Никому не нужная случайность

Рома ворвался в комнату вслед за Викой и Дашей. Его тут же обдало холодным воздухом. Окно было открыто нараспашку, ветер игрался с полупрозрачными занавесками. Алеся лежала на кровати и совсем не реагировала на образовавшуюся вокруг неё суету. Рядом с её рукой валялась небольшая баночка, обёрнутая этикеткой с каким-то дурацким названием. Открытая. Пара белых таблеток из неё выкатилась — хорошо, что Петровская не стала глотать все. Пребывая в состоянии шока и ужаса, Павленко бросился к девушке. Он снял с неё очки, похлопал по щекам в надежде на малейший отклик. — Алеся? Алеся, ты слышишь меня? — Прекрати вопить, она без сознания! — пробурчала Старкова, рассматривая найденную упаковку снотворного. — Чёрт! Сколько же она их выпила?.. — потерянно шепнула Кузнецова. Как Петровская могла такое сделать? Она же так любила себя, любила жизнь. «Вот именно, любиЛа. Любила нормальную жизнь, полноценную», — любезно подсказал голос сознания. «Ты же видела её состояние. Она была не в себе совершенно. Как ты могла её бросить одну в таком раздрае? Теперь, если Алеся умрёт, это останется на твоей совести. Ещё одна жизнь на твоей совести, Вика». В такие мысли провалилась Кузнецова, а очнулась, только когда услышала звонкую команду подруги: — Её надо к Ларисе. Быстро! — Вика! — окликнул её Рома. — Да? — Зови Уварова, — сказал парень. Он подхватил бессознательную Петровскую на руки и с какой-то невероятной скоростью и лёгкостью помчался вперёд, сквозь коридоры, а потом вниз, по лестнице. В сопровождении Даши и Лизы Рома донёс Алесю до кабинета Ларисы, что встретила ребят вздохом ужаса. Одинцова даже не стала спрашивать, что с ученицей, только указала кивком головы на кушетку, следом подлетев к уже родному шкафчику с медикаментами. В руках у женщины оказывались какие-то баночки, трубки, иглы, всё это звенело от случайных соприкосновений — свидетельства нервных движений взволнованной Ларисы. Но никто не обращал на это внимания. Рома не мог отвести взгляда от бесцветного лица Алеси. Реальность ощущалась каким-то жутким сном. «Вот бы это и вправду было просто жестокой игрой подсознания» — пронеслось у него в голове. Позже дверь снова отворилась, оцарапав воздух оскорблённым резкостью движений скрипом. Взбешенный Уваров, пополнивший ряды присутствующих, собственно, не церемонился ни с кем. Лариса первую минуту стойко выносила его крик, а потом повысила голос до уваровского уровня и, воспользовавшись своей властью, послала мужчину вон. Под раздачу попала вся честная компания. Оказавшись выставленным за дверь, Павленко совершенно не представлял, что ему делать дальше.

