Петля

Парень осел на пол, сползая по стене и схватился за голову руками, отрешенно смотря куда-то сквозь грязный ламинат. Может, в этот момент он уже должен был заплакать, но.. Эрен никогда не плакал, даже если было больно. Воспоминания детства о том, как он заливался слезами на могиле его матери остались в прошлом, с тех пор он выражал свои эмоции либо аутоагрессией, либо срывался на кого-нибудь. Но чаще это были скорее немые истерики, которые ещё сильнее сдавливали душу в холодные, металлические тиски. Будто петлю повесили, но затянули так, что бы не умер раньше времени, а страдал. И парень действительно страдал уже долгое время - он и сам не помнил, сколько это уже длится. Помнит серый кабинет врача, в котором отвратительно мигала лампочка и не выражающее никаких эмоций лицо психиатра, который невозмутимо протягивает ему рецепт и вяло выпроваживает из кабинета. У Эрена не осталось ничего, кроме его сестры Микасы - та вышла замуж давно.. или недавно? Она вышла замуж за Кирштайна, этот тип был не особо приятный, но понимающий в каком-то смысле. Одно время Аккерман звонила, но не всегда он брал трубку. И изредка просто молчал, кидаясь дежурными фразами, что бы побыстрее отвязаться от навязчивой опеки сестры, которая настаивала на приеме препаратов и еженедельных сеансов к врачу. Но Эрен вяло отказывался, не видя смысла и не находя сил на банальные бытовые заботы, что уж тут говорить о выходе из дома, взаимодействии с обществом и трате огромного количества энергии на общение с кем-то, которой и так было совсем мало. Отвратительно громко и раздражительно капающая вода. Кран течёт третий месяц, и размеренно, в ритм капает на кафель. Он даже не потрудился положить туда тряпку или вызвать сантехника. Это раздражает, но сил что-то делать нет. Поэтому парень просто сидит на кухонном полу, прислонившись головой к стене и всматриваясь в одну точку. Стук все не прекращается. — — Он не открывает дверь, и не отвечает на звонки! Микаса, я правда волнуюсь за него.. Я оставил пакет с продуктами у его двери, что бы он совсем не умер от голода, но… — растерянно пробормотал Армин. — Я знаю, знаю, знаю, черт побери, Армин, мы же даже спасти его не смогли. После войны он закрылся в себе, будто его что-то сломало… - сказала Аккерман, уходя в свои мысли. — Но все же, он возможно пьёт свои таблетки, может ему скоро станет лучше? — Ты хоть сама веришь в то, что говоришь, Микаса? — У двери был заботливо оставлен пакет с милой открыткой, где Йегеру желали скорейшего выздоровления. Содержимое пакета было поставлено в прихожей и даже не убрано в холодильник - слава богу, у Арлерта хватило мозгов додуматься, что бы не покупать быстропортящиеся продукты, типа молока или свежего мяса. Задумчиво ложась на кровать, Эрен встряхнул баллон со взбитыми сливками и кинул в рот несколько разных по форме таблеток, что напоминали жевательные витамины, что мама давала в детстве. После чего, он ещё раз встряхнул баллон и заполнил рот сливками, тупо пялясь в потолок и прогоняя слабые мысли о том, что может все-таки стоит набрать друзьям и сказать, что все в порядке. Проведя за отдаленными мыслями ни о чем, парень погрузился в сон. Громкий гул заполнил сознание и барабанные перепонки опасно вздрогнули от столь резкой перемены в звуковых волнах. Эрен глупо оглянулся на титанов, что шли и сметали в щепки все, что было перед ними. Женщины, дети, старики, их жилища.. за ними был только пепел и громадные следы. Титаны были все ближе, а Йегер так и стоял, глупо смотря на все это — хотя он понимал, что может остановить это. «Так будет лучше.» - эта фраза въелась в его сознание давно, очень давно, и с тех пор он ее возненавидел настолько, насколько мог ненавидеть Марли. Вдруг, перед ним возникли его друзья - Саша, которая по непонятным причинам была жива, и кстати с улыбкой жевала картошку, Эрвин, что улыбался, мама, отец, все.. все, кто погибли в этой битве. Эрен вопросительно смотрел на них, а они будто улыбались, смотря на парня. — Ты ведь можешь все остановить, сынок. - в один голос произнесли его родители. — Ведь ещё не поздно.. — Поздно. Они - это желание Имир, не мое. - удивительно для себя жестко произнёс Эрен. — Ты ведь контролируешь ее, не так ли? - мягко спросил Эрвин. У него были целы все конечности, и он выглядел так, как выглядел в первый день поступления младшего Йегера в разведкорпус. — Я уже сказал, что поздно. Что вы все вообще тут делаете? - холодно произнёс Эрен, внутренне не понимая - что за дисбаланс в его голове и его речи. — Мы пришли помочь тебе сделать правильный выбор. И времени у тебя осталось совсем мало, Эрен. Решай - либо ты останавливаешь гул и постепенно все восстанавливаешься и встаёт на свои места — либо наблюдай за смертью товарищей дальше. - Нахмурившись, сказал Эрвин. Он и остальные присутствующие почему-то начали медленно растворяться, напоминая старые, выцветшие и полупрозрачные фотографии. — Я.. - Йегер не успел договорить, как вдруг он услышал надрывный голос Армина. Он стоял прямо над Ханджи, которая была не раздавлена всмятку титанами, но смертельно повреждена. Крик становился все громче, а пространство начало сжиматься и плыть. Вокруг чернота. Эрен проснулся, осматриваясь по сторонам. Пакета в прихожей не было,но зато баллон со сливками покатился по полу и остановился у ножки стула. За дверью снова раздался стук. Он снова не прекращался.