Доступ к телу

Я искала её по свету Открывалась волнам лагуны Ничего до конца не спето Пережаты руками струны

      — Вики, не смей отключаться! — девушка впервые услышала, пускай приглушённо, как через толщу воды, в голосе обычно отстранённого демона много неподдельного страха, граничащего с паникой. — Продержись ещё немного, прошу! Мы должны хотя бы попытаться! Ты не можешь умереть!       Так по-детски глупо, но приятно знать, что он заботится и беспокоится о ней настолько сильно. Правда, непонятно, к чему такая тревога, если она просто упала в обморок от болевого шока и очередной неприглядной сцены с видами крови. Да, рана нестерпимо горела, будто кожу прижгли разъедающей мягкие ткани кислотой, но боль понемногу притуплялась и растекалась по телу в куда более приемлемой концентрации. Конечности немели и тут же обретали небывалую лёгкость, которая украдкой пробиралась по венам выше, словно здесь на Земле отрастали серые крылья и можно было летать.       В следующий миг подсознание краткой вспышкой подсунуло утешительное озарение, что они с мужчиной связаны во всех мирах сразу. Если есть малейший шанс возродиться среди людей, как велит вечный круговорот жизни, то их дороги непременно пересекутся, чтобы ни случилось. Они найдут способ встретиться снова и быть вместе, пусть и недолгий век, отмеренный простому смертному.       Дальше мысли путались и истончались, становясь обрывистыми и окончательно бессвязными. Свет в глазах померк, как если бы яркость изображения убавили до минимума, а шум в ушах наоборот, выкрутили на полную мощность, перекрывающую остальные звуки. Вот только любимые и сильные руки не отпускали. По-прежнему не причиняли боли, но держали крепко, тормошили и удерживали на плаву, не давая утонуть в чёрной бездне иного рода, куда опять упадут вдвоём, но отчего-то впервые не хотелось туда торопиться.       Властные пальцы с уверенной настойчивостью обхватили скулы и слегка надавили, заставляя сжатую челюсть самовольно разомкнуться. В горло полилось густое и тёплое, расплавленное тягучее олово, ужасно пресное и безвкусное, немного бархатно-маслянистое на языке, отчего она машинально дёрнулась и закашлялась. Подушечки другой руки легли на горло и с нажимом погладили сверху-вниз, вынуждая рефлекторно глотать странную жидкость, так заболевших котов уговаривают принять горькую таблетку.       Непризнанная пила и пила из последних сил, пока это не стало походить на средневековую пытку. Пока не почувствовала, что скоро захлебнётся, когда начала вязнуть в глубоком зыбком омуте, где осознание и ощущение самой себя стирается, а грань реальности растворяется окончательно и бесследно. Она теряла контакт с собственным телом, с окружающим пространством, но самым пугающим было упустить связующую нить с ним. Больше никогда не окунуться в ледяную прорубь голубых глаз и надёжные объятия крепких рук, не прикоснуться к бледным чувственным губам в поцелуе.       Как бы Вики ни барахталась на поверхности, как ни пыталась выплыть на бархатный низкий тембр его голоса, но погружалась на илистое дно бесконечности всё глубже, туда, где царят абсолютная тишина и вечный покой. Пульс замедлялся, сердцебиение становилось размеренным и едва различимым.       Девушка не могла видеть, как на пороге появился Сайрус и безмолвно почтительно удалился, догадавшись, что помощь явилась слишком поздно. Не могла различить, как дом снова ожил и наполнился множеством шагов и голосов остальных представителей Чёрного Отряда, которых привёл с собой демон. Не могла знать, что теперь никто и никуда не спешил, потому как некуда. Осталось зачистить локацию, а при таком количестве убитых этого проще достигнуть путём сожжения здания вместе с телами, как они и поступили в случае со злополучным женским монастырём.       Не могла слышать, как другой ассасин осторожно и тихо спросил у темнокожего мужчины, вышедшего из комнаты к лестнице:       — Как там, Сай? — и кивнул подбородком в сторону дверного проёма. — Настолько плохо?       — Там? — эхом задумчиво повторил он, обернувшись в том же направлении, безнадёжно вздохнул и с горечью отмахнулся от собеседника. — Там уже никак.       Не могла почувствовать, как завёрнутая в чёрную мантию, словно в траурный саван, будучи подхваченной на руки и бережно прижатой к груди наёмника, воспарила над залитым кровью полом и взмыла к порталу водоворота, чтобы вновь очутиться на Небесах.       Как хорошо полностью отрешиться от всего, стать безучастным и безразличным к хаотичному мельтешению жизни вокруг тебя. Навсегда обрести долгожданное успокоение и стать выше, проходящей мимо, суетливой мелочности мирского существования.

