Избалованные

Утром следующего дня Гермиона проснулась разбитой. Голова гудела после обезболивающего. Рука неустанно ныла. Она чувствовала эту тянущую боль и сквозь сон, но не могла пробиться сквозь действие валиума, которое придавило словно бетонная плита. Собрав все свои силы она села на кровати и посмотрела на свою руку. Бинты в некоторых местах окрасились в алый цвет. Вероятно, она двигала рукой посреди ночи, и некоторые швы дали течь. Она сделала над собой усилие, чтобы встать с кровати. В отражении зеркала она увидела свои потрёпанные волосы, с которых сыпалась пыль из засохшей крови. У раковины лежали окровавленные полотенца. В комнате витал запах крови, но Гермиона его не чувствовала: её рецепторы привыкли к ржавому запаху за ночь. — Ты уже встала? — раздался голос Драко из её комнаты. — Да, я в ванной, — отозвалась она. Он медленно приоткрыл дверь для того чтобы удостоверится, что она одета. — Как ты себя чувствуешь? — он прислонился к дверному косяку, оставаясь в на пороге ванной. Драко выглядел серьезным. Что было для него нетипичным. Обычно его выражение лица говорило за него: «Отвали», либо это была ухмылка. Но сейчас его лицо выглядело более сосредоточенным. Гермиона напротив в этот момент была похожа на побитого щенка, брошенного в канаву. — В голове туман… — немного помедлив, сказала она. — Скоро это пройдёт, — приободрил он её. — Хочешь принять душ? Она кивнула головой, а потом взглянула на свою забинтованную руку. — Я уже придумал, как её защитить от воды, — он поднял руку, в которой у него был рулон с мусорными пакетами и моток скотча. За пару минут он соорудил полиэтиленовый кокон для раненой руки. Далее её предстояло раздеть. Драко помог Гермионе снять футболку, прибегая к той же схеме, что и вчера. С нижней частью она справилась сама. — Я буду за дверью, если понадобится моя помощь, — сказал он, выходя из ванной. Прохладные струи воды вернули её в чувства. Туман в голове рассеялся. Кровь была полностью смыта. Она почувствовал легкость, но боль напоминала о себе при каждом неаккуратном движении руки. Она постаралась вытереться одной рукой, но волосы так и не смогла завернуть в полотенце, так как ей было непривычно управляться только левой рукой. Достав из шкафа нижнее белье и шорты она смогла их надеть самостоятельно, но не верх. — Драко, ты можешь помочь мне надеть майку? Он без лишних слов снова помог ей одеться. — Твои волосы, тебе помочь? Она медлила. Ей было слишком непривычно видеть Драко столь внимательным к ней. — Да, пожалуйста. Справившись с утренним туалетом они спустились к завтраку, который заботливо приготовила Сесиль. Сесиль занималась уходом за домом. Она отвечала за чистоту, готовку, пополнение запасов. Также она подбирала и приглашала персонал, если это требовалось. Она работала в этом шато практически всю свою жизнь, как почти весь персонал. Большинство из них на работу в своё время нанимал Абраксас — отец Люциуса. И для многих это шато было родным домом. Драко и Гермиона очень любили Сесиль и других работников, потому что знали их с самого детства. А работники горячо любили Малфоев в ответ. — Звонила мама, она просила позвонить ей, — отодвигая стул для Гермионы сообщил он. — О нет, она, наверное, с ума сходит! — Ещё как! Собиралась прилететь. — Боже, скажи, что ты её отговорил? — Гермиона выглядела взволнованной, потому что знала, чего стоит Нарциссе отложить свои дела. — Конечно, — он посмотрел на неё так, будто был оскорблён её нелепой догадкой. — Взамен, я пообещал ей, что мы с тобой не будем ссориться. — Что ж, отлично, у меня с этим никогда не было проблем, — она пожала плечами, принимаясь за свою яичницу. — Ты на что-то намекаешь? — Драко приподнял бровь, на его лице промелькнула тень его фирменной ухмылки. — Не могу вспомнить ни одного момента, когда я начинала ссору, — она посмотрела на него, — Или мне изменяет память? Я всегда хотела, чтобы мы были друзьями, но ты этого не хотел, — ее глаза слегка прищурились, но она сохраняла спокойный тон. Драко замотал головой, улыбаясь. — Не-е-е-т, — он перестал мотать головой в знак протеста, — Ты далеко не такая святая, какой себя считаешь, — заявил он, позволив себе наконец ухмыльнуться. — О чем это ты? И чем, скажи мне, я тебя провоцирую? — она искренне не могла понять, что он имел в виду. — Да тем, что ты гребанная зазнайка, «мисс Совершенство», если тебе угодно, — Драко отвёл взгляд в сторону, ему было тяжело говорить об этом вслух. — «Драко, почему ты не можешь быть, как наша прелестная Гермиона? Драко, ты только и делаешь, что разочаровываешь нас! Драко, бери пример со своей сестры!» — выдал он пародию на родителей. Гермиона растерялась. До этого разговора она редко задумывалась о том, что сравнения могут быть неприятными. Ее никогда не упрекали и не приводили никого в пример. Наоборот, она сама всегда была примером для остальных. Но поставив себя на место Драко, поняла, что не хотела бы слышать подобных реплик в свой адрес. В средней школе она, конечно, начала понимать, что люди не любят выскочек. Гермиона пыталась контролировать свои приступы всезнайства, но дома отрывалась по-полной. Ей всегда казалось, что Драко родители поддерживают так же, как и её. Но в памяти сразу же всплыли множественные моменты последней пары лет, где его чаще критиковали, чем оказывали поддержку. Причин было много: он стал хуже учиться, вылетел из футбольной команды и совершал прочие неодобряемые поступки. — Мне жаль, это действительно звучит ужасно! — её решительность и уверенность в своей собственной правоте начала распадаться. — Мной двигал страх быть отвергнутой, тогда я решила, что должна быть лучше всех, чтобы от меня не отказались мама с папой… — А мне жаль за свои слова, которые я сказал тебе у Поттера... — он помедлил, раздумывая над тем, что сказать, — Я был невероятно зол и винил тебя во всех своих бедах. Но сейчас я понимаю, что ты ни в чем не виновата, мне давно следовало взять ответственность за свои поступки на себя. Он действительно долго размышлял над произошедшим, но ему не хватало решительности сделать первый шаг, чтобы извиниться. Тем более признать свою неправоту. — Я знаю, что это сильно ухудшило твоё мнение обо мне, я не хотел, чтобы так все получилось… прости меня, — продолжил он, все ещё не смотря ей в глаза. — Послушай, Драко, — она сделала паузу, ожидая, когда он посмотрит на неё. Их глаза встретились и она увидела в них то самое сожаление, о котором он говорил. — Прости и ты меня… — Гермиона снова замолчала. Она раздумывала над своими словами, ища нужные. — Я никогда не хотела причинить тебе неприятности. Все эти годы я думала только о том, что ты пытаешься отделаться от меня, и совсем не думала, почему ты это делаешь. Я не думаю о тебе плохо. Никогда не думала.

