Никому не нужная случайность

С утра в кабинете Виктора Николаевича проходило очередное собрание по случаю очередного ЧП. Лариса Одинцова отчитывалась о состоянии здоровья Вадима Уварова перед самыми заинтересованными лицами (к которым каким-то боком затесался и Лобанов). Однако информации у медсестры до сих пор было недопустимо мало, что до дрожи выбешивало Кузнецову — самую заинтересованную, судя по её реакции. — То есть как вы не знаете, что с ним? А что вы вообще знаете? — Вика! — одёрнул её директор. Но ученица, измученная переживаниями и коротким, беспокойным сном, уже с момента пробуждения была на взводе. — Что «Вика»?! Там наверху человек еле дышит, вот-вот на тот свет отправится, а врач только руками разводит! Вы тут для красоты сидите, что ли? — она вновь обратилась к Одинцовой. — Я уже объясняла, — терпеливо начала повторять сказанное Лариса. — Ему было запрещено выходить из комнаты и двигаться в принципе. С такими показателями в реанимации под капельницей нужно лежать, а не отжиматься, — укоризненно заметила женщина. — Вот и положили бы его сразу под капельницу! — не унималась ученица. Вчера, когда на крики Кузнецовой сбежались преподаватели и сама Лариса, Вадим уже с трудом разговаривал. На возмущения медсестры он реагировал только нахмуренными бровями и слабыми хрипами. Произнести что-то Уваров попытался лишь раз, но ничего внятного не вышло. Потом ему что-то вкололи, он отключился и с того момента так и не приходил в себя. — Я собиралась! Мне нужно было подготовиться, закончить некоторые исследования, составить план лечения. Это не делается по щелчку пальцев — любая ошибка может ухудшить состояние пациента. Вадим Юрьевич сам учёный, доктор. Должен был понимать. — А вы думаете, он сейчас адекватен? — Вика постучала указательным и средним пальцами по правому виску. — Если я правильно уловила суть, у него организм нормально не функционирует. Неудивительно, что это сказалось на работе мозга. — Мозг у него отказал задолго до, — вдруг вмешался Лобанов. — Какие наши действия сейчас? — спросил Поляков у Ларисы. Виктору Николаевичу в его положении вообще можно было только посочувствовать. Он отвечал за целую школу детей — больных и находящихся на грани заражения, — но трудности этим не ограничивались. Каждый день привносил в его жизнь сюрпризы, вешая на плечи очередной груз. Жизнь и здоровье Вадима Уварова — последнее, что он хотел бы принимать во внимание, но… — Вариантов не так много. Нужно как можно дольше поддерживать основные жизненные функции системы и быстрее выяснять природу воспалительных процессов. — Что будет, если вы этого не выясните? — добавила напряжения в разговор Крылова. — Уваров умрёт. — И не один… — пробормотал Виктор, искоса глянув на задумчивого и молчаливого Антона. — Чёрт, а так всё хорошо складывалось! Громкое восклицание заставило всех присутствующих непонимающе уставиться на физрука. — Что вы имеете в виду, Павел Петрович? — спросила за всех Кузнецова, скрестив руки на груди. — Если б эта тварь не была повязана с Антоном, можно было бы с чистой совестью оставить его подыхать. — Слова Лобанова за секунду превратили одну из лучших учениц школы в дикую пантеру, готовую вцепиться ему в глотку. — Не смотри так на меня, девочка. Ты не хуже других знаешь, что это за человек. — Вот именно — человек! И его нельзя просто так бросать! — Да? Почему? Разве он так не поступал со своими подопытными? — А вы хотите взять с него пример? — ощетинилась девушка. Раньше она бы не позволила себе общаться со старшими (да ещё и педагогами!) в таком тоне, но несправедливость и смертельная опасность в некотором роде раскрепощают. — Ну знаешь ли… — Паша, Вика в чём-то права, мы не можем поступать так же, как они, — прервал разгоревшийся конфликт Виктор. — И, конечно, мы никого не оставим умирать. Лариса, делайте всё, что необходимо. Я готов отправить военным любой запрос под ваши нужды.