***

Её вело от противоречивого сочетания пьянящей пустоты и назойливого звона в голове. Мысли плясали на осколках ощущения реальности, отказываясь собираться во что-то дельное. Как сквозь несколько слоёв ваты девушка услышала женский голос. — Здравствуй, Алеся. Ни спереди, ни справа, ни слева не было никого, кому мог бы принадлежать этот голос. Да в общем-то, там вообще ничего не было. Алеся обернулась, сощурившись от болезненного света, ударившего по глазам, и встретилась лицом к лицу с женщиной, чьи фотографии отец берёг как зеницу ока. Эти снимки висели в каждой комнате дома Петровских. Основное их скопление, конечно, находилось в кабинете отца и в общей спальне родителей. — Мама? — Какая ты уже взрослая. Красавицей растёшь. Что, так устала там, на земле, что решила прилечь рядом со мной? — Что ж, теперь понятно, от кого Алеся унаследовала свою прямолинейность и специфическое чувство юмора. — Кажется, я слышу ироничный упрёк? — Тебе не кажется. — Непривычно видеть твоё лицо не на могильном камне, — не стала отставать от матери девушка. — Я удивлена, что ты так скоро захотела украсить могильный камень своим. Петровская-младшая хмыкнула. Она бы не отказалась от такой родительницы. Эх, вот это был бы дуэт! Дамы определённо поладили, если бы преодолели желание поубивать друг друга. Жаль, что жизнь распорядилась иначе и оставила едва появившуюся на свет девочку без материнской ласки и мастер-классов по сарказму. В связи с открывшимися фактами отцовская боль немного прояснялась для Алеси: каково ему было смотреть на подрастающую копию любимой женщины, что каким-то образом даже повадки её умудрилась перенять? Вот они, тайны генетики. Но пока девушка не успела углубиться в оправдание скотского поведения Петровского, она вдруг обратила внимание на одно смущающее обстоятельство: — Так, стоп. Я же ослепла. Почему я тебя вижу? — Ты видишь не меня. — А кого? — нахмурилась девушка. — Только свет. Ха! Вот это номер. Нет, свет-то определённо был. Именно он раздражал её нервы и заставлял смотреть на образ матери вполглаза. Но как она могла одновременно и видеть свет, и чувствовать его? И возможно ли вообще его видеть? — Это как? — Сейчас это не главное. Просто знай, что ни меня, ни тебя здесь нет. Ага. А здесь, это всё-таки где? Вокруг — ни единого опознавательного знака. Но если перед ней мерцает лик умершей матери, это значит… Да ни черта это не значит! Просто предсмертный бред и галлюцинации. — Сдалась? — опечаленно спросил свет. — Да, сдалась, — бросила Алеся, уязвлённая и готовая защищаться. — И что? Я имею право хоть умереть по собственному желанию? — Глупая моя девочка… — Тебе легко говорить, тебя уже давно нет, — огрызнулась шпионка. — И из-за этого отец всю жизнь относился ко мне как к убийце любви всей его жизни. А в чём я виновата, скажи мне? В том, что вы, как идиоты, поверили Колчину и, даже несмотря на предостережения врачей, решили рожать? Почему я должна отвечать за вашу тупость? — Наконец-то девочке представилась возможность задать кому-то этот волнующий вопрос. — Я очень хотела, чтоб ты появилась на свет, — ласково прошептал женский голос. — Здорово. А отец где-то раз тысячу успел мне сказать: «Лучше бы ты не рождалась». А теперь вообще выбросил, как ненужную вещь. — Не держи зла на папу. Он сделал неправильный выбор, не смог справиться с утратой, и я не буду его оправдывать. Но ненависть к нему тебя тяготит. Прости его и забудь, тебе сразу станет легче. Петровская-младшая возмущённо фыркнула. Это с каких пор от неё ждали всепрощения? Алеся была уверена — у неё на лице написано, что где-то в далеко запрятанной чёрной книжечке она хранит такие же чёрные фамилии своих врагов. Нет, не злопамятная, просто коллекционировать любит. — Если ты не заметила, я уже не там, так что мне это не понадобится. — Ну, это ненадолго, — улыбнулась женщина. — В каком смысле? — напряглась Алеся. — Мы с тобой обязательно встретимся и поговорим, но потом, через много-много лет. Живи, оставайся сильной, радость моя! Ты всё сможешь! Рука матери потянулась к плечу девушки, и та почувствовала странное прикосновение тепла к коже. Потом свет как будто стал ярче, заставив её крепко зажмуриться. Голова начала кружиться, как на каруселях, от слабости вестибулярного аппарата, тошнота подступила к горлу. А когда Алеся открыла глаза, рядом уже никого не было. Противный звон вернулся в уши, и девушка зло сжала челюсти. Она надавила на виски пальцами, стараясь заглушить мнимое ощущение физическим воздействием. Но звук не утихал, а, наоборот, набирал силу, превращаясь в трель свистка. Алеся обернулась. Свист стал ещё пронзительней. Девушка непонимающе уставилась на белую дверь перед собой, которой определённо не было на том месте пару мгновений назад. Приблизившись к этой единственной двери, что нарушала все законы физики отсутствием опорной стены, Петровская дотронулась до пластиковой ручки и дёрнула её вниз. Враз оказавшись в знакомом до мелочей помещении, Алеся застыла на пороге. Здесь она когда-то проводила большую часть своего времени. На неё обратили внимание все присутствующие: целая шеренга подростков и Уваров, отвлёкшийся от учеников. Среди десятка лиц она выцепила то единственное, что было искажено болью и разочарованием. Те глаза, что мерещились ей во снах. Маленькая Ульяна с двумя кудрявыми светлыми хвостиками смотрела на Алесю с осуждением. Их зрительный контакт прервала очередная недовольная трель тренерского свистка. Шпионка встретилась с острым, ледяным взглядом Уварова. Он сказал лишь одну фразу: — Ещё хоть раз ты себе что-то подобное позволишь...