Пережато любовью сердце Значит, ты не услышан, не был Мы, наверное, иноверцы Мы не ищем любви у Неба

      Геральд заранее понимал, как будет дальше, но единственный раз на своей памяти не был готов к худшему варианту, да и не согласен с ним категорически. Он ни раз испытывал на себе последствия прикосновения клинка ассасинов от сражений на тренировочном поле, был не единожды знаком со смертельным укусом зубов субантры, изучал механизм действия зелёного и необычайно токсичного яда, от которого нет спасения обычному Бессмертному. Наконец, многократно бился в муках лихорадки на грани жизни и смерти несколько суток кряду лишь от десятой доли капли отравы, попавшей в организм с пищей.       При проникновении внутрь токсин действовал быстро и безжалостно, мгновенно распространяясь по сосудам и тканям, постепенно парализуя всё тело. Начинал с кончиков пальцев рук и ног, пока не подбирался к сердечной мышце и не начинал повреждать нейроны серого вещества. Вот почему отчёт времени от полной остановки дыхания и клинической смерти до необратимой биологической гибели мозговых клеток шёл буквально на минуты.       Многократные, с настырной периодичностью, попытки демона, тогда ещё пытливого молодого юноши, обсудить с наставником возможный выход из тупикового положения, сводились командиром на нет, так и оставшись теорией. Не потому, что не хотел спасти собственных подчинённых, а потому как Владыка Ада никогда бы не одобрил такого рода эксперименты. Слабые не заслуживают того, чтобы жить, особенно за счёт более выносливых и достойных, поэтому должны отсеиваться естественным путём.       Сейчас же никто не мог ему помешать, да и не посмел бы даже попробовать. Исход так или иначе будет трагичным, но позволить ему просто свершиться, не сделав всё возможное, отпустить и принять как данность, он никогда бы себе не позволил. Другого решения не существовало в природе, но и оно не являлось безоговорочным фактом, а только предположением, о котором никто не обмолвился ранее или не удосужился проверить.       Промедление было в буквальном смысле подобно смерти, отчего наёмник не колебался и не раздумывал ни секунды, едва кинжал был опознан, а Вики уложена на пол. Рука не дрогнув молниеносно извлекла из пряжки ремня единственный не отравленный короткий стилет и полоснула лезвием по широкому запястью мужчины, беспрепятственно рассекая кожу и сухожилия, вскрывая артерии и мышцы почти до лучевой кости.       Густая тёмная кровь толчками пульса мгновенно потекла из тонкого глубокого разреза, набухла багровыми каплями и ручейками заструилась по предплечью до локтя, срываясь вниз и впитываясь в сухие доски, обещая быть верным спасением. Но прежде, чем поднести рану к приоткрытым девичьим губам, демон склонился к порезу и прошептал незамысловатое доступное заклятье, лишающее любую еду или жидкость вкуса и запаха.       Возможное лекарство и противоядие, бегущее по венам бывшего ассасина, потекло в горло подопечной непрерывным потоком до тех пор, пока она окончательно не потеряла сознание, а он не почувствовал себя опустошённым и беспомощным. Следующий пасс рукой очистил и прижёг рану на плече, но ускоренная регенерация была возможна лишь на Небесах. Кровь была повсюду: их собственная и чужая, свежая и запёкшаяся, алая и багряная до черноты, на живых и мёртвых, на коже и одежде, брызгами и мазками, разводами и полосами. Комната была похожа на нелепую декорацию к низкосортному фильму ужасов начинающего режиссёра, но была отрезвляющей в своей жестокости реальностью.       Геральд сделал всё от него зависящее, хотя готов был вырезать и скормить ученице собственное стенающее сердце, принести себя в жертву по маленькому кусочку, если это способно помочь девушке не переступать черту Небытия. Однако дальше оставалось ждать и уповать на Бога. Впервые демон взывал не к Сатане, а молился Шепфе, понадеявшись на великодушную прощающую милость, ведь косвенно служил правдой и ему, бескорыстно оберегая его любимых земных созданий. Вот только аура подопечной блекла, дыхание не согревало подставленную к посиневшим губам ладонь и не вздымало высокую грудь, пульс обрывался слабой нитью, а сердцебиение не угадывалось под клеткой из рёбер и самым чутким слухом ассасина.       Наёмник не озаботился остановить кровь из запястья, не отреагировал на слова подошедшего со спины Сайруса, механически принимая протянутую мантию с предусмотрительно убранным арсеналом. Безмолвно закутал Непризнанную в ткань, предварительно трепетно обтерев с девичьих губ и лица застывшие бордовые потёки. Безучастным ко всему роботом, действуя словно по инерции, поднялся с колен вместе со своей бесценной ношей и направился к выходу. Пошатываясь спустился по лестнице в холл, где уже была свалена гора из трупов Одержимых, облитых резко пахучим бензином, и прошествовал к двери коридором из почётного караула опустивших головы, но провожающих скорбными взглядами исподлобья, бывших соратников по оружию.       Не оборачиваясь широким шагом вышел во двор, оставляя за собой кровавую цепочку из капель на песке, и вдохнул полной грудью свежий аромат послегрозового озона, бросив мимолётный взор ввысь на вечернее сумрачное небо. Привлёк подопечную к себе плотнее и двинулся в направлении появившейся спирали водоворота, не обращая внимания на забившую ноздри вонь гари, но на сей раз не специфичную, а самый что ни на есть обыкновенный дым от разгорающегося позади гигантского погребального костра.