***

До Петровской информация о проблемах Уварова долетела с опозданием. Вику полностью поглотили собственные эмоции, ей и в голову не пришло в тот же вечер помчаться рассказывать подруге тревожные новости. Рома, как узнал, тоже решил не спешить с извещением и сберечь покой любимой девушки хотя бы на одну ночь. В итоге роль гонца всё равно досталась ему, ровно как и претензии за несвоевременную весть. После непростого разговора с Павленко детальки пазла в голове Алеси начали занимать свои места. Болезнь Вадима объясняла многое в его поведении. А его слова обретали смысл — он знал, что с ним что-то происходит, но молчал. Партизан, блин. Вика заглянула к ней после получасового разбора полётов в кабинете директора, и Петровская с порога спросила: — Ну, что там? Есть новости? — Пока ничего, — тяжело вздохнула Кузнецова. — Лариса только плечами пожимает, ничего сказать не может. Сам он без сознания. Я не понимаю. Что это за напасть такая? Он приходил в медкабинет с жалобами позавчера, там такой букет симптомов… Хоть сейчас в гроб клади. И главное, ни с того ни с сего, понимаешь? — Ага, как же! — хмыкнула Алеся. — Я вот на что угодно готова поспорить, это дело рук «INGRID». Убирают своих и делают это красиво. — Красиво? Алесь, как ты можешь? Это дикость! Между прочим, они и тебя «убрали» в каком-то смысле. — Вот именно, — щёлкнула пальцами она. — Со мной тоже расправились изящно. Не думала, что когда-нибудь сделаю комплимент Морозову, — удивилась сама себе Петровская. Её лицо тут же скривилось в гримасе отвращения. — Вы все чокнутые. — Да кто же спорит? Девушки замолкли, их посетили идентичные мысли — если бы Вадим был в сознании, можно было бы расспросить его подробнее о встрече с полковником Фроловым, о его собственных догадках, о недавних конфликтах, но вместо этого им приходилось ломать голову и строить версии на голых предположениях. — Делать-то что? — хмуро задалась вопросом Вика. — На Ларису надежды мало. Кто ещё ему может помочь? — Вирусологи, которые знакомы с разработками нашей дорогой «INGRID». — Такие, как Полина и Антон? Им, кстати, всё сразу доложили. В конце концов, самые близкие люди… Брат и невеста брата (по совместительству бывшая возлюбленная пострадавшего). Только вот отреагировали они, на удивление, сдержанно, почти аристократично, будто были готовы к такому развитию событий. Кузнецовой ещё не представилось возможности переговорить с парой, но почему-то её терзали сомнения насчёт их полезности. — Да. Убедить их будет несложно, раз жизни близнецов связаны, — решила Алеся. Сомнения сомнениями, но и правда, не будут же эти двое рисковать жизнью Антона только ради того, чтобы избавиться от Вадима. — Времени почти нет. — Голос Вики был пропитан безысходностью. — Нужно синтезировать лекарство, а мы пока даже не знаем, от чего. У них не будет возможности проводить долгие исследования. — Тогда нужен тот, кто знает, — парировала Петровская. — Тот, кто виновен в болезни Уварова. Есть подозреваемые? Недолго думая, Кузнецова выдала: — Пока только один.