***

За пределами медкабинета Рома вмиг ощутил, как силы покинули его. Если это очередное испытание от госпожи Судьбы, парень готов был его провалить. Он только-только начал чувствовать, что на что-то способен. Забота о Петровской стала для него той самой целью, которой не хватало раньше. Переживание последствий предательства подтолкнуло Рому к размышлениям: он так трясся за собственную жизнь, но что было в ней такого ценного на самом деле? У Ромы не имелось ни Викиных амбиций, ни духа протеста и предприимчивости, свойственных Максу. У него не было чувства ответственности за жизнь ближнего, в отличие от Андрея, и даже предрасположенности к творчеству, что Дашка впитала в себя ещё в утробе матери. Раньше Рому особо не заботило отсутствие стремлений и планов на будущее — родители бы решили всё за него, как и всегда, в общем-то. Но с появлением Петровской под боком Павленко захотел придать своему существованию значимости. И вот, что удивительно: ни о чём не подозревая, девушка наполнила его жизнь смыслом. Её травма раскрыла новые грани характера и способностей парня. Оказалось, он не совсем безнадёжен. А сейчас что? Алеся сдалась? Вот так просто и слабовольно? Кто угодно, но не она! Она должна жить! Должна! «Ну пожалуйста», — мысленно взмолился Рома. Парень присел на корточки, опершись о стену позади, прошёлся ладонью по лицу и с удивлением обнаружил влагу на своих щеках. Прикрыв глаза, он вернулся к тревожным мыслям. Что, если Алеся уйдёт? Насовсем уйдёт, и никакие примочки Уварова её не вытащат. Одно лишь предположение такого исхода пугало до чёртиков. Наверное, Рома своей смерти теперь не так боялся. Как она могла вообще? Неуместная злость подкралась сзади, как задумавший неладное злодей. В один момент парень ощутил чьё-то присутствие рядом с собой и распахнул глаза. Напротив него стояла Даша. Сжавшаяся в опаске, задумчивая и подозрительная, она не сводила с него глаз, отслеживая каждую мелькающую эмоцию. Старкова замерла на месте, обхватив себя руками, и не произносила ни звука. Слова, сказанные Петровской накануне, теперь обретали для неё совершенно новый смысл. Шпионка попрощалась с ней таким образом? И просьба простить Рому была эдаким устным завещанием? Алеся могла напоследок сказать всё, что угодно, но почему-то посвятила эти слова парню, что сейчас с абсолютно несчастным, потерянным и забитым видом сидел у двери медкабинета. Совершенно неожиданно для себя Даша обнаружила, что испытывает жалость. Он никогда этого не хотел. Ни расследований, ни торжества справедливости, ни каждодневного риска. Убивать он её тоже не собирался, это ежу понятно. У Ромы с самого начала не было ни единой причины лезть в это пекло. Он сделал этот шаг когда-то, чтобы не бросать друзей. Боялся оставлять их или остаться без них? Скорее, второе. Павленко всегда с трудом справился с потерями, и вот в этот момент он переживал воплощение своего самого большого страха. В таком положении выглядел Павленко максимально уязвимо, и дело было даже не в слезах, которые от отчаяния появились на его лице. Стоило Старковой сделать шаг к нему, в глазах Ромы отразилась такая мука, словно он ожидал от приближавшейся девушки удара. Или злорадного танца на костях, учитывая их испортившиеся отношения. Каково было удивление Павленко, когда Даша сначала присела рядом с ним, а после минуты раздумий и сомнений повернулась и заключила его в крепкие объятия немой поддержки. Рома так и замер, опасаясь пошевелиться хоть на миллиметр. Момент был хрустально хрупким. Парень не посмел дотронуться до Старковой в ответ. С души вдруг пропало бремя невыносимой ноши, даже дышать легче стало — однако последний эффект продлился недолго, ведь когда до парня дошло, что именно, по сути, случилось, он не смог сдержать в себе рыданий.