Не желаю лукавить, знаю Будет горько иль будет кисло Я немало, о чём мечтаю Ты немного читаешь мысли

      Если бы кто-нибудь, неважно кто, попробовал сказать Геральду, что он безнадёжно несёт бессменный караул возле мёртвого тела четвёртый день подряд, то незамедлительно лишился бы собственного лживого языка. Первые сутки выдались особенно тяжёлыми, но за долгие века существования в фактически единичных случаях не столько физически, сколько морально. Он воздерживался от еды и сна, практически неподвижным изваянием застыв в кресле подле постели. Небрежно перевязанное запястье затягивалось необычайно скверно. Периодически сочилось кровью и мучительной болью от адской стали, стоило немного согнуть кисть, благо левой руки, лишая последних из оставшихся сил, но воспринималось не больше досадной помехи, служащей своеобразным будильником, чтобы не провалиться в мучительное забытье.       Демон категорично отказался от пребывания в лазарете. Всевозможные снадобья, мази и зелья имелись в свободном доступе и в его арсенале, потому как навыки врачевания были неотъемлемой частью и осваивались в отряде с не меньшим рвением. Вот только против яда субантр не имели никакого практического назначения. Он на всякий случай бессмысленно штудировал древние фолианты по заданной теме, давно исследованные и выученные наизусть, в попытке отвлечься, нежели найти возможное мифическое средство исцеления. Постоянно переворачивал неподвижное бездыханное тело, иногда обтирая влажным полотенцем бледную и истончившуюся стройную фигурку.       Мужественно вынес несколько «зазеркальных посещений» Ребекки, что каждый раз сыпала бессчетным числом бесполезных советов и идей, понемногу теряя собранность, опасно граничащую с холодной истерикой. Удостоился такого же дистанционного визита Винчесто, с которым имел более обстоятельный и содержательный разговор, предложившего любую посильную помощь и обещающего повлиять на безутешную мать. Когда же на пороге комнаты по очереди и все сразу появлялись учителя или друзья девушки, то игнорировал стук в дверь, а на особо настойчивых посетителей едва ли не рычал и с грохотом захлопывал створку перед самым носом. Единственно Мисселина удостоилась относительно вежливого извинения, после дверь всё равно была заперта, пусть и не так вызывающе грубо.       Состояние Вики сложно поддавалось описанию. Не напоминало кому, скорее подобие летаргического сна, когда жизненные функции органов поддерживаются на предельном минимуме, а признаки жизни почти неразличимы. Когда угроза смерти вроде бы миновала, однако велик шанс остаться в таком замёрзшем оцепенении навечно. Она отчасти походила на прекрасную спящую красавицу Аврору из людской сказки. Но не цвела розой, как в легенде, а потухла скромной незабудкой: холодной и увядшей, разом исхудавшей, с посиневшими, поджатыми в тонкую линию, губами. До конца не покидала лишь надежда, что таким специфичным образом действует на отраву антидот, отчего организм выжигает ядовитое вещество не посредством лихорадки, а сбережением внутренних ресурсов и отдыхом.       Как бы там ни было, мужчина чётко осознавал, что необходимо подготовиться к тому, что нельзя будет оставить подопечную в таком состоянии надолго. Именно поэтому последняя беседа с Серафимом выдалась весьма напряжённой, ведь женщина непреклонно отказывалась соглашаться с тяжестью такого необходимого решения. Однако он отлично её понимал, потому как принять мысль, что не смог спасти, обрёк даже не на окончательное Небытие, а на вечное пограничное состояние между явью и сном, как и оставить там совершенно одну, также не сможет никогда. Впрочем, Тёмный уже предварительно спланировал, что в любом случае сначала сведёт счёты с нынешним предводителем ассасинов, разве что тогда самым кардинальным образом.       С каждым прошедшим днём надежды таяли, а мужчина становился мрачнее и раздражительнее, упрямо отказываясь от отдыха и предлагаемой еды. Дискомфорт в таких условиях не был значимой проблемой, так как запас выносливости имелся довольно внушительный, хоть и подточенный приличной потерей крови. Сейчас же он будто одинаково равно боялся упустить момент внезапного ухудшения состояния ученицы, как и знака о том, что началось постепенное улучшение самочувствия, а его теория сработала в качестве противоядия. Но вот чего не ожидал вовсе, так настолько резкого перехода из одной стадии сразу же в другую.       Непризнанная, лежавшая всё это время неподвижной и фактически не дышащей покойницей, разомкнула губы и рвано глубоко вздохнула, затрепетав ресницами, словно дайвером вынырнула на поверхность со дна могучего океана. Коротко вцепилась пальцами в покрывало и напряглась всем телом, затем также быстро расслабилась и опять откинулась на постель, но задышала спокойнее и ровнее уже не широко раскрытым ртом, а носом.       Геральд в неверии вскинул голову от очередной заумной книги, заслышав первый вдох и шорох ткани, подскочил с места и отбросил старинный переплёт в сторону. В один шаг оказался возле девушки и присел на край матраса, с тревогой пристально вглядываясь в тонкие черты лица. С облегчением увидел, как стремительно розовеют полные губы, а на щеках начинает появляться робкий румянец, плавно вздымается от дыхания грудь и живот, подрагивают веки от движения под ними зрачков. Теперь она и правда будто умиротворённо смотрела увлекательные приятные сновидения, но вскоре должна проснуться и пойти на уроки, как ни в чём ни бывало.       Аккуратно взяв в руку худенькую ладошку, демон мягко поцеловал потеплевшие изящные пальцы, прикрыл веки и легко улыбнулся одними уголками рта, после чего обессиленно опустился на край кровати рядом. Придвинулся ближе к подопечной, осторожно обнял одной рукой, но передумал и убрал, решив, что так будет слишком тяжело, поэтому накрыл огромным чёрным крылом их обоих, пряча от возможного осуждающего взгляда свыше, и моментально провалился в сон следом за ней.

