Любовные советы от Старейшины Илин

— Подслушивать некультурно. — вяло отозвался Вэй Усянь, устало покачивая головой. Заслышав о том, что его товарищ по цеху ака Ло Бинхэ нуждается в любовных советах, Вэй Ин ничуть не удивился. Не удивился он и тогда, когда осознал насколько Бинхэ погряз в своей нездоровой любви. Сажать любимого под замок, в клетку, словно домашнюю зверушку - далеко не самый удачный способ показать свои чувства. Попытки отговорить и дать понять Бинхэ что единственное что испытывает к нему Шэнь Цинцю, это, скорее всего, неприязнь, а может местами даже самую настоящую ненависть, были тщетны. Однако чуть позже Вэй Усянь сам заслышал в свой адрес мольбы о помощи. — У тебя же все сложилось с Лань, — Бинхэ осекся осознав, что не удосужился запомнить имя жениха своего приятеля. — С Лань Чжанем? — Вторил Вэй Ин, чуя, что ему все же не удастся отказать. — Да, с ним, у вас двоих все хорошо. И пусть мой учитель незаменим, я все же рискну напроситься к тебе в ученики! И вот, события плавно перетекают в покои свирепого, гордого, и, безусловно, одного из сильнейших демонов в истории, который прямо сейчас даже не пытается сохранить лицо, подобающе правителю целого Царства Демонов. Подняв голову, Бинхэ выпрямился в своем кресле, поочередно взглянув на каждого из присутствующих. — Я слышал ты притащил его сюда силой. — В голосе Лазурного демона не слышалось призрение, скорее легкая усталость, будто он находится в этом душном помещении уже не один век. На деле же Ци Жун просто осознал, что задержится здесь надолго. Осознал и принял этот факт, отрывисто выдохнув. — Ну, не мне тебя судить, однако по-моему это не есть удачное решение. Так, чисто к слову… — Я сам это прекрасно понимаю, — ответил на едкое замечание виновник торжества, — однако я попросту не вижу иного пути. Как мне заставить его хотеть быть со мной? Я уверен, он убежит от меня при первой же возможности! — Конечно он от тебя сбежит, а ты как думал! — Вэй Усянь подавился чаем, откровенно не веря в услышанное. Нет, не от неожиданности. Скорее от явного непонимания своего товарища: с виду ничто не может сломать его, ни один демон, ни один заклинатель, казалось даже Богам не под силам разрушить его тело и душу, однако… Однако вот он — заклинатель с красивыми глазками — одним словом может испепелить душу правителя всея Царство демонов. Да что там словом! Уверен, Шэнь Цинцю не придется даже рот открывать чтобы сделать больно своему некогда любимому ученику. Он разорвет его и так наспех склеенное сердце, даже сам того не заметив. — Ты правда думал твой учитель со временем свыкнется и примет тебя с распростертыми объятиями? — Продолжил Старейшина Илин, взмахивая руками для пущего эффекта своих слов, — Или что он, по твоему, просто забудет все то что ты натворил? — Но ведь и он сам натворил немало! Да и вообще, советую сбавить тон, ведь- Ему не дали договорить. Чей-то до боли знакомый голосок раздался из ниоткуда. Он был слышен действительно громко, будто бы доносился из соседней комнаты, а стены между этими самыми комнатами не то что тонкие, они, мать его, как картон. А все потому что таковой реальность и была: спальня Ло Бинхэ была совсем-совсем рядом с комнатой Шэнь Цинцю (если ту вообще можно было назвать комнатой — скорее темницей). Бинхэ запомнил планировку родной школы и воссоздал невероятно похожие на тогдашние спальни. Учитель и его ученик в те дивные времена спали, можно сказать, почти рядом, и лишь Бинхэ находил это чем-то большим. Скорее всего, учителю Шэню куда более совестно и некомфортно находится под боком у своего же надзирателя. Скорее всего ему не хочется просиживаться в этом дурдоме. — Я конечно ожидал каких-то неумелых действий с твоей стороны, но это уже перебор. — Хуа Чэн явился на, кхм, величаем это «собрание удачно женившихся». Так вот явился на место встречи Хуа Чэн самым первым, составив компанию молчаливому Мобэй Цзюню, интересуясь, не нужна ли тому помощь в операциях по поимке сердец. Именно поэтому слова Сань Лана звучали с легким спокойным смешком, да томными вздохами. Не то чтобы у всех присутствующих здесь было толстенное пособие, на обложке которого большими буквами написано «как охмурять мужиков», нет. Однако у большинства все же есть одно сердце в кармане, которое без раздумий вручил им объект их любовных терзаний. Так и живут эти трое счастливо и по сей день, днем упиваясь светлым образом своих мужей, а ночью бурно сливаются с ними в одно целое (об этом мы поговорить чуть позже, ибо Ло Бинхэ и в этих делах тоже не шибко силен). — Я бы порекомендовал для начала прекратить терроризировать своего учителя и дать ему личное пространство, — с ухмылкой заявил Хуа Чэн, мирно попивая еще не