***

Рома ходил понурый. Мало того, что, едва проснувшись, он побежал к Алесе, чтобы сообщить о болезни её наставника, которого та порой ставила наравне с родным отцом (а то и выше), так после этого парень даже не смог остаться рядом с ней и по-нормальному поддержать! А всё дежурства эти дурацкие! Честное слово, Рома уже был готов плюнуть на это всё и обречь себя на праведный гнев Галины Васильевны, но Алеся вдруг сама спровадила его из комнаты, метко запустив в парня подушкой. Так что Павленко ничего не оставалось, как отправиться к завхозу, где ему вручили ведро с водой, швабру и вверили ответственное задание — мытьё полов правого крыла второго этажа с учётом кабинетов. А в награду за опоздание велели ещё и пыль с подоконников стереть. В том крыле Рома наткнулся на Дмитриева, ковыряющегося в проводах настенной лампы. Парень оставил хозяйственный инвентарь в углу коридора, а сам направился прямиком к мастеру. — Привет электрикам. — Здорово, — кивнул ему Миша, не оборачиваясь. — Слушай, ну чё там насчёт стуков? — с ходу спросил Павленко. — Каких? А… Из пролома которые? Ну, стуки и стуки, тебе-то что? Миша ни на секунду не отвлёкся от своего занятия, он продолжал осматривать проводочки, выходящие из стены, подцепляя их пальцами. В другой руке у него был зажат сам светильник, а подбородком, прижатым к шее, мастер удерживал индикаторную отвёртку. — Ты же хотел туда опять спуститься, проверить? — нахмурился Рома. Он хорошо помнил реакцию Дмитриева на загадочные звуки, доносившиеся из-за заваленной обломками двери, скрывавшейся под лабиринтом Щербатова, — тот был настроен довольно решительно. — Хотел, да расхотел. Положи это на пол, — мастер протянул Павленко руку со светильником. Рома рефлекторно перехватил бра и ещё несколько секунд тупо пялился на него, прежде чем положить рядом с набором инструментов. — М-м-м, а с чего это? — Да мне как-то экстремальный спуск по вкусу не пришёлся. — Лицо Миши сверкнуло напряжённой усмешкой, он мельком оглянулся на стоящего позади школьника. — В этот раз повезло, а в следующий нас там камушками придавит, и всем уже до фонаря будет, стучал там кто-то или нет… — Прикалываешься, что ли? Чувак, ты внизу чуть обвал не устроил, чтоб к двери подобраться, а сейчас просто забиваешь на всё? — с абсолютно обалделым выражением Рома пытался найти логику в словах и поведении Дмитриева. — Очень точный вывод. Прям в самую суть зришь. Всё-таки какого интеллектуала Алеська себе отхватила! — насмехался тот в ответ. — Я сейчас оценил сарказм. Рад, что у тебя хорошее настроение. — Другого не держим. Подустав от лицезрения спины и затылка собеседника, Павленко всё же решил обойти его и встать с другой стороны, чтоб вернуть зрительный контакт. — Но есть проблемка: я тебе не верю. Решил в одиночку с этим разбираться? Ситуация была очень-очень подозрительной. Пусть Рома сам всё придумал и подбил Алесю на работу с Дмитриевым, но это не мешало ему постоянно держать в голове сомнения относительно преданности этого накаченного парня. На самом деле, они с Алесей здорово рисковали, доверяя ему (даже частично), но безысходность, она такая… Заставляет совершать глупые поступки и принимать отчаянные решения. Петровская не единожды упоминала, что Миша ей должен, и вся его лояльность держится исключительно на желании свести давние счёты. Но чем он так сильно мог провиниться, что вот уже который раз добровольно идёт на поводу у самых безрассудных желаний своей бывшей? — Ну я же не дебил, в отличие от некоторых… — Или, может, команду захотел сменить? — без обиняков озвучил свои подозрения Павленко. — Небось, уже успел доложить своим? Миша с чувством вздохнул. Ему всё же пришлось оставить в покое провода и стену. Он с грохотом бросил отвёртку к остальным инструментам и встал с Ромой лицом к лицу. — Ты чё от меня хочешь, Ромео? Ты ж стремался туда лезть, вот и радуйся — больше не придётся. — Значит, доложил, — сам себе кивнул школьник. — Да никому я не докладывал! — разгорячился Миша. — Тогда какого хрена?! — Да напряги ты свои мозги, — мастер несколько раз стукнул твёрдыми пальцами по лбу Павленко, — или что там у тебя в башке бултыхается… Думаешь, Алеська мечтает на наших с тобой похоронах оркестровую музычку послушать? Ты хоть представляешь, что с ней будет, если нас не станет? Уваров уже одной ногой в могиле, половина вашей компании, включая тебя, на честном слове держится. На фига так рисковать? Она останется одна, без помощи. Рома замялся. Об этой стороне вопроса он и не подумал! Где-то в глубине парень почувствовал укол — не то совести, не то ревности, не то зависти — от того, что Миша пришёл к правильным мыслям и побеспокоился о будущем Алеси, а он — нет. Но с другой стороны, Петровская была частью их маленького расследования и сама была не прочь рискнуть при случае. А снисхождение и жалость — это последнее, что ей сейчас было нужно. Кроме того, благодаря недавней вылазке к их небольшой компании присоединилась Кузнецова. — Это ты после вчерашних новостей приоритеты сменил? — Я же говорю, интеллектуа-а-ал, — с деланным уважением протянул мастер. — Можешь стебать меня сколько угодно, но вернуться туда нам всё-таки придётся. Если звуки тебе не померещились, там, вероятно, кто-то ждёт помощи. Ни Алеся, ни Вика это просто так не оставят. По виду Миши можно было предположить, что он готов согласиться с тем, что его посетили слуховые галлюцинации, лишь бы школьники отказались от этой идеи.

