Первоцвет

— Мэтт, это правда обязательно? — Не нуди, я же хочу как лучше! Сам потом будешь пересматривать и благодарить меня. Послышался тяжёлый вздох того, кто явно будет отвечать на вопросы рыжеволосого парня. — Может, ты попросишь Тома или Торда? Думаю, у них истории куда интереснее. Камера, до этого настраиваемая Харгривзом, тут же начала мотать в разные стороны, означая «отказ» на все слова Эдда. Высунув от усердия кончик языка, Мэтт наконец нашёл параметры «качество», тут же ставя камеру на штатив, присаживаясь рядом с ней и для вида беря блокнот с ручкой, щёлкая той. Поёрзал, выбирая удобную позу, после отсчитывая от трёх до одного, начиная запись. Послышалось покашливание, а после тот чуть нагнулся вперёд, щуря глаза, рассматривая довольно уставшего Гоулда, которому явно не помешает сон. Тот как всегда работал над заказами для людей, рисовал всю ночь и не спал, а Мэтт решил, что самое время для интервью. Впрочем, после этого тот обязательно пойдёт спать, парень не собирается мучить зеленоглазого. — Эдвард Гоулд, так как эта запись идёт для того, чтобы в будущем мы в старческом возрасте пересматривали свои истории и прекрасный внешний вид, хочу задать тебе главный, итоговый вопрос. — Сразу итоговый? — Не перебивай! Усмехнулся, видя недовольное лицо друга, который пытается строить из себя журналиста, но пока из этого Эдд не видит положительного результата. Он видит лишь своего друга в забавной позе и голосом, который тот попытался изменить для такого случая. Да. Запись для будущего. Ох, как бы Эдвард хотел отказаться от всего этого, да пойти отоспаться, ведь всё тело болит, устало и даже сидеть ему было неприятно. Но что-то тут закрутилось, никто его не спросил о собственном мнении и теперь Гоулд сидит на жёстком стуле перед Мэттью и камерой, которая записывала его худший видок и если эта запись сохранится, то в будущем Эдд на такое сможет лишь рассмеяться. — Так. Да к чёрту! – Убрал в сторону блокнот с ручкой, которые мешали сосредоточиться. — Это надо вырезать. Завидев, как на него смотрит Гоулд, поспешил с вопросом: — Эдд, расскажи, какое у тебя было самое первое, на твой взгляд, лучшее воспоминание из жизни? — Лучшее? – Призадумался. Вопрос и вправду казался для мозга пищей размышления, но всё же Эдд знал ответ и даже хотел рассказать, раз на то пошло, переборов усталость. Искренне улыбнулся, глядя куда-то в потолок, а в груди разлилось тепло, подталкивая его к разговору. — Это было ещё в старших классах, помнишь? Тогда я...