***

В кабинет директора были вызваны несколько преподавателей и медсестра. Чрезмерное напряжение каждого из присутствующих просачивалось наружу и собиралось в незримое плотное облако под потолком. Виктор сидел за столом и перекатывал ручку между пальцами, не сводя глаз с женщины перед собой. — Лариса, вы можете мне объяснить, каким образом у Петровской оказался пузырёк со снотворным? Одинцова смотрела Полякову в глаза и совсем не выглядела виноватой или испуганной. Она сидела на стуле, держа безупречную осанку, и ничем не выдавала своей нервозности — а повод для нервов и правда был, всё-таки случившееся ЧП напрямую касалось её. На прозвучавший вопрос она твёрдо ответила: — Виктор Николаевич, накануне девочка действительно обращалась ко мне с просьбой выдать ей на руки всю упаковку таблеток, но я отказала. Я помнила о вашей просьбе быть настороже. — Ну, сторож из вас явно так себе, — недовольно фыркнул Лобанов. — Простите? — Давайте не будем переходить на личности, — предупредительно вмешался Виктор. — Алесе каким-то образом (самой или через друзей) удалось достать снотворное. Нужно узнать, был ли кто-то с ней в сговоре. — Зачем? Казалось бы, какая уже разница, сейчас главное помочь девочке выбраться с того света, но директор безапелляционно заявил: — Эта история не должна повториться. Как сейчас чувствует себя Алеся? — Я промыла ей желудок, поставила капельницу. Наблюдаю за её дыханием и сердцебиением. Состояние уже не критическое, но тяжёлое. Возможно, отравление даст осложнения на печень и почки. Пока это всё, что я могу сказать. Если девочка очнётся, нужно будет проводить детоксикацию и, конечно, заниматься её психическим состоянием. В конкретном случае я бы советовала воспользоваться медикаментозной поддержкой, но, естественно, нужно обратиться к специалисту, который скажет точно. — С этим буду разбираться я, — прозвучал голос молчавшего до этого момента Вадима. Надо сказать, Павел Петрович вообще советовал другу не звать Уварова на это собрание, но Виктор понимал, что Вадим как человек непосредственно включённый в жизнь Петровской ещё может им пригодиться. — Исключено, Уваров. Ты и близко не подойдёшь к девочке. — А вот тут ошибаешься, — усмехнулся он. — Она моя воспитанница, и только я буду решать, что с ней делать. — Ты уже облажался, — не без удовольствия отметил Лобанов. — Теперь пусть поработают другие. — Ну, это мы ещё посмотрим.