***

Тем временем заседание у Полякова пошло на второй круг. Состав обновился: на смену Одинцовой и Кузнецовой подоспели Мальцева, Назарова и Соколов. Градус напряжения в школе зашкаливал. Было ясно: прямо у них под носом проворачиваются подковёрные игры, где на кону стоят жизни. Кто-то мастерски разыграл партию, имея в козырях сразу двух Уваровых. — Мы с Антоном готовы оказать Ларисе любую помощь, — заявила Полина. — Да, конечно. Это хорошая идея, — довольно откликнулся Виктор. — Антон, я заменю тебя кем-нибудь на разборах завалов в ближайшие дни. Но у нас есть ещё одна проблема — по школе ходит человек, причастный к случившемуся с Вадимом Уваровым. Он может быть опасен. — Да с чего вы взяли, что к этому кто-то причастен? — снова взбрыкнул Паша. — У нас с братом довольно сильный иммунитет, Вадим не мог вот так просто заболеть. Кроме того, у него необычное сочетание симптомов и похоже, что без искусственного вмешательства тут не обошлось. Скорее всего, от него решили избавиться таким способом. — Да, Антон, не повезло тебе с братом. Лобанов прошёл мимо Уварова, сидевшего на диване с краю, и ободряюще похлопал его по плечу. Тот проигнорировал жест, предпочтя обратиться к Полякову: — Вить, спасибо, что согласился помочь. — Да о чём речь, Антон… Вера переглянулась с Володей и со сдержанной улыбкой шепнула ему: — Если б не согласился, Вика сама бы здесь вверх дном всё перевернула. Она не думала, что на сказанное обратит внимание кто-то ещё, но у Паши оказался чуткий слух, да и сам мужчина сегодня был в ударе: — Ой, только её истерик нам здесь не хватало. Шума много, а толку? Эту их компанию всем составом бы под замок посадить, чтоб проблем новых не создавали. — У тебя один вариант на все случаи жизни — под замок посадить, — недовольно цокнула Елена Сергеевна. Поведение Паши начало её настораживать. — Не будь таким категоричным, — вступился за девушку Володя. — Вика боец, она умная и… — Была умной, пока под крыло фашистов не попала. Вот ты думаешь, почему она так с Уваровым носится? — спросил Лобанов. И тут же сам ответил: — Защитника потерять боится. — Ты говоришь ерунду. — Володь, поверь мне, он ей мозги так прополоскал, что она без него уже жизни не представляет.