Я искала её, искала И удаче дышала в спину Высоко, как на южных скалах Я нашла, и Любовь ей имя

      Вики резко распахнула веки, но ничего не увидела, хоть и лежала на спине лицом вверх. Перед глазами была безупречная тьма. На секунду она испугалась, но пересилила себя, восстановила сбившееся дыхание и с опаской медленно подняла руку. Протянула вверх и подушечками дотронулась до черноты, которая на удивление оказалась на ощупь нежнее бархата, приятно щекоча кончики пальцев. Внезапно мрак дрогнул и шевельнулся, ощетинившись гигантскими перьями, тогда девушка догадалась, что перед ней, и провела ладонью смелее, зачарованно поглаживая крыло необъятного кокона, окутавшего её с макушки до пяток. Но тут же не выдержала и повернула отяжелевшую голову вбок, привыкая глазами к темноте и разглядев светлый силуэт демона перед собой.       Потянулась и ласково прикоснулась к чёткой линии скулы, слабо улыбнувшись, когда мужчина слегка нахмурился во сне. Непризнанной даже в полумраке показалось, что его кожа не только белее обычного, но и приобрела измождённый сероватый оттенок. Опустила взгляд ниже на левую руку, покоящуюся подле неё на одеяле, отмечая перетянутое окровавленной полосой бинта запястье, скользнула взором обратно вверх по идеальным мускулам голого торса и тихо охнула встретившись с неожиданно вспыхнувшими в полумраке голубыми глазами. Вот они ничуть не утратили прежней глубины, словно став ещё ярче на контрасте бледного лица и окружающего сумрака.       Несколько мгновений они в абсолютной тишине взирали не моргая, забыв, как дышать и двигаться, глаза в глаза пожирая жадным взглядом, выискивая в зрачках напротив невысказанные вопросы и ответы. На рефлексах безотчётного желания синхронно подались навстречу и встретились уже губами, но теперь прикрывая веки и наслаждаясь полным погружением в обоюдные эмоции уединения, не требующих лишних слов и объяснений. Они целовались неспешно, долго и вкусно, насколько хватило дыхания, трепетно зарываясь пальцами в волосы, поглаживая лицо и шею, иногда хрупкие девичьи плечи или опускаясь на широкие мускулы мужской груди.       В небывалом блаженстве подопечная и не пыталась расслышать, что неразборчиво шепчет ей наёмник в кратких перерывах между бесконечной вязью непрекращающихся сочных поцелуев. Было достаточно того, что нечто невыразимо личное и щемяще нежное, отчего рассудок плыл и отказывался вынырнуть из медовой неги, бунтуя просыпаться окончательно. Лишь в сознании гулким эхом пульсировало самое главное коротенькое местоимение. Она старалась отвечать тем же, немного путаясь в буквах, и под шёлковым куполом из серых и чёрных перьев разносилось сбивчивое и более-менее внятное: «моя…», «мой…», иногда чередуясь с торопливыми обещаниями: «не отпущу…», «не уйду…».       Пока наконец-то не нашли в себе силы отстраниться друг от друга, а чёрное крыло не сложилось, выпуская из жаркого плена на волю погожего полудня и залитой солнечными лучами комнаты. Распахнутое окно ударило по глазам ослепительными бликами и безоблачным небом, а по лёгким — летним ветерком и свежим воздухом. Вики зажмурилась и уткнулась лбом в плечо Геральда, ухватившись за крепкое предплечье и полностью перевернувшись на бок, с гораздо большим трудом привыкая к свету, нежели к тьме. Проморгалась и осторожно выглянула из-за зубцов крыла, узнавая в окружающей обстановке комнату бывшего учителя мифологии.       — Сколько я проспала? — охрипшим голосом выдавила из саднящего горла она, сосредотачиваясь на ощущении невероятной немощности в каждой клеточке ноющего тела.       — Пять дней, — кратко ответствовал демон, сконцентрировавшись на сканировании постепенно наливающейся тусклыми красками ауры ученицы, но и не подумал уточнить, что она не просто уснула, а была мертва почти целую минуту, не стоило ей знать и остальные подробности своего чудесного выздоровления.       — Так долго?! — слабо вскрикнула девушка и попыталась сесть на постели, но слишком резко и быстро, вызывая головокружение, отчего пошатнулась и чуть обессиленно не рухнула назад. — Но как же мама…?!       Тёмный среагировал вовремя и сел рядом, подхватывая под спину. Подставил к спинке обе подушки и помог опуститься на них хотя бы в наполовину лежачем положении.       — Я предупредил, что твоё состояние стабилизировалось и вне опасности, не беспокойся, — мягко сообщил он, поправляя сбитое одеяло и вспоминая, как очнулся в середине ночи, сходил в ванную комнату к зеркалу, где сообщил Ребекке радостную новость, после вернулся и отключился снова. — Увидитесь, когда наберёшься сил.       Непризнанная облегчённо откинулась на пуховую горку опоры и благодарно приняла подрагивающими руками узкий вытянутый стакан полный живительной влаги, предусмотрительно поданный мужчиной с прикроватного столика. Чуть не подавилась, когда принялась пить воду большими глотками излишне поспешно, разом опустошив на треть. Наткнулась поверх прозрачного края на смеющийся ласкающий взор ледяных глаз и приподнятый в усмешке уголок губ, едва не поперхнулась во второй раз, залюбовавшись на телохранителя, но допила до последней капли и вернула стеклянный сосуд обратно.       — Как складывается ваше общение с мамой? — осторожно уточнила Вики, укладываясь поудобнее и с раздражением слегка поведя ноющим плечом.       — Я не ожидал, что Серафим настолько осведомлена о наших отношениях, — хмыкнул Геральд, отставляя стакан и устраиваясь рядом, разве что опираясь лопатками о деревянную спинку изголовья. — Учитывая, что при таких щекотливых подробностях, самым страшным из лестных эпитетов, которых я удостоился, было: «чёртов ты сукин сын», то думаю, что в итоге мы с ней поладим.       Девушка виновато зарделась и прыснула от смеха в кулак, но справившись с собой, вкрадчиво поинтересовалась:       — Она тебе что-нибудь сказала? — и украдкой покосилась на сидящего бок о бок демона.       — Что ты сама поговоришь со мной о чём-то важном, а пока я могу вернуться к прежней роли твоего охранника, — он пожал плечами и вздохнул с напускной небрежностью. — Но все разговоры оставим на потом, сначала тебе нужно поесть.       — Кажется, не мне одной, — одарив осунувшегося наёмника многозначительным взором, заметила подопечная, догадываясь, что душевные терзания вымотали его серьёзнее физических, потому что к ним нельзя подготовиться. — А ещё очень хочется в душ, — и поморщилась на зудящую под повязкой рану.       На первую реплику мужчина устало закатил глаза и цокнул языком, но на вторую непреклонно отрезал:       — Ближе к вечеру, когда сможешь крепче стоять на ногах, — затем поднялся с постели и вышел из спальни.       Непризнанная проводила его рельефную спину оценивающим взглядом, мечтательно причмокнув губами, но тут же встряхнула головой, ловя себя на мысли, что думает сейчас совершенно не о том. Посмотрела вниз и заметила, что одета в шёлковый комплект из пепельно-розовой маечки и шортиков, видимо, заботливо принесённые Мими, в которых впервые встретила телохранителя на пороге их с демоницей спальни, и улыбнулась от нахлынувших воспоминаний.       Тем временем Тёмный, как был в одних свободных пижамных штанах и босиком, приблизился к входной двери и выглянул в коридор. Пристально и выжидательно уставился на дверь Фенцио несколько долгих мгновений, пока створка напротив не распахнулась и на пороге не возник сам хозяин, благо был выходной, поэтому учитель не находился на занятиях в самый разгар дня.       — Никогда так не делай, — ворчливо пробурчал ангел, отчего-то неловко переминаясь с ноги на ногу, и поёжился. — Меня будто ледяным дождём окатило.       — О, нет, не говори, что из-за такой мелочи перестанешь радоваться моему возвращению, — сардонически подначил демон и нагло ухмыльнулся.       — Поздно, уже перестал, — продолжил недовольно бубнить он. — Вот прям сию секунду.       — Странно. С чего бы вдруг, — с притворным недоумением нахмурился мужчина, но внезапно склонил голову набок и с интересом поглядел за белые крылья мужчины на приоткрытую дверь комнаты.       — Ты чего так повеселел? — заметив резкие перемены в настроении наёмника, с подозрительным прищуром поинтересовался Светлый. — Удосужился оставить своё ослиное упрямство и поесть?       — Разве я могу устоять от твоего приглашения на обед, ловелас хренов? — со странным одобрением в голосе заметил Геральд и кивнул подбородком в направлении проёма позади преподавателя.       — Чего сразу хренов? — обиженно насупил брови Фенцио и покосился через собственное плечо, начиная понимать, что демон обо всем догадался. — Я всего лишь пригласил коллегу попить чай и побеседовать.       — Очень вкусный жасминовый чай, — послышался за спиной ангела певучий голос учительницы, а следом на пороге возникла она сама с очаровательной улыбкой на устах и прибавила: — Честное слово.       — Я нисколько не сомневался в вашей добродетели, дорогая Мисселина, — учтиво ответил Тёмный с кротким выражением лица и глазами послушного мальчишки. — Простите мне мои сцены ревности.       Женщина сдержала смешок, но тут же прозорливо всплеснула руками:       — Неужели Вики пришла в себя? — а получив сдержанный наклон головы в знак подтверждения, счастливо просияла и без промедления кинулась в сторону лестницы. — Тогда ни слова больше, я отправлюсь на кухню и организую вам поесть. Лучше не оставляй бедную девочку надолго без присмотра.       — Я тебе помогу, а то ты не унесёшь всё в одиночку, — мгновенно сориентировался некогда грозный учитель и поспешно засеменил за Светлой, даже позабыв про неизменный посох. — Для одного этого здоровяка понадобится целая гора еды.       — Ты, оказывается, можешь быть крайне любезным, Фенцио, — мило защебетала она, начиная спускаться по ступеням.       — На самом деле, любезность — моё второе имя, — было последнее, что услышал Геральд от ангела, хвостиком удаляющегося следом, от чего насмешливо фыркнув, приложил ладонь ко лбу и саркастично покачал головой.       Не прошло и полчаса, как Вики сидела на постели со специальным деревянным столиком на низких ножках, по-прежнему откинувшись спиной на подушки, и пыталась пообедать. Она поглощала пищу неохотно, вяло ковыряясь вилкой в диетическом овощном рагу, специально приготовленном на пару для ослабшего и уменьшившегося желудка, но постепенно голод одержал победу, аппетит начал просыпаться, а еда стала исчезать с тарелки активнее.       Под строгим взглядом девушки пришлось за компанию поесть и Геральду, правда, выбрав из принесённого преподавателями разнообразия более сытное мясное блюдо. Первые пару минут они молчали, занятые каждый своим делом, потому как демон внимательно наблюдал за подопечной, изучая сначала вялотекущие, но набирающие удивительно стремительный оборот изменения в некогда отравленном ядом организме.       С каждым мгновением подопечная словно оживала, приобретая прежний здоровый вид. Энергетическое излучение ауры крепло буквально на глазах, пропадала болезненная худоба, бархатная кожа теряла мертвенный цвет, наливаясь розовато-персиковым оттенком, засияли светом лазурные радужки, а губы сменили синеву на сочный коралл, возвращая себе полноту и соблазнительность. Даже всклокоченные спутанные волосы разгладились сами по себе и заблестели теплотой сахарной патоки. Такое преображение не могло не радовать, подсказывая, что кровь ассасинов с антителами распространяется сначала медленно, отчего любая задержка действительно могла не дать нужного результата и стать фатальной, но затем уверенно и быстро отвоевывала каждую захваченную смертельным врагом клетку тела.       — Я имела смелость и наглость, — без всяких предисловий, решившись, деловитым тоном начала с главного Непризнанная, опустив взор вниз и делая вид, что сосредоточена на накалывании серебряной вилкой очередного тушёного и почти безвкусного кусочка, — просить маму, чтобы после Посвящения ты остался в школе и занял вакантное место учителя, если захочешь, конечно.       