***

Спустя 16 часов после вышеописанных событий — И чего мы попёрлись за ней в этот лес? Морозов, естественно, сразу согласился помочь другу проследить за новенькой психопаткой, но он всё не мог понять, с чего вдруг Авдеева заинтересовала вся эта история. Андрей вроде переживал о том, что Алина точит на него зуб, и хотел держаться подальше от подопытной Колчина. Но не отсвечивать, видимо, у него не вышло, собственно, как и не влезать в чужие дела. Что ж, издержки доли сыщиков. — Макс, нужно понять, о чём они договаривались с этим Дмитриевым. — Я вообще-то думал, ты будешь сидеть возле медкабинета вместе с остальными и ждать, пока очнётся эта дура. Всеобщее помешательство на судьбе Алеси вызывало у Морозова раздражение. Он этого не понимал. С какого такого перепугу все вдруг решили проникнуться сочувствием к судьбе ручной собачки «INGRID»? Сначала Кузнецова с Павленко (о котором лучше не вспоминать), потом Старкова с Авдеевым. Лиза старалась по этой теме не высказываться ради его спокойствия, но Макс видел, что девушка тоже хорошо относилась к шпионке. Вопрос: почему? Морозов ставил на то, что Петровская — ведьма. — Ну, во-первых, как ты правильно заметил, там есть, кому сидеть, и от моего присутствия Петровская быстрее не проснётся. Да и не были мы с ней так близки, чтобы я… — Андрей запнулся, поняв, что он не в силах однозначно сформулировать мысль. — Короче, Королёва в данной ситуации важнее. — О как заговорил! — хмыкнул Макс, уловив в словах друга некий подтекст. — Я имел в виду, что здесь мы можем быть полезными: что-то узнать об их планах и помешать в случае чего, — поспешил объясниться Авдеев. — Конечно, конечно, я так и понял. Андрей недовольно поморщился. Идиотские намёки друга — именно то, чего ему не хватало в данный момент, ага. — И к чему это сейчас? — К тому, что мы пришли, — Максим остановился сам и Андрея задержал, приложив руку к его груди. Парни стояли с правой стороны от дороги, ведущей к блокпосту, их фигуры терялись на фоне мощных высоких деревьев, увенчанных зелёной листвой. — Вон твоя Королёва с военными разговаривает. — Она не моя. На этот раз Макс комментировать слова Андрея не стал. Парни притихли, пытаясь понять, хотя бы в каких тонах разговаривают Алина и майор. Но голоса тех раздавались далеко, долетая до подсматривающих лишь прерывистым бормотанием. Андрей уже хотел предложить другу каким-нибудь образом подобраться поближе, как то самое бормотание вдруг прервал смех. Её смех, естественно. А то, что произошло дальше вообще было похоже на сцену из дурацкого боевика. Девушка вдруг вытащила откуда-то пистолет и, не медля ни секунды, им воспользовалась. До ребят долетел гром двух выстрелов. Майор, прошу заметить, целый и невредимый, обернулся, чтобы оценить потери. Двое сержантов были сражены наповал — в меткости Королёвой не откажешь, чего уж говорить. Андрей замер в недоумении. Зачем? Господи, зачем она это сделала?.. Поразила его и реакция майора, который после этой выходки продолжил переговоры. Алина всё ещё сжимала в руках оружие, когда Раевский дал знак кому-то из своих, и следом начал подниматься шлагбаум. — И чего, они её так просто выпустят, что ли? — подал голос Морозов. — Так просто, Макс?! Она убила двоих! Алина сделала пару шагов к границе периметра, а Раевский вышел к ней навстречу с поднятыми руками. — Что он делает? Вопрос Андрея повис в воздухе и остался без ответа. Если Королёва и ожидала, что ей удастся прорваться через границу, то её план с треском провалился, потому что майор явно не собирался нарушать приказ. Вместо того, чтобы дать девушке пройти вперёд, он одним приёмом выбил пистолет из её руки и повалил Алину на землю, заломав руки за спину. Одной рукой удерживая её в захвате, он достал своё оружие из кобуры. Теперь дуло пистолета упиралось Королёвой в затылок. — Он убьёт её, — сказал Андрей Максу, пытаясь придумать, как вывести эту максимально неадекватную девушку из-под прицела. — Ну и хрен с ней! — фыркнул Морозов. — Ну нет, — буркнул Авдеев и сорвался с места. — Да куда тебя понесло, придурок?! — возмутился Макс и рванул следом. Оказавшись на открытом участке местности, парни замедлились. Андрей привлёк к ним внимание окликом: — Товарищ майор, не нужно этого делать. Раевский вскинул голову, но руки его не дрогнули. — И ты здесь, дезертир? — мужчина скривился в отвращении. — Сговор, значит. Вы что, совсем сдурели? Для вас это игра?! — Мы просто мимо шли, прибежали на звук выстрелов. — Ага, будешь мне рассказывать! Некий кряхтящий звук напомнил всем о существовании Королёвой. Она слегка извернулась — насколько позволяла хватка военного — и удивительно неуместным заигрывающим тоном произнесла: — Товарищ майор, а вас ваше положение не смущает? — Мужчина, грубо говоря, сидел на ней, его колено беспощадно давило на женскую поясницу. — Может, отпустите безоружную девушку? У Раевского на лице было написано, как сильно он хотел послать чокнутую девицу самыми последними словами. Он убрал от неё руки так резко, словно её кожа начала обжигать его. Поднявшись на ноги, мужчина поспешил высказать всё своё недовольство двум школьникам: — Если у неё очередной сдвиг, её выпускать нельзя. В комнате заприте, на цепь посадите — что угодно! — Я не собака, чтоб на цепи сидеть! — возмутилась Алина. — Заткнись! — рявкнул он ей, а потом вновь обратился к парням. — К людям в такие периоды её подпускать запрещается! За вами там вообще не следят, что ли? — Оружие-то она от вас получила, — справедливо заметил Максим. — Пошли вон отсюда! Изолируйте её немедленно! Андрей подошёл к Королёвой, которая до сих пор почему-то не встала с земли, и протянул ей руку. Довольно улыбнувшись, девушка приняла помощь, и вся троица дружно и очень стремительно удалилась с места преступления. Они уже не увидели, как военные, подоспевшие на смену двум убитым сержантам, не пустили Раевского обратно в штаб, отдав команду поднять шлагбаум.