***

После разговора с Алесей Вика решилась — нужно действовать. Кроме неё с проблемой никто не разберётся. А если работать с преподавателями, кучу времени потерять можно, да и не факт, что нужный результат выйдет. Все эти переговоры в кабинетах, пустые споры, согласования… Как бюрократия — мороки много, а пользы ввек не сыщешь. И тогда Кузнецова придумала свой авантюрный, наверное, даже до идиотизма самонадеянный план. Пожалуй, это было самое безумное, на что она когда-либо решалась в стенах школы. Даже та угроза пистолетом Морозову-старшему не сравнится с фокусом, который она собиралась провернуть. Первым делом ей требовалось стащить из кухни «реквизит». Вика спустилась туда около пяти часов. Огляделась. Момент оказался самым что ни на есть подходящим — группу учениц седьмого класса привлекли мыть и убирать посуду после обеда. Всё внимание поваров и помощников было обращено к ним. Появления старшеклассницы никто даже не заметил. Со стороны то и дело раздавались сетования тёти Кати на непутёвых «хозяюшек», которым «лень лишний раз тарелку с обратной стороны протереть». Некоторое время Кузнецова оценивала обстановку и решала, как лучше ей подобраться к цели. Но в ходе молчаливого размышления Викин сосредоточенный взгляд вдруг встретился с Володиным, обеспокоенным. — Вик? Повар решительно подошёл к ней. Сначала занёс руку для того, чтобы положить ладонь на плечо девушки, а потом подумал, что не стоит, и, неуклюже махнув по воздуху, схватился за своё полотенце. — Ты в порядке? Что-то нужно? — Нет, я просто… — просто ещё не сочинила отмазку на этот случай, подумала Кузнецова. — Пришла за-а… — Надеюсь, не запасы спиртного опустошать? Учти, у Галины Васильевны каждая капля на счету. — Что? — она сначала нахмурилась в недоумении, а через пару секунд её лицо озарилось пониманием. — А, ну Володя, ты плохо обо мне думаешь. Конечно, я бы не стала, — Вика возмутилась, примерив на себя роль давно исправившегося разбойника, и сделала небольшую паузу перед тем, как эффектно закончить: — у всех на виду пытаться что-то стащить. Соколов шутку оценил. — А если серьёзно? Слышал, ты сегодня разошлась. — Прошу тебя, не начинай. Я сейчас не готова выслушивать очередное ликование по случаю смертельного заболевания Уварова. — Да я и не собирался, — на удивление, смущённо произнёс повар. — Просто хотел сказать, что, как бы там ни было, ты всё ещё можешь на меня рассчитывать. — Спасибо, — благодарно улыбнулась Кузнецова. Видно было, что Володя не хотел просто так отходить от девушки. У него за весь период их натянутого общения накопилось много инфоповодов для обсуждения. Но желание продолжить разговор было односторонним, и Соколов это заметил. Они немного постояли в неловкой тишине, пока Вика наконец не поставила точку: — Что-то соку захотелось. Пойду налью. Володя недовольно поджал губы, но всё же кивнул и вернулся на место. Вика подошла к подносу с чистой посудой, рядом с которым на белом полотенце грудились столовые приборы. Загородив собой обзор тем, кто стоял у раковины или проходил мимо, Кузнецова одной рукой потянулась к мокрому перевёрнутому стакану, а другой — к вороху вилок и ложек. Мысленно, с дрожью в голосе, она произнесла: «Торжественно клянусь, что замышляю только шалость!». Ладонь аккуратно сжалась на рукояти лежащего сверху стального ножа. Скрывая от посторонних глаз свои манипуляции, ловкими движениями пальцев Вика заставила нож проскользнуть внутрь рукава блузки. После чего сжала край ткани в кулаке для надёжности и направилась к основному столу. Она поставила стакан рядом с несколькими графинами и, выбрав один, немного неловким движением плеснула себе апельсинового