успевший остыть чай. Ло Бинхэ, на самом деле, не думал что в здании будет такая слышимость. Ло Бинхэ не ожидал что будет слышать каждый томных вздох Шэнь Цинцю и каждый смешок навещающих его демониц. Однако, по итогу, остался в хорошем расположении духа, приняв этот губительный факт с улыбкой. Спасибо, о великие криворукие строители! В то время как в покоях Бинхэ царила гробовая тишина, нарушаемая только лишь громкими досадными вдохами, в соседней комнате вовсю вопили два разъярённых узника. Шэнь Цинцю, на данный момент, являлся личным узником правителя Царства демонов (что звучит весьма престижно), а Шан Цинхуа, в свою очередь, ничуть не выделился, бегаю на побегушках у того же Ло Бинхэ. В частности терпел унизительную тиранию со стороны своего дорогого господина, величаемого Мобэй Цзюнем, что уже звучало не так престижно. То, что Шэнь Цинцю и Шан Цинхуа пленники великого гордого бессмертного демона, еще не показатель того, что они братья по несчастью, нет. На самом деле все это ничто по сравнению с Системой, от которой не убежишь, а спасет твои девственные нервы только лишь повторная смерть. И дай Боже чтоб эта система не настигла бедных мучеников в загробной жизни. — Вообще, это, по сути, уже загробная жизнь, — смело заявил Шан Цинхуа, размахивая руками, словно готовясь взлететь на своих хиленьких двух. — Придурок, загробная жизнь ждет нас тогда, когда Бинхэ порежет тебя на кебаб! — Колко ответил Шэнь, закрывая лицо руками от безысходности. Цинцю в действительности готов был рвать и сдирать кожу на своем лице, лишь бы за это Система сжалилась и наградила его свободой, которой Шэнь не успел напиться за эти пару дней после своего триумфального воскрешения. Неужели Несравненный Огурчик настолько плохой актер, что это так быстро раскрыли? — Придурок здесь не я, между прочим! — Цинхуа такими заявлениями будто бы подставлял свою пятую точку под удар, говоря, мол, бей сильнее. — Это не я сделал из главного героя стопроцентного гомика! Это не я пустил изначальных сюжет по одному месту! В конце концов, ты не превратился в человека свинью, даже больше, скажу я тебе! Мне бы тоже хотелось завладеть сердцем такого мужчины, между прочим. Шэнь Цинцю скривился в колком и перекошенным выражении лица, будто его собеседник является надоедливой старушкой, которой ты битый час пытаешься объяснить как пользоваться компьютером. На деле же Шан Цинхуа весьма осведомлен как работает чудо техники, пусть за года без него мог и позабыть некоторое. Если бы его отправили в свой мир прямо сейчас, то, наверняка бы Самолет Пронзающий Небеса смог бы вспомнить как включать компьютер, однако печатать так же быстро как и раньше уже навряд ли вышло. — Ну и что нам теперь делать? Что ты, блять, прикажешь мне делать в такой ситуации? — Ну, во-первых, прикажу тебе помыть рот с мылом, а, во-вторых, засунь меч обратно в ножны. Прекращай мне угрожать, я сам толком ничего не могу! Вообще-то я пришел тебя морально поддержать, а ты на меня сразу с кулаками! Разве так можно? Мы в одной лодке, Несравненный Огурец, поэтому прекращай смотреть на меня сверху вниз, словно на говно у асфальта. — Ты заслужил. — С горьким вздохом сказал Шэнь Цинцю, так и не удосужившись зачехлить меч Сюя в свои родные ножны. — Тогда и ты тоже заслужил то, что имеешь. Хотя, это скорее имеют тебя, ведь именно тебе разгребать все это, а я, в свою очередь, просто удалюсь восвояси, встречая рассвет на твоей могилке. Шан Цинхуа нарывался на синяк под глазом, словно от этого зависит его жизнь. Говоря такие вещи, этот прихвостень действительно думает что шутка вышла удачной. Однако Шэнь Цинцю нисколько не смеется, наоборот — чуть ли не плачет горькими слезами, роняя те на холодный пол. Ничто на данный момент не сможет заставить его принять и смириться с тем фактом, что его жизнь больше никогда не будет прежней. Шэнь Цинцю никогда не сможет смириться с тем, что ему придется ползать на коленях перед Ло Бинхэ уже не для того, чтобы вымолить прощения за свои прошлые деяния, а ради совсем иного. Шэнь Цинцю хочется вопить и плакать, упрашивая систему вернуть все как было: когда Цинцю лежал в сырой земле, еще не ожившим трупом. Тогда действительно было куда спокойнее. Ло Бинхэ, наверное, ранее никогда не слышал как его невинный и воспитанный учитель материться. Не то что материться, а так агрессивно плюется ядом в кого-то столь незнакомого. Слыша этот диалог от и до, Бинхэ невольно вспоминал свои кошмарные годы, когда, будучи еще совсем-совсем ребенком, мастер Шэнь использовал его в качестве груши для битья и прилюдных унижений. Это все успело позабыться, однако ничего не уходит без следа, и порой непрошенные воспоминания застают врасплох, обливая Ло холодным