Звучание взволнованного девичьего голоса в тишине спальни вывело Тёмного из задумчивого ступора созерцания и анализа, заставив в удивлении приподнять левую бровь, отложить столовые приборы обратно на поднос, покоящийся на коленях вытянутых ног, и с интересом повернуться к ученице:       — Какие условия? — весьма конкретно обозначая свой выбор, чтобы не заставлять её лишний раз переживать попусту, только и уточнил он.       — Пройти положенное собеседование, получив согласие остальных преподавателей и директора, но с этим, я думаю, проблем у тебя не возникнет, — напряжённые плечи Вики заметно расслабились, а на контуре чувственных губ обозначилась довольная улыбка. — Не афишировать нашу связь и дальше, но до моего выбора стороны, разумеется, — она продолжила перечислять, разве что на щеках выступил едва заметный румянец беззастенчивого удовольствия от слов «наша связь». — Зато эта комната останется за тобой, и ты можешь сам выбрать направление — Крылоборство или Демонология.       — Тогда остановлюсь на втором варианте, — согласно кивнул Геральд, а заметив изумлённый взгляд бирюзовых радужек в свою сторону, чуть усмехнувшись, обстоятельно пояснил: — Так будет правильнее, ведь изначально Тибериус являлся вашим тренером. Не хочу отбирать его место. К тому же мне всегда на самом деле была интересна мифология и всё, что с ней связано.       — В любом случае, что бы ты ни выбрал, Ади и Сэми точно описаются от счастья, — пошутила девушка, чувствуя, как за спиной появляется дополнительная пара крыльев от ответа мужчины и, как следствие, вырисовывающихся совместных перспектив.       Тем не менее, договорив, она стала серьёзной, положила вилку на край опустевшей тарелки и взяла демона за правую руку, моментально ощущая знакомое тёплое покалывание мелких и приятных импульсов, пробежавших по коже мурашками, даже от такого пустякового прикосновения.       — Спасибо, что вытащил меня. Снова, — проникновенно начала подопечная, развернувшись к нему и чуть сжимая широкую ладонь. — Я не понимаю как, только догадываюсь, что именно так и было, но обязательно захочу узнать подробнее, пускай и позже.       — Нет, Вики, ты спасла меня, — тяжело вздохнул наёмник, переплетая их пальцы вместе, — и я говорю не конкретно про этот случай, а в целом про то болото, что звалось моей жизнью до твоего появления, — он поднёс к губам и мягко дотронулся до маленьких косточек тонких фаланг в трепетном кратком поцелуе. — Но ты не должна больше так делать никогда. Мне это не грозило ничем серьёзным.       Здесь Тёмный немного слукавил, как и полагается типичному представителю Ада. Да, яд субантры на лезвии был абсолютно безвреден для его организма, но вот целился убийца скорее всего в шею и непременно попал, если бы дочь Серафима не спутала ему карты. Но лучше бы он умер на месте, осознавая, что сумел защитить, чем целым и невредимым наблюдать, как она балансирует на краю пропасти Небытия, по итогу став свидетелем её окончательной гибели.       — Я сделала это не только из благодарности и поступила бы так снова, пусть у меня была бы целая вечность на раздумье, — безапелляционно заключила ученица, подводя черту и давая понять, что не намерена и дальше обсуждать свой поступок. — Ты сделал бы для меня то же самое и даже больше, я уверена, — она на краткий миг опустила взгляд на их сцепленные руки, нежно поглаживающие друг друга, но затем опять заглянула в снежные голубые глаза, — Мама рассказала правду о моей смерти и своём поступке. Я приняла как факт и не сужу. Простила и тебя. Оказывается, сразу, ещё тогда, на том злополучном шоссе у чёрного леса. Получается, что и в последний день смертной жизни ты спас меня. Вот почему я хочу, чтобы ты тоже простил себя и не корил, — радужки жгли колючим льдом, как и прежде, но теперь в них были и другие, особенные искры, трудно поддающиеся описанию и адресованные лишь ей одной.       — Данное обстоятельство не умаляет моего поступка, — сокрушённо покачал головой демон. — Я ведь не знал. Нас не посвящают в детали приказа. Мы — бездушные исполнители.       — Мне достаточно знать, что ты бы отказался ценой собственной жизни, если бы мог, — не менее упрямо возразила Непризнанная. — Я бы повторила этот путь сколько потребуется. Умирала на Земле снова и снова ради того, чтобы оказаться в школе и встретить тебя, — она подалась корпусом вперёд и уткнулась носом в мужскую грудь, с удовольствием ощущая тёплые объятья наёмника и ласковые поцелуи, осевшие на правом виске, кончике ушной раковины и прядях волос. — Я понемногу забываю прошлую Вики, но как бы она ни любила отца, никогда не была по-настоящему счастливой. Прежняя Вики ушла навсегда, её больше нет, а я не желаю быть ей. Хочу остаться единственной, жить и дышать здесь с тобой, просто наслаждаться своим наконец-то обретённым счастьем. Ты отобрал у меня одну жизнь, но подарил и много раз не дал забрать другую. Куда более лучшую, которую ни на что не променяю. Вот почему мне и не нужно было прощать или ненавидеть, потому как не за что.       Геральд почувствовал, как пара горячих капель из глаз ученицы скатились по его коже, впитываясь до самого сердца, отчего нестерпимо зажгло в грудной клетке. Под рёбрами отныне не было пусто и холодно. Внутри распирало и горело до сладкой боли. Там пело, щемило и не давало дышать. Так странно мучительно и приятно одновременно. То были правильные слёзы, осознания и облегчения, слёзы трогательной радости.       Следующую крошечную росинку он поймал подушечкой большого пальца на девичьей щеке и аккуратно вытер, остальными придерживая за подбородок и подтягивая чуть ближе к своему лицу. Поцеловал в припухшие и солёные от пролитой влаги губы, передавая таким незатейливым способом всеобъемлющее чувство безмолвной признательности. За то, что принимала таким, какой есть, ничего не прося взамен и не требуя измениться. Безоговорочное понимание и прощение, как должно быть.       