сока. Обернувшись к плите, возле которой привычно стоял всё ещё встревоженный Володя, школьница ему улыбнулась. Быстро опустошив стакан и под недовольным взглядом семиклассницы пристроив его к куче ещё не помытой посуды, Вика отправилась на выход. Шагая по коридорам в сторону учительского крыла, ученица не могла перестать оглядываться, будто ожидая погони. Она ещё ничего ужасного не сделала, а воображение уже успело драматически преувеличить масштаб «преступления». Подумаешь, нож из кухни свистнула. Большое дело! Это ж не насовсем. Когда в Логосе появился Раевский, его устроили на освободившемся месте «арестованной» Королёвой, в бывшей комнате Анны Михайловны. К слову, Андрей, которому военный сразу не понравился, от этого решения восторгов не испытывал. Так вот, Кузнецова шла прямо к той комнате. Оказавшись перед нужной дверью, она резко выдохнула и тут же, чтоб не передумать, постучалась. Майор не заставил себя долго ждать. — Здравствуй. — Раевский заговорил не сразу. Явно не был готов к тому, что его побеспокоит школьница. — Я могу тебе чем-то помочь? Пытаясь скрыть своё волнение, Вика тоже отреагировала с задержкой: — Да, здравствуйте. У меня есть к вам важный разговор. Впустите? Обещаю, что надолго вас не задержу. Удивлённый и ничего не понимающий Раевский пожал плечами и отошёл в сторону. Кузнецова едва заметно улыбнулась. Посмотрела в последний раз по сторонам. Убедившись, что вокруг никого, прошла вперёд и вдруг решительно толкнула мужчину к стене. Не ожидавший такого поворота майор врезался спиной в раму картины и зашипел. Захлопнулась дверь. Вика одним движением позволила ножу выскользнуть из рукава и, в нужный момент перехватив его, приставила зубчатым лезвием к горлу мужчины. — Вот это сюрприз, — тихо охнул он. — М-г-м, сюрприз. — Ты же понимаешь, что, если я захочу, смогу выбить нож из твоей руки в два счёта? Единственное, что позволило Вике выиграть временное преимущество, — это эффект неожиданности. Сейчас на стороне Раевского были военная подготовка, сила и опыт действий в экстремальных ситуациях. Она это понимала. И сильнее надавила тому на горло, но не так, чтоб навредить. — Н-да? — её голос дрогнул, выдав волнение и неуверенность. — А что ж тогда не действуете? Усмехнувшись, Сергей ответил: — А мне интересно, ради чего мирная отличница посреди бела дня схватилась за холодное оружие. — Я не хочу вас ранить, — призналась Кузнецова. — Но мне нужна информация. Думается, вы прекрасно понимаете, что сейчас происходит с Вадимом Уваровым. И, скорее всего, без вас тут не обошлось. Мне нужно знать, что с ним сделали и как это остановить? — Я здесь вообще ни при чём. Вика фыркнула в стиле «ну да, конечно». Но это было ожидаемо. Такие мужчины, как он, сходу не раскалываются даже под дулом пистолета, не говоря уже про кухонный нож. — Вы появляетесь в школе в результате какой-то странной истории, и спустя некоторое время у одного из бывших подчинённых вашего командира обнаруживаются симптомы смертельного заболевания неизвестного происхождения. Совпадение? Некоторое время Сергей изучающе скользил взглядом по лицу девушки, словно делал мысленные пометки и параллельно с тем гипнотизировал. А потом выдал: — У моего командира есть более простые способы добраться до Уварова. И с самым очевидным кандидатом в посредники ты довольно часто пересекаешься. — Выражайтесь яснее. Но майор будто её не услышал: — Ещё подсказка. Этот кандидат проявляет активный интерес к твоей слепой подруге. — Дмитриев? — догадалась девушка. — Если тебе нужен козёл отпущения, советую наведаться к парнишке. Только готовься к тому, что во второй раз трюк с ножом может не сработать.

