Я – Учиха

Я сидела за столом в своей комнате, свет свечи отбивал тёплые блики на бумаге, и пальцы дрожали не от холода, а от нетерпения. План уже жил во мне неделю. Если всё сделать правильно, если три человека, чья мощь и характер перевернут судьбу, окажутся в Конохе в нужный день, исход мог измениться. Джирайя, Цунаде, Орочимару. Трое, у каждого свои возможности, свои демоны и достоинства. Их присутствие шанс. Шанс не только для Наруто, но и для нас, для клана. Проблема была одна и большая: дата. Мне нужно было знать точный день, когда в дом Намикадзе ворвётся катастрофа. Когда Четвёртый Хокаге и Кушина столкнутся с девятихвостым. Я знала, что событие связано с рождением мальчика. Я помнила сцены, фрагменты из манги из своей прошлой жизни, но не эти железные числа. Цифры в памяти будто стёрлись. И без них письма нельзя было подписать так, чтобы не потерять их смысл: приехать "когда будет нужно" не вариант. Нужно время, дата, конкретика. Я открыла свой блокнот, тот самый, что спрятала на чердаке и писала в нём всё, что помнила. Страницы шуршали. Там были эскизы техник, списки союзников, наброски планов и пустота. В самом дальнем углу значилась фраза: Наруто октябрь?. И рядом несколько каракулей, где я подчёркивала, что надо уточнить. Чёртово "октябрь?" без числа. Хватало ли этого? Нет. У меня в голове уже сложилась схема: письма нужно отправить так, чтобы они дошли лично в руки, не через посредников, иначе шанс, что их потеряют или отложат, слишком велик. Надо написать бумагу, объясняющую угрозу (взятая часть истины, не вся), добавив просьбу: быть в Конохе в указанную дату, готовыми к защите. Но какую дату указать, если я не помню? Я перебрала варианты: попросить у родителей, спросить у Ка-чан, пытаться выпытать у старших в клане. Всё это было рискованно. Чем больше людей знали о моём плане, тем выше шанс, что слухи просочатся и изменят ход событий в худшую сторону. Да и не факт, что мне поверят. Нужно действовать тихо и быстро. Я встала и подошла к окну. Небо над деревьями было густым, звёзды тусклы. Где-то далеко слышался лай собаки. Мысли текли, как вода по кромке обрыва: архив Хокаге. Там хранятся записи о родах, заявления, медицинские бумаги. Если в распоряжении есть точная дата, там она будет. Вопрос только в том, как туда попасть и не оставить следов. По памяти и этим маленьким подсказкам я попыталась отложить начало беременности Кушины на приблизительный месяц. Девять месяцев, и получается интервал. Две недели на всякий случай, так можно было смягчить погрешность. План «А» тихий, незаметный и аккуратный, звучал милее всего. Я не хотела вовлекать родителей, не хотела лезть в дела Шисуи и Итачи. Им их детство, мне моя миссия. Если я смогу добыть месячник без взлома, без лишних людей, шанс на успех значительно повысится. Первым делом нужно было получить хотя бы подтверждение месяца. Для этого я выбрала самый безопасный путь: спросить у тех, кто рядом с домом Итачи чаще всех, у домработницы Микоты. Она знала привычки, расписание, могла вспомнить, когда были праздники или какие-то пометки в доме. И главное, она доверяла Хитоми из соседства куда больше, чем каким-либо чужакам. На следующий день я подошла к дому Учиха с корзиной печенья, которую испекла сама, улыбчивый предлог и знак дружбы. Микота принимала гостей редко, но сегодня её взгляд, усталый и мягкий, всё же расцвел в приветливую улыбку, когда я тихо постучала в дверь. Она пригласила меня внутрь, и я сразу же почувствовала ту самую домашнюю ауру: тёплый чай, запах масла и то, как покрывало на диване держало форму от недавнего сидения. — Микота-сан! — я наклонилась, держа корзину обеими руками. — Хотела поздравить вас и принести что-то вкусненькое. Она рассмеялась тихо, будто это было самое естественное на свете, и поманила домработницу: — Поставь, пожалуйста. Чаю? — и уже исчезла в глубине дома, возвращаясь с чашками и лёгким одеялом, которое она аккуратно расправляла. Я села возле неё на татами, наблюдая за тем, как она перебирает ткань, и в голове готовила вопросы так, чтобы не выдать опасную суть. В доме пахло свежим рисом, лекарственными травами и чем-то нежным, вроде молока. Я заметила, как в колыбели мирно спал младенец: крошечный, розовощекий, укутанный в мягкое одеяльце. — Он такой маленький, — я улыбнулась, осторожно приблизившись. — Совсем не верится, что уже месяц прошёл. — Да, — Микота тихо рассмеялась. Я кивнула, глядя на спящего Саске. На мгновение мне стало по-настоящему спокойно, словно время замерло. — Наверное, вы были безумно счастливы, когда он появился на свет, — тихо сказала я. — И, наверное, немного устали. — Без этого никак, — с улыбкой ответила Микота. — Но рядом были хорошие друзья. Кушина особенно помогала. Она приходила почти каждый день. Я приподняла брови, сделав вид, что удивилась. — Кушина? Та самая Кушина Узумаки? Вы дружите? — Конечно, — тепло