Невинные и редкие поначалу ласки набирали стремительность и глубину, постепенно обретая весьма жаркий, характерный подтон предвкушения и усиливающегося нетерпеливого вожделения. Слёзы были позабыты и моментально высохли, уступая место поплывшим томным взглядам из-под завесы ресниц и полуприкрытых век. Расцепились руки, чтобы плавно заскользить по спине и лопаткам, ладонями поглаживая шею и плечи, путаясь пальцами в прядях на затылке и густом оперении крыльев. Дыхание участилось вместе с бешеным ритмом пульса, раскаляя сгустившийся и застывший воздух вокруг страстно увлёкшихся, безмерно соскучившихся друг по другу Бессмертных. Напрягшиеся от возбуждения соски, проступившие под тонкой тканью маечки, коснулись твёрдых мышц мужской груди, срывая первый тихий стон с приоткрытых девичьих уст.       Резкое дребезжание посуды, поехавшей с опасно накренившегося столика, вернуло влюблённых в реальность, вынуждая резко прерваться и нехотя отстраниться. Пальцами одной руки демон успел ухватить и вернуть в прежнее положение, опустившийся из-за просевших в матрас ножек, край столешницы.       — Нам не стоит увлекаться, а тебе нужно соблюдать постельный режим, — с неподдельным сожалением констатировал наёмник, снимая с талии вторую ладонь, чтобы уложить подопечную обратно на подушки.       — Я надеялась, что это он и есть, — недовольно пошутила Вики, скрестив предплечья на груди и наблюдая, как он отставляет свой поднос с давно остывшей едой на прикроватную тумбочку.       — Твоё самочувствие улучшается прямо на глазах, — в свою очередь с усмешкой поддел Тёмный, следом забирая взбунтовавшийся столик для завтрака и поднимаясь с кровати, чтобы убрать его на широкий подоконник окна. — Тогда идём, провожу в душ.       Геральд вернулся к постели, склонился над ученицей и подхватил на руки, выпрямляясь уже вместе с ней и заставляя обхватить себя за крепкую шею, чем она осталась крайне довольна:       — Стоило получить ранение, чтобы ты носил меня на руках, — отметила Непризнанная, ласково, словно мурчащая кошка, потираясь кончиком носа о его щёку и упиваясь пряным ароматом бледной кожи.       — Я и так готов носить тебя на руках, — нахмурился мужчина, направляясь в ванную комнату со своей беспокойной ношей, — но не нужно больше прыгать под нож, пожалуйста.       — Ты примешь ванну со мной, мой будущий сексуальный учитель? — кокетливо уточнила Вики, игриво кусая демона за мочку уха, когда они переступили порог дверного проёма. — Вдруг я всё же поскользнусь и некому будет меня поймать.       — Я успел сходить душ, когда ты задремала в ожидании обеда, — не поддался он на провокацию, осторожно опуская девушку на ноги посреди комнаты и мягко придерживая. — К тому же нужно убрать со стола оружие и выделить для него место, поскольку оно мне не понадобится, надеюсь, очень долгое время, разве что для собственной разминки и тренировки Ади. После надо одеваться на важную встречу, чтобы не опоздать.       — Что? Куда? С кем? — встревоженно выпалила ученица целую серию вопросов, машинально цепляясь за предплечье наёмника и заглядывая в голубые глаза.       Она пошатнулась, но устояла на ногах, подумав на мгновение, что разучилась ходить, потому что ватные колени подогнулись, но поддержка мужчины помогла принять устойчивое положение, пока стопы сами увереннее не нащупали сцепление с полом.       — Не думаю, что это займёт много времени, не о чем переживать, — успокоил Тёмный, положив руки на изгиб девичьих бёдер, скрытых короткими шортиками, и плавно развернул спиной к себе. — Я быстро вернусь обратно. Как ни парадоксально, но тебе нужно больше спать, отдохни перед ужином.       — Я спала целых пять дней, сколько можно, — с отчаянием захныкала Непризнанная, в мольбе риторически воздев взор к потолку, понимая, что возражать бывшему ассасину бесполезно, поэтому лишь настойчиво уточнила: — Так куда ты собрался?       — Так быстрее затянется ранение, — строгим тоном пояснил Геральд, невозмутимо подцепляя розовую маечку за нижний край и стягивая через голову подопечной. — Договорился с Винчесто, что он устроит мне аудиенцию у Владыки. Время назначено на сегодня.       — Что ты собираешься делать с моим плечом? — с интуицией испуганного кота, которого посадили в переноску, чтобы отвезти к ветеринару, насторожилась Вики. — Сатана же не сможет принудить тебя вернуться в Чёрный Отряд?       — Не бойся, просто наложу защиту от воды, а вечером сделаем свежую перевязку, — оставив одну ладонь на месте, второй провёл над перетянутыми полосками бинта, не прикасаясь к ним, отчего мимолётно вспыхнула и погасла белая выпуклая дуга, напоминающая линзу. — Разумеется, он предложит мне заключить новый контракт в качестве командира, но я вправе отказаться. Настоятельно порекомендую взять на эту должность Сайруса. На самом деле цель моего визита доложить о ситуации в отряде, привести веские аргументы и доказательства, а Адмирон выступит в роли поручителя и свидетеля.       — Что будет с Винсентом, если Повелитель признает его вину? — невинным тоном поинтересовалась девушка, убирая левую руку мужчины с бедра и перекладывая на обнажённую грудь, одновременно провокационно прогнулась в пояснице и искушающе подалась округлыми прелестями назад.       — Тебе определённо не следует этого знать, — изменившимся бархатным и тягучим тембром проурчал демон, с лёгким нажимом против воли обхватывая мягкое полушарие бюста и поглаживая пальцами вершину соска, отлично понимая, что жёсткая эрекция под тканью штанов давно выдала его самые потаённые низменные желания. — Смею предположить, что он уже пустился в бега и скрылся на Земле. В таком случае весь отряд отправят на его поиски, с чем я им охотно помогу, а когда выслежу и доберусь до него первым, то ему точно не позавидуешь.       Шумно вздохнув на его действия и блаженно прикрыв веки, подопечная окончательно потеряла нить разговора, когда вторая рука наёмника, закончив манипуляции с плечом, легла на низ плоского живота. Настойчиво надавила, прижимая упругие ягодицы к твёрдому члену плотнее, но сразу скользнула ниже и огладила подушечками промежность под увлажнившейся шёлковой тканью шортиков. Непризнанная вздрогнула и затрепетала, прикусив нижнюю губу, чтобы бесстыдно громко не застонать, но вжалась сильнее и требовательно потёрлась о восставшую плоть. Положила затылок на крепкое плечо, подставляя линию шеи под горячие поцелуи и влажные ласки языка, сопровождающиеся дразнящими покусываниями тонкой кожи. Гибкое девичье тело пылало в чутких руках и охотно льнуло к мужчине, умоляя закончить прелюдию и призывая к логичному непристойному продолжению.       