***

Всё должно лежать на своих местах. С порядка начинается контроль — так всегда твердили Мише. Поэтому он не имел привычки забивать на уборку. В конце дня парень возвращался в свою небольшую комнату и собирал раскиданные по ней вещи, которые использовались им в процессе работы. Только этим вечером его медитацию — раскладывание инструментов по местам — прервал чей-то короткий, настойчивый стук. Это был, знаете, тот тип стука, который в буквальном смысле с порога даёт понять: гостю плевать, ждут его или нет, ведь он собирается войти без позволения. Взгляд Дмитриева тотчас метнулся к двери. Та незамедлительно распахнулась, позволив напористой школьнице войти в комнату без разрешения хозяина. Но тот, даже если и удивился, не подал виду и встретил девушку лёгкой улыбкой: — Опа! — воодушевлённо воскликнул мастер. — Викуся. Какими судьбами? Неужели соскучилась по нашим тестированиям? — Я-то не очень, — буркнула Кузнецова без ответного энтузиазма. — А вот ты не заскучал случайно? Тебя ведь сюда за этим направили. А в итоге… чем ты тут занимаешься? — она демонстративно обвела комнату критическим взглядом. — Ой, да чем только не занимаюсь, Викусь, — махнул рукой Миша. Он отодвинул в сторону чемодан с инструментами и плюхнулся на расстеленную кровать. — С подружкой твоей и её поводырём по подземельям бегаю, завалы разгребаю, с техникой вожусь. Ни минуты покоя! — Да-а-а, дел невпроворот! — поддержала его Вика. — Умаялся, поди… — Я слышу неподдельный сарказм в твоём голосе. Миша прекрасно считал настрой девушки. Она пришла сюда за скандалом. Ну и кто он такой, чтоб лишать её женских радостей? Что остаётся делать мужчине в такой ситуации — только подыгрывать и держать удар, чем Дмитриев, в общем-то, и занялся. — Это хорошо. Значит, и вопрос мой хорошо расслышишь. Что ты сделал с Уваровым? — Вот сейчас не понял, — нахмурил брови мастер. — Давай не будем спектакль разыгрывать, — Вика тоже не пальцем деланная, все эти театральные штучки Дмитриева успела себе на подкорку записать. И сейчас ей было не до клоунады, поэтому вокруг да около она ходить не стала: — Вадим умирает, и только ваши могут быть к этому причастны. — Только наши? — скептически фыркнул Миша. — Да ты хоть представляешь, сколько у твоего Вадима недоброжелателей? — Ага, и у каждого на руках средство, которое убивает человека совершенно фантастическим образом — так, что даже врач концов не может найти. — Ты меня обвиняешь? — уточнил он, не теряя беспечного настроя. Ничто в его поведении не указывало на то, что Дмитриев оскорблён или возмущён подозрениями. — У тебя нет ни одного доказательства, а у меня — ни одной причины этого делать. — Одно слово твоей тётушки — вот и причина всех твоих поступков. Разве не так? — Я здесь не один у них в подчинении. А кое-кому даже по статусу положено любой приказ начальства исполнять. Намёк был понят. Каждый из этой мед.шайки пытался отвести подозрения от себя, показывая пальцем на «товарища». Но очередной перевод стрелок не произвёл на Кузнецову впечатления. — Хорошо устроились, — всплеснула руками она. — Ты киваешь на Раевского, он кивает на тебя. Только Андрей нам вот что рассказал: ты поручил Королёвой устроить стрельбу в лесу, и именно благодаря этому случаю Раевский оказался на заражённой территории. Очень удачно сложились обстоятельства, не находишь? — Совпадение. — Ну да, ну да. Короче, мне, на самом деле, глубоко плевать, кто это сделал. Я хочу знать, как его вылечить. Дмитриев уставился на Кузнецову так, словно начал сомневаться в здравости её ума. Ему совершенно не нравилось, куда вело отчаянную девчонку. — Вика, это глупо, — Парень вновь поднялся на ноги. — Ввязываться в очередную опасную игру ради Уварова? Хочешь совет? Забей. — Миша подошёл практически вплотную к Вике и положил руки ей на плечи. — Просто забудь о нём. Найдёшь себе кого-нибудь получше. А этот… — Мастер неопределённо кивнул в сторону двери. — Ну, он сам виноват во всех своих бедах. Сто пудов, ты сама хоть раз желала ему смерти. Последняя фраза была явно лишней. Глаза Вики вспыхнули яростью. Она скинула с себя чужие руки, отступила на шаг и с силой ударила Дмитриева по лицу. — Я никогда — никогда, понятно?! — не желала ему смерти! Выплёвывая проклятия в адрес наглеца, Кузнецова вылетела в коридор.