***

Тем временем в школе преподаватели стояли на ушах, пытаясь разобраться в чрезвычайном происшествии с одной из учениц. Елена Сергеевна вопреки ожиданиям многих в этой ситуации вела себя довольно тихо и сдержанно. Как только она услышала от Виктора слова «таблетки» и «попытка суицида», ушла в себя и возвращалась в реальность только тогда, когда её насильно туда вытаскивали. Вот как, например, сейчас, в разговоре с Дмитриевым. Узнав, в каком состоянии находится Петровская, он сам прошёл к Виктору и рассказал, что днём ранее доставал снотворное для девушки. Сначала на Мишу вылились скопившиеся недовольство и злость директора, после чего добавились и другие не самые положительные эмоции Лобанова с Крыловой. — Да я понятия не имел, что она так распорядится таблетками! — клялся Дмитриев. — Чтоб Петровская травануться решила… Никогда бы не подумал, что она такое сделает. Никогда у неё не было склонности к чему-то подобному! Что правда, то правда. Люди, которые имели возможность более-менее познакомиться с особенностями характера Алеси, могли, руку на сердце положив, утверждать, что она ни в жизни не стала бы поступать так малодушно. И Миша, наблюдавший за становлением её личности, знавший о главном Алесином желании выйти из-под власти «INGRID» и зажить жизнью вольного человека, даже представить не мог, что она шагнёт за черту. — Она и слепой никогда не была. — Это да, но я… — аргументов в свою защиту у парня не было. Если кто и был здесь слепым, так это он: не заметил её состояния, принёс ей таблетки на блюдечке с голубой каёмочкой. — Алеся сказала, что спит плохо. — А вас не смутило, что медсестра отказалась выдавать пузырёк ей на руки? — сделала очередной выпад Елена Сергеевна. — Ой, а когда Алесю вообще правила волновали? Я лишних вопросов ей не задавал, просто хотел должок вернуть. — Какой должок? — спросил Виктор. — Это личное. Вас не касается. — Парень, у нас там девчонка едва жизни не лишилась, нас всё касается, — заявил Лобанов. Не сказать, что Дмитриев прям горел желанием делиться подробностями своей жизни, но в моменте он выбрал не тратить время и нервы на пререкания, обрисовав картину очень общими словами, которые слабо раскрывали истинную суть дела: — Обидел я её года полтора назад. Сильно. С тех пор она со мной сквозь зубы разговаривает. Мне выпала возможность помочь давней подруге, я ей воспользовался. Всё! — Хорошо помог, — фыркнул Павел. — Молодец! — Может, вы свалите отсюда? Тошнит от вашего трёпа уже! Группа спорящих обернулась на голос. Стояли они у самого медкабинета, к которому время от времени являлись переживающие. А вот Павленко дежурил у дверей непрерывно, будто не отлучаясь вовсе. Внезапно любые дела и обязанности стали для него пустыми, а весь смысл и вся жизнь сосредоточилась в этом маленьком кабинете, где без сознания лежала Алеся. Парень то сидел на диванчике у лестницы, то стоял, опираясь на деревянные столбы в холле, то вдруг начинал ходить туда-сюда, не отдаляясь от кабинета. При этом он всегда был слегка рассеян, отрешён, летая где-то в своих мыслях. Шепотки снующих по первому этажу логосовцев Рома даже не замечал, настолько ему было плевать. Виктор нахмурился, встретившись взглядом с недовольным школьником, который явно не чувствовал, что перегибает. Вообще от Ромы Поляков меньше всего ожидал подобных выходок. — Павленко, переживания не дают тебе права на подобный тон, — начальственно сделал он замечание подростку. В ответ Рома промолчал, будто вновь потеряв интерес к происходящему.