Геральд догадывался, что такая любвеобильность и податливость девушки связана скорее всего с отголосками демонической крови, блуждающей по её организму. Однако предельно ясно осознавал, что похожая ситуация непременно произошла бы между ними и без дополнительных ненужных стимуляторов, как бывало не единожды. Он сам терял рассудок рядом с ней, желая не только владеть, но и отдавать взамен. Близость друг друга дурманила и кружила голову, наполняя сладостным порочным нетерпением второй раз за такой небольшой отрезок короткого дня. Вот и сейчас он почти оступился, но вовремя очнулся за шаг до неминуемой катастрофы.       — Тебе нужно в душ, а мне идти собираться, — прошептал Тёмный на ушко, с упоением прикусывая и посасывая крохотную нежную мочку. — Вернёмся к этому диалогу вечером, если будешь послушной девочкой — хорошо выспишься и поешь.       Аккуратно отстранился, чтобы не задеть раненое плечо и мягко шлёпнул по правой половинке попы, деликатно подталкивая в направлении стеклянной кабинки.       — Шантажист и манипулятор, — с наигранной горечью тяжело вздохнула Вики, с трудом приходя в себя. — С кем я связалась?       — Не знаю, но тебе ведь нравится, — усмехнулся демон и поспешно ретировался из ванной, потому что она обернулась через плечо, стрельнула глазками и лукаво улыбнулась, принявшись кокетливо стягивать с себя шортики вместе с ажурными трусиками, только успел напоследок проворчать из безопасности спальни: — Ну и кто из нас шантажист и провокатор?       — Училась у лучших! — не осталась в долгу Непризнанная, возвращаясь к их излюбленным поддразниваниям, разве что теперь в более безобидном ключе.       — У своей мамочки? — донесся откуда-то из комнаты насмешливый тембр наёмника, охотно вступающего в игру и не желающего проигрывать раунд.       — О, нет, ты с лёгкостью переплюнешь нас обеих! — крикнула в ответ ученица, открывая воду и регулируя напор струй вместе с температурой.       — Двое на одного не совсем честно, — пожаловался он, но на фоне шуршания потоков его голос был едва различим. — Придётся подключать Винчесто.       — Да на тебя и двадцати мало, оказывается, — припомнила она, на что они вместе рассмеялись, а девушка шагнула за перегородку и прикрыла прозрачную дверь.       Геральд тем временем вышел из спальни в кабинет и без сожаления взглянул на арсенал холодного оружия, разложенный на столе. Перевёл взгляд на шкаф возле стены у окна, копию того, что стоял в спальне, разве что был раза в два больше, но точно из такого же дерева и со стеклянными дверцами. Громоздкий предмет мебели был доверху забит учебниками и материалами по предмету, всевозможными пособиями, свитками и письменными принадлежностями.       С удручённым вздохом мужчина приблизился к нему и открыл створку. Придирчиво оглядел фронт работы и принялся освобождать несколько полок, решив попросту превратить его в сейф с помощью различных охранных и защитных заклинаний. Он так увлёкся быстрым просматриванием и сортировкой книг, откладывая в сторону ненужные, чтобы позже отнести их в библиотеку, что не сразу заметил бесшумное появление на пороге комнаты девушки в одном коротеньком пушистом полотенце.       Танцующей грациозной походкой, плавно покачивая бёдрами, Вики подошла к своему телохранителю ближе и тоном, не терпящим возражений, заявила:       — Идём в постель, — настойчиво приказала она, давая таким образом понять, что шутки кончились, как и отнюдь не ангельское терпение.       — Твоя рана не зажила, не стоит нагружать плечо, — с иронией приподнял левую бровь демон, на самом деле внутренне понимая, что заранее проиграл и давно согласился, но ему иногда так нравилось её подразнить.       — Моя рана не находится снизу, — парировала ученица, уперев кулаки в бока. — К тому же я просто буду сверху сегодня.       — Владыка не будет ждать, — сделал ещё одну попытку Тёмный, не сумев сдержать усмешки в уголках бледных губ.       — Это я не могу ждать, — категорично отрезала дочь Серафима, развязала узел полотенца над грудью и сбросила незатейливый наряд на пол, оставаясь полностью нагой перед мужчиной. — Я не видела тебя целую неделю.       Не говоря лишних слов, наёмник шагнул вперёд, поднял подопечную на руки и поспешно направился в спальню, на ходу вспоминая, что успел зарядить Нить Ариадны, пусть и не до конца из-за ослабшей энергии, а оружие никуда не денется, и можно отложить дела на потом.       — Я ведь почувствовала, что умираю, — тихим шёпотом поделилась ученица, крепче держась за свободную сейчас от ремней шею, и прижалась щекой к высокой скуле. — Но меня не пугали неизвестность и забвение, а лишь то, что я больше никогда тебя не увижу. Вот что на самом деле для меня страшнее самой смерти — расставание с тобой. Тогда я могла думать только об этом.       — Я бы отыскал тебя и там, — пообещал он, откликаясь на такое своеобразное признание в любви и давая понять, что Небытие не стало бы для него препятствием, чтобы быть рядом.       — Но я даже рада что чуть не отправилась туда, потому что узнала нечто очень ценное, — хитро улыбнулась Непризнанная и заглянула в ледяные глаза демона, бережно опускающего на постель, намекая тем самым, что наконец-то услышала желаемое и прекрасно помнит, как он назвал её в том проклятом доме.       — Я не забыл, что сказал и никогда не откажусь от своих слов, — недовольно и несогласно покачал головой Геральд, склоняясь над девушкой и лишь сейчас осознавая, что напрасно боялся, как никого и ничего на свете, утонуть в лазурных водах этих голубых глаз. — Но давай я лучше научусь говорить тебе все эти важные и нужные фразы.       — Договорились, любимый, — прошептала Вики, незамедлительно потянувшись за поцелуем, сердцем и душой чувствуя, что отныне самое главное обоюдное падение было и будет ненапрасным.

Две дороги-пути склею И афиш пелену скину И дышать, и дышать ею Буду век. Ей Любовь имя…