Оборотни средней полосы (городское фэнтези)

Планерка началась, когда в офис ввалился мрачный Вишня. Ему всю ночь снился кошмар, но как он ни старался его вспомнить — ничего не получалось. Хотя обычно он отлично помнил свои сны в мельчайших подробностях. То, что память отшибло именно сегодня, раздражало и тревожило. Тревогу Вишня решил выместить на коллегах, тем более был повод. — Что может быть грустнее, чем вид непроданной сиротливой пачки газет на прилавке киоска? — сказал он с порога, потрясая несколькими экземплярами «Правды», но его заранее подготовленная хлесткая фраза повисла в тишине, которую первым разорвал обиженный Шельма: — Продажи будут. Надо просто подождать до вечера. Все раскупят, когда домой с работы потекут. Мое расследование на первой полосе. Заголовок — огонь. Что не так? — Твое расследование сродни некрологу, — тут же парировал Вишня. — В чем-то зловцы правы, — широкая ладонь Босяка с рельефными костяшками тяжело легла на спинку стула, словно тяжелый итог утренней перепалки. — Мы должны дать читателям свежую редакционную кровь. Нам нужен седьмой. Никто из верволков уже не помнил, когда последний раз Босяк был так серьезен. Редакция досталась ему в наследство от родителей. Он принял дело едва став совершеннолетним, и с тех пор «Правда Орла» процветала. По-другому просто не могло быть. Каждый раз, когда тиражи падали, Босяк находил новый тактический ход, двигался вперед как танк, менял шрифт, формат, бумагу, день выхода издания, расширял аудиторию. Одним словом, исправлял ситуацию. — Но где нам взять верволка? — накрутил на палец длинную челку с импозантной белой проседью Красавчик. — Чистокровного? Негде, — тут же отозвался Босяк, — Однако… — он достал откуда-то из кармана словно нарочно для этого момента припасенную и аккуратно вырезанную из столичного «Вестника» статью. Протянул, первым из рук информацию выхватил Джин, мельком прочитал, передал Юнге: — …есть полукровка. Никита. Мать — верволк. Отец — просто человек. Вырезка пошла по кругу. Премия "Золотое перо", молодой талант из Орла. Новое слово в журналистике… бла-бла-бла… Под текстом красовалось ростовое фото, на нем — улыбающийся парень, почти мальчик, под тонкой майкой с «Анонимусом» — натренированное худощавое тело, обтянутое смуглой кожей. — Только детей нам не хватало, — разочарованно почесал затылок Юнга. Вишня молчал, смотрел на фото внимательно. Что-то было в этом ребячливом лице знакомое. Где-то Вишня его уже видел. — Ну и где нам его искать? — чуть переформулировал и неспешно озвучил свой следующий вопрос Красавчик. Босяк обвел маркером номер телефона, незаметно примостившийся в правом уголке редакционной статьи: — Позвоним туда. В секретариате "Золотого пера" сначала никто не брал трубку, потом долго не могли найти папку с личным делом победителя, потом начали говорить о конфиденциальности личных данных. Босяк кряхтел, сжимал кулаки, потел, жаловался на тяжелую жизнь провинциальной прессы, перечислял имена знакомых асов пера и просто знаменитостей. После часа непрерывного давления москвичи наконец продиктовали семизначный номер мобильника. Хоть что-то. Босяк набрал цифры незамедлительно, в наступившей тишине раздались гудки громкой связи, потом трубку сняли, и Босяк спросил: — Никита? На том конце провода тяжело задышали, потом раздались короткие гудки. При следующем соединении номер больше не обслуживался. Босяк нахмурил брови, развернулся всем корпусом к Юнге, сказал: — Какой-то бардак творится. Придется искать самим. Чую — надо быстро. Юнга кивнул: — Еще раз набери мальчишку. — Да номер же больше не обслуживается. — Неважно. Психокинетическая метка никуда не делась. От номера тянется след к владельцу. Набери. И не отключай. Дай сюда телефон. Заткнулись все. Юнга пошарил в карманах, потом в столе, озадаченно посмотрел по сторонам, обиженно сказал: — Потерял. Босяк? Когда Юнга искал след человека, всегда держал в кулаке зажигалку и время от времени крутил колесико, чтобы ощутить, как жар пламени почти обжигает пальцы, нагрев пластмассу. Огонь был его якорем, его билетом домой во время бестелесных странствий. — Держи, — Шельма оказался проворнее шефа. Под длинные гудки и механический голос техподдержки Юнга сжал