***

— Что у тебя в голове, ты можешь объяснить?! Андрей дёрнул Королёву за руку, сбив её шаг, стоило им отойти достаточно далеко от лагеря военных. Алина легко встретила напряжённый взгляд парня, сделала вид, что задумалась, а потом выдала: — Ой, разное. То одно, то второе. Много-много всего там. Хлама хватает, но и полезного предостаточно. Разговаривать с Алиной было непросто: она часто отвечала вопросом на вопрос, игнорировала слова собеседника, когда хотела, бросалась фразами-загадками и наслаждалась своими частыми провокационными высказываниями. Андрея её манера общения просто выводила из себя. — Пистолет мне отдай, — сказал Авдеев. К нему обратилось два вопросительных взгляда. И если Макс действительно не понял, о чём говорит друг, то Алина, Андрей был уверен, только сыграла недоумение. — На дороге его не было, когда мы уходили. Как-то не верится, что он испарился. — Девушка пожала плечами. По её хитрому лицу было видно, что пистолет при ней, но отдавать его она не собиралась. — Королёва! — Ух, сколько экспрессии! — Её глаза сверкнули восторгом. — Давно бы так. В отличие от Алины, Андрея вся эта ситуация вовсе не веселила. Напротив, с каждой секундой он закипал всё сильнее. Решение отбить жизнь сумасшедшей подопытной Колчина у Раевского казалось всё более неудачным. — Не зли меня. — Я бы посмотрела на тебя в гневе, — почти мечтательно промурлыкала девушка. Авдеев шумно выдохнул, и Максиму показалось, что он услышал скрип зубов. — Она издевается, — недовольно обратился Андрей к другу. Морозов на это только руки развёл. Замученному взбалмошным поведением парню ничего не оставалось, кроме как перейти к крайним мерам. Он дёрнул девушку за руку, развернул к себе спиной и обвёл внимательным взглядом её фигуру. — Ну, где ты его спрятала? В ответ — ни слова. Парень присмотрелся к одежде Алины, и её выбор наряда показался ему подозрительным. Не то, чтобы он следил, что она на себя каждый раз напяливает, но сегодняшнее облачение выделялось на фоне её излюбленных вызывающих блузок, коротких шорт, юбок и прочих спорных деталей гардероба. Женское тело было практически полностью прикрыто тканью (за исключением голых рук). Белая майка с коротким рукавом сопровождалась чёрным асимметричным жилетом с оборками, а длинная коричневая юбка в складках, доходящая до середины икр, — тоже асимметричная — почти полностью прятала стройные ноги. Андрей попытался вспомнить тот момент, когда она достала оружие перед военными. Её рука лишь согнулась в локте, а в следующий момент ладонь уже сжимала рукоять пистолета. Жилет. Точно, всё дело в нём! Школьник развернул Королёву обратно и, не стесняясь, отвел левую часть вещицы, отделанной декоративными пуговицами, в сторону. Его взору предстала оружейная кобура. Пустая. — Пошёл не по тому следу, Шерлок? — Может, ты прекратишь играться и добровольно сдашь его мне? — Не-а. Сам ищи, — нахально ухмыльнулась Королёва. Её юбка, покрытая пылью с земли после схватки с майором, тоже вызывала подозрения за счёт своей многослойности. Может, к ней был пришит карман с внутренней стороны? Даже если так, Андрей ведь не мог полезть проверять… Но это не мешало ему сделать вид, что он задумался над этим. Авдеев медленно опустился на колени, ни на секунду не отрывая глаз от лица Королёвой. Он хотел уловить смятение, готовность сдаться, но дерзкое бесстрашие так и продолжало блестеть в её зрачках. Морозов ясно ощутил себя лишним и пригвоздил свой взгляд к дороге, принявшись считать камешки под ногами. Молчаливое ожидание развязки накалило обстановку. Алина предвкушала следующий ход школьника, он, в свою очередь, не терял надежды на капитуляцию девушки. Спустя минуту затишья подул ветер, желая подтолкнуть ребят к дальнейшим действиям. Деревья — вынужденные свидетели — зашелестели листвой, перешёптываясь. Холодное касание ветра вывело парня из оцепенения, и он обхватил рукой левую голень Алины. Макс повернулся спиной к парочке. — Я найду. Ты зря затеяла этот спектакль. Он чувствовал, что поступает неправильно, выходит за рамки приличия. И его шокировало до дрожи, что Королёва ему это позволяла. Рука скользнула дальше, наверх. Любая другая бы уже давно визг на весь лес подняла и рукой к щеке наглеца приложилась, а эта стояла величественной статуей и смотрела на парня свысока. Не терялась и не боялась ничего! Андрей как-то даже начал сомневаться, что контролирует ситуацию. Касания становились всё невесомее, Алина едва ощущала их, а потом они вовсе исчезли. Мальчишеские пальцы коснулись не кожи, а какого-то плотного эластичного материала, следом за тем Авдеев нащупал пистолет. Парень вытянул его за рукоять, не встретив никакого сопротивления со стороны Королёвой, и наконец достал руку из-под женской юбки. У Андрея в голове пронёсся скоростной поезд, нагруженный десятком вопросов. Почему Алина не противилась этому «обыску»? Изначально сдалась? А если не собиралась сопротивляться, почему не отдала пистолет сама? Что это вообще было, проверка какая-то? Для чего ей нужно его испытывать? В какой момент она успела незаметно спрятать пистолет под юбкой такой длины? Что там за ткань у неё на ноге? — Набедренный пояс для скрытого ношения оружия, — открыла секрет девушка в ответ на долгий изучающий взгляд школьника. — Я, конечно, сильно извиняюсь, ребят, но нам пора уже сдвинуться с этого места, — напомнил о себе Морозов. — И правда, пойдем, Шерлок. А то твой Ватсон места себе найти не может от неловкости. Без слов кивнув, Андрей просунул пистолет за ремень брюк со стороны спины и двинулся по направлению к Логосу. Только теперь он заметил, как пересохло его горло.