***

Music: Looking Too Closely

Fink

Летние дни шли своим чередом. Раны быстро срослись и хорошо заживали. После снятия швов остался отёк, который должен был сойти в течении нескольких месяцев. Все время после операции Драко ухаживал за Гермионой и всячески старался окружить ее заботой. Нарцисса настаивала, чтобы по возвращению в Англию Гермиона обратилась к пластическому хирургу, который был Да Винчи по пластике шрамов. Но они ей понравились. Врачи скорой действительно постарались на славу. Швы оказались ровными, после полного заживления останутся тонкие полосы. Она захотела сохранить их, как память об этом лете. Драко и Гермиона стали больше проводить времени вместе, чем когда-либо. Оказалось, что у них много общего. Это было время, когда они по-настоящему знакомились и заново узнавали друг друга. Драко показал ей свои любимые дикие пляжи. Они ныряли с лодки и загорали на каменных скалах. Гермиона читала вслух отрывки из своих любимых книг, устраивая параллельно короткий экскурс в жизнь автора произведения. Почему он писал об этом, и что это значило на языке литературных метафор и символизма. Они катались на мамином винтажном кабриолете по округе, слушая французский шансон по радио. Иногда Драко устраивал гастрономические вечера. Ему нравилось готовить. Он научился этому от Друэллы. А здесь получал уроки французской кухни от Сесиль. Они брали вино производства своей винодельни и устраивали ужины на веранде, неспешно болтая обо всем, что приходило на ум. Время перестало существовать. Они жили в каждом моменте этого лета. И эти несколько недель сблизили их больше, чем все предыдущие годы. В один из дней они вышли под парусом в открытое море. Взяли с собой еду для пикника и удочки. Драко обещал научить рыбачить. За весь день им так и не удалось поймать добычу. Несколько раз рыбам удавалось заглотить наживку, но они срывались с крючка. Оставив надежды о свежем улове, они купались, загорали, курили самокрутки из испанского табака. На Драко плохо ложился загар. Он краснел, а потом его кожа быстро облазила, едва став желтоватой. Поэтому он без конца обливался солнцезащитным кремом и никогда не снимал бейсболку, как только его нога касалась французской земли. Гермиона напротив быстро загорала, но её загар так же быстро сходил, когда они возвращались в Англию. Закат они встречали сидя на носу лодки. Парус был опущен. На море стоял штиль. Волны безмятежно покачивали их судно, а они пили вино, глядя на то, как водяная гладь окрашивается в золотой цвет. — О чем ты грустишь? — первым прервал молчание Драко, заметив тень печали на лице Гермионы. — Да ни о чем интересном, — отозвалась она. — Подожди, я выключу музыку, — он потянулся к кнопке «пауза» на iPod. — Так о чем же? — Я не часто думаю об этом, но иногда эти мысли настигают меня врасплох, — она обхватила себя за плечи, оперевшись туловищем на колени, — В моей голове периодически всплывает вопрос: почему меня бросили мои биологические родители? Неужели я была так плоха? — Возможно, у них не было возможности поступить иначе… — Почему они не пытались меня разыскать? — Думаю, они не имеют понятия где тебя искать, тебе дали другое имя и фамилию. Что, если тебя похитили? — Тогда бы меня искали… — Но тогда вероятнее всего мы никогда бы не встретились, или ты жалеешь об этом? — Нет, что ты, я совсем не думаю об этом. Я просто не могу понять, как можно было оставить своего ребёнка? — Гермиона, как бы там ни было, я рад, что ты стала частью нашей семьи. Я долго не мог себе в этом признаться, но сейчас могу честно об этом сказать. — Спасибо тебе, Драко, — она грустно улыбнулась, глядя на него.