в руке «Бик», закрыл глаза, погрузился в звук и отправил себя блуждать по волнам эфира. После нескольких минут тьмы он ясно увидел исторический музей, зелено-коричневую шахматку прорезиненного покрытия детской площадки, фасад стандартной многоэтажки, номер на ней, потом перед глазами возникла просторная комната, в нос ударил запах пельменей, голоса оглушили: один мужской, один женский. Женский на повышенных тонах объяснял служителю правопорядка, что внук утром не пришел домой, и искать его некому. Полицейский пытался доказать, что это дело житейское, после выходных объявится, вся молодежь одинаковая — поди у зазнобы заночевал, не нужно поднимать бурю в чайной чашке. Юнга вместе с участковым вышел из квартиры, обернулся на дверь, запомнил номер. Крутанул колесо зажигалки и вернулся в редакцию: — Я знаю адрес, но мальчишка с четверга дома не появлялся. Бабушка в панике. — Попробуй еще что-нибудь узнать, — Босяк снова набрал номер. В руке Юнги вспыхнуло и погасло пламя. Он открыл глаза в темноте. Было пыльно, затхло и тихо. Потом в лицо плеснули водой, кто-то закашлялся, перед глазами возник рукав форменной камуфляжной куртки с эмблемой. Потом снова стало темно. Юнга, крутанув колесико зажигалки, вернулся в реальность, схватил ручку и принялся рисовать: — Кажется, подвал. Увидел только вот это, рукав то ли куртки, то ли бушлата. На рукаве вот это. — Клуб любителей охоты? Я видел такое где-то, — потянулся к рисунку Джин; если что-то попадалось ему на глаза, он уже никогда этого не забывал. — Дайте-ка проверю. Аккуратные пальцы Джина взлетели как экзотические рыбки над голубыми клавишами механической клавиатуры. Джин зашел в поисковики, вбил широкий запрос. Появились тысячи результатов. Окна выскакивали одно за другим, рассказывали, сколько пользователей подключены к этому пути, разворачивали фотографии, адреса, звуковые файлы. Вслед за пальцами разум Джина начал блуждать по информационным тоннелям сети. Они были его ароматной свалкой из чужих секретов. Вскоре он безошибочно нашел нужное. — Тут на входе стоит свеженький пароль. Очень интересно. Когда пароли были еще свежими, Джин видел их неразвеянный цифровой флер. Взлом был делом нескольких секунд. На экране расцвел аудиоклип с героическим фоном: ножи, ружья, волчьи пасти, огненный круг. У Вишни, рассеянно смотревшего на экран компа, картинка с волчьими головами вызвала рвотные позывы и холод в сердце. В тот же момент в его голове что-то щелкнуло, и он вспомнил свой сегодняшний ночной кошмар. Именно в нем он видел это улыбающееся лицо из газетной вырезки. Полуверволк. Никита. В этом же кошмаре какие-то люди трепались между собой: «Отличная охота. Еще не пробудившийся сосунок. Даже не сопротивлялся. В пятницу тринадцатого не будем перевозить. Рискованно. Посмотри, посмотри как хорош! Кожа идеальная, ноги от ушей, а рот! С таким ртом он долго продержится. А мышцы. Накачанный. Ставлю штуку, что доживет до середины списка. Отправь фото, чтобы ставки начали принимать. Эй, эй, не дергайся, малой. Экономь силенки-то!» Вишня подскочил, кинулся к своему столу, торопливо рассыпал тонкий слой песка на деревянном блюде, налил в стакан воду. И блюдо, и мешочек с песком, и вода были у него всегда под рукой и в офисе, и дома. С их помощью он искал верволков, с которыми его как будто соединяла незримая нить, где бы они ни были. На песке после его «гаданий» раньше проступали имена, названия городов, реже адреса, но вот уже лет пять чувства Вишни больше не улавливали «своих». Уже лет пять на деревянном блюде после ритуала проступали только узоры. Вишня нервно встряхнул кистями рук, расслабился, опустил кончики пальцев в стакан с водой, закрыл глаза и быстро стряхнул капли на песок. Открыв глаза, прищурился и обвел ногтем письмена темных капель. Под пальцами проступило одно слово — «помогите». Тем временем Джин вытащил из подключенного к облаку сайта информацию. Охота в Орле. Заказ — молодой непробудившийся верволк. Двенадцать наемников: фото, адреса, послужные списки. База — на ликеро-водочном заводе. Молдавская улица, шестьдесят восемь. Босяк перевел взгляд с экрана компа на слово на гадальном песке, сказал: — До завтрашнего утра у нас есть время, чтобы его вытащить.