***

Лариса Андреевна прибежала в комнату Уварова уже после отбоя. У неё были хорошие новости: Алеся пришла в себя. Вадим отложил все свои бумаги, в которых копался, и буквально полетел в холл. Ух, каких же усилий будет ему стоить сохранение спокойствия! Потому что первый его порыв — наорать на безголовую девчонку как следует. Судя по анализам Алеси, которые ему днём притащила Одинцова и которые Уваров до этого момента пристально изучал, шпионку придётся ещё долго отпаивать восстановительными эликсирами «INGRID», потому что она своей передозировкой знатно ударила по нервной системе и нарушила работу печени и почек. Под вопросом была острая почечная недостаточность. Ей повезёт, если в головном мозге не обнаружится никаких структурных и функциональные изменений. Сейчас бы МРТ сделать… Хотя какое тут МРТ, головы-то нет! — Ничего мне сказать не хочешь? Уваров возвышался над кушеткой и всматривался в бледное лицо Петровской, пребывающей в посткоматозном состоянии. — Нет, — еле слышно произнесла она. На какое-то время повисла тишина. Вадим медленно считал про себя от 0 до 10, успокаивая свои нервы. — Я предупреждала. Два её слова, и все старания мужчины насмарку. Его попытки не сорваться на крик не увенчались успехом: — Господи, какая ж ты дура! Я думал, у тебя хоть немного мозги на место встали. — Я инвалид. Это уже не изменится. — Мне из-за тебя пришлось все планы поломать! Какими ещё фактами обменяемся?! Она складно говорила, здраво (относительно) мыслила, значит, с мозгом их пронесло. Это успокаивало, но лишь немного. — Расскажи мне, откуда в тебе взялась эта жалкая беспомощность? У Павленко нахваталась? — Вадим, кто из нас слепой: я или ты? Ты что, не видишь? То, чего ты добивался... Этого больше нет. Меня больше нет! — Видимо, не тому я тебя учил, Петровская, раз ты мне сейчас такое говоришь. — Повспоминаем твои уроки? Давай. Уваров только собрался посоветовать ей заткнуться, так как напрягаться и много разговаривать Алесе сейчас категорически не рекомендовалось. Но её следующая фраза буквально ударила его под дых, выбив из лёгких весь воздух: — Слабый должен умереть. Так ведь? Слабый духом, телом или умом, исходя из постулатов, пропагандируемых Колчиным и его собратьями, лишался права на дальнейшее существование в силу своей неполноценности. По этим правилам Алесю должны были пустить в расход без суда и следствия. Чёрт. Возможно, им стоило бы внести поправки в грёбаный кодекс.

***

На пороге медкабинета Вадим столкнулся с Кузнецовой. Она сделала шаг назад, позволив мужчине выйти, и почему-то не зашла к Алесе, как собиралась, а несмело последовала за Уваровым. Тот, заметив, как Вика медленно повторяет его путь, остановился. — Что там с ней? — тихо произнесла девушка. — Зайди сама и спроси. Ты же хотела. Раздражение, оставшееся после разговора с едва пришедшей в сознание Петровской, смешалось со злостью на ещё одну школьницу. Кажется, он просил держаться от него подальше. — Что ты будешь делать? Вместо того, чтобы внять его совету, Кузнецова вновь поступала по-своему и лезла, куда не просят. Однако в этот раз делала она как-то необыкновенно робко. Одна из причин такого зажима Вадиму была ясна, о существовании другой он пока не подозревал. Участливо заданный вопрос поднял внутри волну. Уваров принялся душить подкрадывающееся бешенство на корню, совершая над собой усилие, чтоб не разойтись от одной мысли о грядущей работе над восстановлением морально-волевого духа подопечной. Что ж, Петровскую будут ждать тяжёлые времена и новые изнуряющие тренировки. Лишь бы дурь всякая в опустевшую голову не лезла. — Вправлять ей мозги, а то сама она, очевидно, не справляется. — Ты, главное, аккуратней. Не переборщи, она всё-таки… Непрошеный совет от девчонки всё же стал спусковым крючком, Вадим довольно резко оборвал её и выпалил: — Сюсюканьем делу не поможешь. И я не спрашивал твоего мнения. Иди наверх и ложись спать. Правильные девочки уже должны видеть десятый сон, — заключительная фраза прозвучала с откровенной издёвкой, отчего Вика досадливо поморщилась. Физрук направился к лестнице, проигнорировав разочарованный девичий вздох. Когда Вадим уже почти поднялся на ступеньку, его обездвижил срывающийся тихий голос: — Я видела, как ей плохо. У неё была паническая атака и истерика. Я хотела помочь ей… Завтра… — Вадим повернулся к ней и всмотрелся в бледное лицо. Её губы дрожали, как и голос. Ещё немного, слёзы сожаления прорвались бы наружу. — Мне не нужно было её оставлять, да? — Ты хочешь, чтобы я тебя утешил? — спросил Уваров, вновь оказавшись в непосредственной близости к ней. — Чтоб сказал, что ты ни в чём не виновата? — Вика плотно сжала губы, словно боялась, что с них соскользнёт затравленное «пожалей меня». Но глаза выдавали её. — Почему бы тебе не поискать кого-нибудь менее ужасного для душеспасительных речей? Братца моего, например. У него тут недавно тоже появился повод для самобичевания. Вы споётесь.