кивнула Микота. — Мы знакомы уже много лет. Она замечательная, хоть иногда и чересчур энергичная. Кстати, она и сама сейчас ждёт ребёнка. Я удивлённо ахнула, искренне, хотя внутри я была слишком рада. — Правда? Вот это да. Я так рада за неё. — Я улыбнулась, стараясь, чтобы голос звучал естественно. — Надеюсь, у неё всё проходит спокойно? — В целом да, — ответила Микота. — Она под присмотром врачей, Минато рядом. Ей сейчас нужно только отдыхать и не волноваться. — А когда малыш должен родиться? — спросила я как бы между делом, присев на край татами. Микота задумчиво провела пальцами по краю чашки с чаем. — Врачи говорили, что примерно осенью. Если точнее, то между шестым и одиннадцатым октября. Я кивнула, словно просто отметив это вежливо, но внутри уже вспыхнуло осознание: это то, что нужно. — Как замечательно, — сказала я с улыбкой. — Уверена, это будет здоровый и сильный ребёнок. Кушина заслуживает счастья. — Спасибо, Хитоми-чан, — мягко ответила Микота. — Не буду мешать вашему отдыху. Саске настоящий красавец, передайте Фугаку-сану и Итачи привет от меня. — Обязательно, — улыбнулась Микота, провожая меня до двери. Когда я вышла на улицу, тёплый ветер чуть тронул волосы. Я глубоко вдохнула, сдерживая дрожь, от волнения и облегчения. Теперь я знала дату. С шестого по одиннадцатое октября. Оставалось меньше месяца, чтобы изменить судьбу. Я ушла домой с корзиной наполовину пустой, печенье ушло в чашки на столе, а новые знания сжались в кармане блокнота. Теперь оставалось самое трудное: превратить этот приблизительный месяц в письмо, которое убедит трёх Саннинов приехать вовремя. Я села и начала писать. Тон письма сделала официальным, сухим, но настоятельным. Я представляла их: Джирайя, с его широкой улыбкой и склонностью к драме; Цунаде, чья рука была так же тяжела, как её репутация; Орочимару же холодный, вечно исследующий. Они требовали разного стиля. Но у всех троих был общий язык: сила уважала силу. Моя задача сделать так, чтобы они поверили, что Коноха реально нуждается в их присутствии на конкретный интервал. Я набросала: «Уважаемые Джирайя-сэнсэй, Цунаде-ха, Орочимару-сэн: в Конохе существует риск серьёзного нападения, связанного с рождением младенца в семье Минато Намикадзе и Узумаки Кушина. Прошу прибыть в период с [5 октября] по [10 октября]. Приезд просим осуществить лично, в руки Минато. Секретно. Учиха Хитоми». Интервал один месяц, казалось мне чрезмерным, но лучше так, чем совсем ничего. Чтобы увеличить шанс попадания, в письме я добавила просьбу прибыть заранее на день-два до предполагаемой середины интервала. Это даст запас прочности. Такую просьбу мало кто проигнорирует. Оставался вопрос доставки. Почта это долго и ненадёжно, а я не могла ждать. Я вспомнила старого торгаша, который каждую неделю приезжал в наш квартал с редкими товарами и охотно брал на себя мелкие поручения, ведь он любил деньги и почти никогда не задавал лишних вопросов. Его мелкая сеть распространения охватывала дальние деревни и через него послание могло попасть в руки нужных людей быстрее, чем через официальные каналы. Я не любила лгать, но в таких делах важнее результат. Я встала, сняла накидку и аккуратно положила письмо в конверт. Внутри я написала строго: «Лично, не разглашать, доставить в руки Джирайя/Цунаде/Орочимару». Я запечатала конверт воском и поставила на нём маленький знак. Знак, который знали лишь немногие: пометка Учиха, аккуратно выполненная моим карандашом. Нет, я не собиралась выдавать свою принадлежность к клану на широкую публику, но этот нюанс мог помочь убедить доверенное лицо передать письмо дальше лично. Торгаш оказался проще, чем я думала: за небольшую плату и обещание частого сотрудничества он согласился отнести конверты в ближайший большой торговый пост, откуда гонцы могли быстро передать послание в нужное направление. Я обменяла с ним несколько фраз о товарах, будто это была обычная сделка, и подала ему приглашённый пакет. Когда он удалялся, я стояла у ворот, чувствуя, как внутри что-то щёлкает: первый этап завершён. Сердце билось чаще, но теперь тревога сменилась холодной концентрацией, как до удара перед прыжком. Осталось ждать. Осталось быть готовой встретить последствия. Ночь сгущалась вокруг дома, и я знала, что впереди ещё много дел: подготовка укрытий в квартале, проверка запасов, тихие разговоры с теми, кто мог молча помочь. Но самое главное отправленное письмо давало мне шанс. Маленькая бумажка, запечатанная специальным воском, могла изменить ход истории. И если хотя бы один из трёх придёт, это уже будет победой. Я затушила свечу, прижала к груди блокнот с календарём и прошептала в темноту: «Пусть один придёт. Пусть один придёт вовремя.» Затем лёгла спать, полусонная, с ухваткой надежды, которая казалась одновременно глупой и единственно разумной. Время действовать, теперь оно работало и на меня.