потом от головы до самых пят. — Ты же сам говорил что Бинхэ предстоит вырасти несравненным альфой, который затаскивает в свою койку каждую юбку, так что, мать его, пошло не так? — Всех сестричек — по постелькам, всех злодеев — по могилкам, да, именно так я и говорил, — Шан Цинхуа нахмурился, пытаясь скрыть свою очевидную издевку в голосе. Ло Бинхэ нахмурился вместе с ним. — Что он несет? — Вэй Ин отозвался первым. За ним и Лазурный Демон вторил: — тебе не стоило впускать этого хлюпика на порог, он, кажись, сумасшедший. — Но ведь и Шэнь Цинцю не без странностей, — подметил до этого молчаливый Мобэй Цзюнь, — он тоже несет не пойми что. — Какой еще изначальный сюжет? — Хуа Чэн задержался на этой фразе особенно долго, не слыша в дальнейшем ничего. Ло Бинхэ никак не хотел принимать то, что вся эта чистая нелепица — про него, в точности как и все собравшиеся. Почему учитель и его надоедливый друг говорят о Бинхэ как... как о персонаже книги? Почему Бинхэ должен был вырасти в укротителя сердец прекрасных дам? Почему Шэнь Цинцю до этого никогда и ни с кем не смел ронять таких грубых фраз, совершенно не подобающих для учителя? Хотел того сам Ло или нет, в его голове последний вопрос задержался намного дольше остальных: как это его учитель может так откровенничать с каким-то рабом на побегушках? Неужели его учитель настолько сильно доверяет этому Шан Цинхуа, что в его присутствии снимает маску и становится самим собой, не стесняясь в выражениях? И пока каждый член собрания удачно женившихся раздумывал над психическим состоянием любовного интереса их общего товарища — Ло Бинхэ, сам Ло Бинхэ впал в раздумья лишь над одним вопросом, который так и не был озвучен: каков на самом деле его учитель? И почему Шан Цинхуа дозволено так с ним общаться? Не похоже, чтобы те были друзьями детства, да даже если так, забывать о банальном уважении — не есть лучшее решение, разве не так? Раз, два, три. Ровно три секунды и стул Бинхэ оказался пустым. Он вылетел за дверь своей спальни за миг. Ничуть не сбавляя шага он повернул направо, прямиком в разгар событий. — Учитель никогда не был так откровенным с этим учеником так же сильно, как с бывшим лодром пика Ань Дин, — с неестественной улыбкой, которая больше похожа на улыбку маньяка, что вот-вот собирается убить свою беспомощную жертву, заявил внезапно появившийся на пороге лорд Демонов. Его взгляд устремился на мужчину в зеленых одеяниях — на Шэнь Цинцю, своего учителя. Тот сидел на кровати, прислонив ладони к лицу, всем видом показывая как он устал и опечален. В то время Шан Цинхуа постоянно заплетал свои небрежные короткие волосы в еще более небрежный пучок, чтобы уж точно не мешались и не маячили перед носом. Однако сейчас, в компании только лишь Горного Лорда, Шан Цинхуа распустил свои редкие по цвету волосы. Те были лохматые до ужаса, будто их нарочно растрепала совсем не ласковая рука, что, скорее всего, так и было. — Ой, а ты, можно подумать, был бы рад если бы я называл тебя придурком и считал тебя ненужным отребьем? — Шэнь Цинцю, кажется, ничуть не удивился завидев своего бывшего ученика на пороге, наоборот — точно ждал его. А вот Шан Цинхуа чуть не лишился души от испуга. Он развернулся и мигом попятился назад, чуть не сев на коленки Шэнь Цинцю, тем самым усугубляя свое и так не радужное положение. Однако, к счастью или к сожалению, ему удалось только лишь рухнуть на свою пятую точку прямо у ног своего товарища по несчастью. Тот, подперев голову обеими руками, посмотрел на него устало и безразлично, словно Шан Цинхуа в действительности пустое место и ему не обойтись без того, чтобы в очередной раз опозориться. Будто бы Шан Цинхуа само олицетворение слова «позор». Утомленный Шэнь посмотрел на Бинхэ соответствующе настроению, отчего дал понять внезапно явившемуся гостю что ему тут, собственно, не очень то и рады. Цинцю даже не удосужился повернуть голову, чтобы узреть своего бывшего белого лотоса, а лишь покосился на него сквозь черные, как смоль, волосы. За все время проведенное рядом с Бинхэ, Шэнь прекрасно научился различать его голос, поэтому в этом действительно не было нуждны. В самом деле, если бы Бинхэ тихонько проскользнул в компанию этих двоих мучеников, Шэнь навряд ли бы придал это огласке, вот настолько Юань утомился. Заебался скорее. Как ему быть? Как поступить лучше? Что стоит оставить как есть? Может податься в бега? Побриться налысо? Отрастить бороду? Раздумья прервал громкий крик с соседней комнаты. — Бинхэ, отстань от него! — Протянул Хуа Чэн заспанным голосом, будто секундами ранее видел дивные сны. Но Бинхэ ничуть не планирует отставать от своего учителя. Им явно есть что обсудить, и Шэнь Цинцю не придется бриться налысо.