялся Шаст. — Надеюсь, ты понимаешь, что все, что находится здесь — не должно попасть в сеть или СМИ? — произносит он спокойно, пока рядом Эмиль с интересом отвлекся на пинание стеклянных бутылок и прочего мусора.  — Д…Да. — произносит парень, молясь всем богам, чтобы это все закончилось. Он уже готов закончить с карьерой журналиста, забыть о повышении, уйти к чертям с этой работы, все что угодно, лишь бы остаться сейчас в живых. — Отлично. Я рад, что между нами нет недопониманий. — Шаст хмыкает и протягивает руку. — Как тебя хоть зовут, герой? — Д-Д-Данила. — Произнес журналист, поправляя копну рыжих волос и отвечая на рукопожатие. Рука бандита крепкая, сухая, хоть и тонкая для такого верзилы. Металлические кольца, что украшали ладонь, холодом впились в ссадины на ладонях парня. — Ну, бывай. — Кивнув на прощание, Шаст отпустил руку рыжеволосого и отправился к выходу. За ним следом двинулся и Эмиль, на прощание махнув рукой. Вскоре они скрылись за поворотом и Даня остался один. ОН внимательно прислушивался, словно боясь, что за ним вернуться, но было тихо, только гул машин на трассе да ветер, что играл бумажками и прочим мусором в переходе. Неужели повезло? И эта странная парочка ушла? Психику постепенно начало отпускать, адреналин сходить на нет и Даня вновь опустился на грязный асфальт, чуть подрагивая и пряча лицо в руках. Внутри буря, что сметает все на своем пути, оставляя только опустошение. К черту эту работу. К черту повышение и признание. Все к черту. Завтра же он поедет в аэропорт, купит билет и свалит из этой проклятой страны куда-нибудь подальше. Например, в Австралию. Или в Голландию. Точно, в Голландию. Тюльпаны, травка. Велосипеды. И никаких бандитов. Никакой России. Еле поднявшись на ноги, Даня идет вперед, полностью уйдя в мечты. Возможно, даже его девушка поедет с ним. Первое время, конечно, будет тяжело, но точно безопаснее чем в этой коррупционной дыре. Да точно. Тюльпаны, велосипеды, Ася… Замечтавшись, он во что-то врезается и в животе что-то остро екает, постепенно разгораясь в пожар. Растерянный взгляд голубых глаз сталкивается с любопытным и теплым карих. Знакомая мягкая улыбка. — Прости, но ты живой опасен. — произносит Эмиль и медленно достает нож из раны журналиста. Кровь окрасила металл, испачкала перчатки бандита, его куртку, джинсы. Даня неверяще переводит взгляд на рану и оседает на пол. Хочется кричать, драться, звать на помощь, но шок слишком силен, а пожар разгорается все сильнее, причиняя новые волны боли. Холодный асфальт под задницей ни разу не помогает прийти в чувство и рыжик переводит взгляд наверх, сталкиваясь взглядом в этот раз с зелеными глазами.  — Мы пожали руки… — произносит парень сипло, прижимая ладонь к ране и чувствуя горячую и липкую кровь на пальцах. В нос бьет запах железа.  — Прости, я солгал. — равнодушно произносит Шаст, замахиваясь битой сверху вниз.