***

За неделю до окончания летнего сезона Панси сообщила, что сможет навестить их. По прилету она была приятно удивлена, что Малфои наконец перестали враждовать между собой. — Другое дело, давно бы так, — прокомментировала она, увидев как эти двое общаются между собой, когда они встречали её в аэропорту. Гермиона хотела предложить ей поселиться в свободной гостевой комнате рядом со своей, но Драко без лишних разговоров унёс её багаж в комнату, которая находилась по соседству с его. К слову, всю неделю Панси ночевала в постели Драко. Скрывать было бессмысленно. После той самой вечеринки у Поттера Панси горела желанием поделиться подробностями, но Гермиона отказывалась слушать, ссылаясь не то, что не желает знать о размере члена своего брата. Больше к той теме они не возвращались. У Драко и Панси не было возможности обсудить или повторить произошедшее. Блейз выпытывал у него подробности, но он многозначительности молчал и держал его в мучительном неведении. Наконец им выпал шанс продолжить начатое. И это было в десятки раз лучше, чем их незавершенный первый раз. Гермионе было непривычно видеть свою лучшую подругу и брата вместе, хоть они чертовски хорошо смотрелись вместе. Она смущалась, когда случайно становилась невольным свидетелем подтверждения их романа: поцелуи, объятия, ночные, и не только, стоны из комнаты Драко. К большому удивлению, все это не только смущало Гермиону. Она испытывала противоречивое чувство, которое заставляло её каждый вечер мастурбировать, лёжа в собственной постели. Она закрывала глаза, представляя, как губы Драко скользят по белоснежной коже её лучшей подруги. Панси непременно сидела на его коленях, с обнаженной грудью прямо перед его лицом, а он играл с её сосками, то облизывая, то покусывая. В её фантазиях Драко был весьма властным. Одной рукой он держал руки её подруги, которые были сведены за спиной. Вторая его рука была в ней. Панси стонала и умоляла насадить её на член. Гермиона начинала ласкать себя пальцами. Сначала нежно поглаживала себя сквозь трусики, разгоняя свои похотливые мысли. Когда она начинала течь, то запускала руку под трусики, обмакивая пальцы в смазку принималась проглаживать набухающий клитор. Тем временем в её грёзах продолжалось их приватное шоу похоти и разврата. На этом моменте, когда клитор Гермионы был подготовлен, она стягивала с себя трусики и доставала Magic Wand. Это палочка помогала ей познать настоящее волшебство. Она испытывала яркий сокрушительный оргазм, после которого ей требовалось время, чтобы прийти в себя. Дальше следовало самое интересное: она испытывала отвращение. К себе, к Драко и Панси. К тому, как она посмела об этом думать, а более того заниматься самоудовлетворением. В недолгих нравственных муках она засыпала.

***

В один из последних дней перед отъездом они вышли в море. Панси мирно спала в каюте, а Драко и Гермиона разговаривали, расположившись на палубе. — Ты ведь не причинишь ей боль? — задала она ему вопрос, который не давал ей покоя с того самого момента, как они впервые поцеловались на её глазах. — А за меня ты совсем не переживаешь? — улыбнулся он. Его глаза скрывались за непроглядными солнечными очками. — Ты понимаешь, о чем я. — Намеренно — нет, можешь быть спокойна, — уверенно заявил он. Она взялся за штурвал, чтобы развернуть лодку и вернуться к берегу. — С ней ты тоже проведёшь воспитательную беседу? Гермиона лишь улыбнулась. Сидя на носу лодки она размышляла о том, как сильно изменились их отношения с Драко за последний месяц. Ей снова пришлось расплатиться рукой, что было весьма символичным. Но она ни о чем не жалела.