***

Ни разу с тех пор, как Уварову поставили капельницу, Вика так и не наведалась к нему. Зато четырежды подходила к Ларисе с вопросами об изменениях в его состоянии, чем, безусловно, вызвала у медсестры вопросы встречные, которые так и остались неозвученными. Бессознательный, ослабевший Вадим, находящийся на грани смерти, представлялся зрелищем сюрреалистичным, к которому Вика однозначно не была готова. Некая сверхъестественная сила как будто удерживала её у двери комнаты, не давая шагнуть за порог до тех, пока она хотя бы не выяснит, что с ним сделали его бывшие «коллеги». К сожалению, в этой ситуации её аналитические и интуитивные способности вкупе с ограниченными знаниями были практически бесполезны — так хорошо в биологии она не разбиралась, а доступа ко всемирной информационной базе у неё до сих пор и не появилось. Тратить время на безрезультатные поиски решения в обширной библиотеке с кучей тематической литературы тоже казалось тупиковой затеей. Всё вело к тому, что спасения им не видать. Надежда на успех таяла с небывалой скоростью, уверенность распадалась на атомы. А когда человек лишается двух таких важных опор, испаряется и энергия, способная двигать его вперёд. Так, без толку, прошёл ещё один день, приближая развязку, которая не сулила братьям-близнецам ничего доброго. Вокруг бесчинствовал сущий кошмар. И спасение Вике виделось в только в тихом одиночестве. Она любила своих подруг. Очень. Но сейчас мечтала лишь об одном: чтобы их не оказалось в комнате. В надежде на это Кузнецова заглянула в спальню. Свет там не горел, кровати были застелены, а из окон тянуло вечерней прохладой. Это был просто подарок свыше. Целый день Вика носилась по школе, кричала, ругалась, что-то выясняла, а теперь из неё в один момент будто выкачали все силы. С глухим стуком она прислонилась к закрытой двери, сползла вниз по гладкой поверхности и осела на пол. Из глаз неожиданно потекли слёзы. Она устала. От всего. От всех. Терпение не может вечно сдерживать накопившуюся горечь. Рано или поздно та переливается через край. Так возникают слёзы. Никто и никогда не ответит нам на вопрос: «Почему это происходит именно со мной?» Но это не значит, что мы однажды перестанем его задавать. Непрекращающаяся чёрная полоса изводила Вику. Девушка уже не помнила, когда её тревожили обыкновенные подростковые проблемы: безответные чувства, бремя ответственности перед родителями, экзамены, поступление. Всё это изредка доносилось до неё отголосками прошлой жизни — забытой, отложенной до лучших времён. Только вот где они, эти «лучшие времена». Кто-то знает? Кто-то их дождался? Может, это что-то из детских сказок — тех самых, что уходят в тень, едва жизнь знакомит нас с другими, более сложными историями? Может, мифические «лучшие времена» стоят где-то на полке рядом с не менее мифическим «свободным временем»? А кто расскажет, что делать в томительном ожидании малейшего просвета? Как пережить эту усталую тоску и обречённость, которые заставляют человека поднимать глаза к потолку и дрожащими губами спрашивать: «За что?» Ведь потолок обычно не отвечает, а человек остаётся один на один со своей болью. Виктория Кузнецова не в первый раз сталкивалась со Смертью. Эта дама уже отнимала у неё близких людей, друзей. А теперь вознамерилась прибрать к своим костлявым рукам сразу двух небезразличных ей мужчин — Макса и Вадима. Слишком многого захотела эта старуха! Пусть Вике придётся пожертвовать своим покоем, своим образом «хорошей девочки», правилами и принципами… Да чем угодно! Она отвоюет у Неё и одного, и второго. Иногда злость — мотиватор помощнее надежды. Устраивайтесь поудобнее, дорогие друзья, шоу начинается!