***

Ноги уже путались, намекая, что пора бы остановиться, дать перемирие, отдышаться в конце концов и не мучить свои лёгкие, но голос, раздавшийся позади с нотками агрессии и то, как было произнесено его имя и фамилия, заставляли парня не останавливаться и только глядеть, чтобы не упасть, не зацепиться за что-то. Ведь тогда у него точно будет нокаут, а преследуемый настигнет его. Глянул, что творится у него за спиной, тут же отворачиваясь, чтобы не засмеяться и одновременно не начать молиться всем Божествам, чтобы его не поймали. За ним бежит парень его же возраста с забавной укладкой волос в виде рожек, а чуть позади того бежал рыжеволосый такого же возраста, пытаясь остановить злого, готового убить Гоулда, «рогатого» школьника. Что он сделал своему другу, что тот так взбесился? Эдд просто узнал, что Торд тайно от всех курит, как бы банально не звучало, за школой после занятий, и это стало причиной того, что тот постоянно опаздывает на прогулку с Мэттом и Эддом после уроков. И узнав об этом случайно, он тут же выхватил у друга пачку сигарет, да выкинул, зная, что его потом точно убьют, но тогда Ларссона быстрее убьёт никотин и больные лёгкие, тем более в таком-то возрасте! Потому он и бежит со скоростью света неизвестно куда, но туда, чтобы спрятаться или подождать, пока не прозвенит звонок, хотя подумать, то Торд от него и не отстанет. Эдд был благодарен Мэтту, который пытался остановить красноглазого парня, но всё равно это ничего не меняло, он всё также слушал крики в свою сторону и страшные обещания. Что же тот на самом деле сделает, Эдд давно знает – его не убьют, возможно просто обидятся ненадолго, но они так много дружат, ещё с детского сада, что Торд сам будет думать, что это его вина во всём. А в итоге все пойдут куда-нибудь после учёбы и забудут ситуацию. Кислорода в лёгких не хватало, но он всё же решил крикнуть Торду, не надеясь на то, что от него отстанут: — Торд, я хотел как лучше! – А в ответ получает лишь гневное «Эдвард, чёртов, Гоулд!». Улыбнулся. Друг не зол, тот просто решил, что не помешает Эдду пробежка, да причём такая, что тут все спортсмены позавидуют. Куда бы деться? Долго так продолжаться не может. Люди мешают, звонок ещё не скоро и Эдд бы остановился, ведь сам говорил, что его не убьют, но видя Торда, который и не смеет остановиться, инстинкты сразу же твердят ему спрятаться и переждать бурю из красной толстовки. Цепляется глазами за всё, не видя пока положительного исхода событий. Что ж ему, пропадать? Нет уж, Гоулд найдёт выход. Завидел угол, за который тут же завернул. Вдалеке была лестница, и он бы продолжить бежать, ведь если под нею спрятаться, его найдут, но он подумал, что уже терять нечего, ускоряясь как мог. И как только он оказался у лестницы, тут же спрятался, понимая, что его увидят. Прикрыл глаза, пытаясь отдышаться, упираясь спиной в ручку двери, молясь, чтобы Торд был слеп и...ручка двери? Глянул, что у него за спиной, подмечая с удивлением, что тут есть чёрный выход, о котором Эдд и не знал. По крайней мере, это было похоже на чёрный выход. Оглянулся, не замечая пока никого, но отдалённые крики друзей чётко слышны, так что он, не думая, дёргает за ручку и та легко поддаётся. Оказался за дверью, но выдох в лёгких так и остался, а Гоулд, кажется, не перестанет удивляться сегодня. Это не был чёрный выход. Он не видел зелень, не чувствовал запах улицы. Он увидел лишь...комнатку. Небольшую. И в ней явно кто-то обжился, да и как сказать «кто-то»? Эдд поднял взгляд и увидел парня с закрытыми глазами, а до слуха наконец дошли аккорды гитары в шахматную клетку, на которой играл неизвестный, явно не заметивший постороннего. Разглядывая, Эдд заметил, что укладка волос того тоже была необычна, как у Торда: они были какими-то взъерошенными, смотрящими почти что вверх и казались колючими, но такого и быть не могло. С чего-то он взял, что у этого парня очень...мягкие локоны. На том была футболка с черепом, черноватые штаны, кеды в шахматную клетку, милые веснушки. Он также заметил и пирсинг на брови, серьги в ушах и брекеты. И всё это смотрелось на парне не странно, наоборот, со вкусом, интересно, а голос того был как раз под стать песни, которую тот играет. Кажется, тот где-то уже проиграл середину и подходил к концу, но Эдд всё равно решил послушать того, раз выдался момент. Парень же, с лёгкой улыбкой и каким-то азартом, не замечал ничего вокруг себя ведь знал, что это тайное место, в котором он мог просиживать уроки и играть на любимом инструменте, не задумываясь о жизни и учёбе. Он отдавал этой комнате часть себя и не просил ничего взамен. ...Раз, два, три, четыре! Прятки - чудная игра! Хиро-кун, Хару-чан, я вас нашёл! Задыхаясь, мы в пятнашки будем вновь играть. Ах, меня смогли вы поймать. Он играл это с самым настоящим спокойствием, не думая о самой игре, о пальцах, что проходят по струнам. Он знал, если думать о самой игре, а не о её смысле, ничего не получится. Это будут просто бессмысленные, бесчувственные слова с самыми простыми аккордами. Для него же каждая игра представлялась чем-то необычным, родным и единственным, что он умел на данный момент. Жаль, что он боится показаться на свет с умением. Прошла небольшая пауза, сопровождаемая лишь мелодией без слов, после чего парень, приоткрыв свои чёрные, будто бездонные глаза, продолжил уже с шёпотом: Ах, Ближе, ближе ты беги сюда! Пой и хлопай громче, ра-та-та! В сомнениях шагну, ступив на край, И шепну лишь: «Прощай» Парень, пропев эти строчки, начал проделывать последние аккорды, уже громче рассказывая выученный наизусть собственный текст комнате, которая слушает его тут каждый, Божий, день: Ах, Чувства, чувства... Подойди сюда! Боль лишь дарит мне любовь твоя. Можно ль мне теперь открыть глаза? Как хочу я, чтоб всегда Была для нас одна игра... Последние аккорды. Парень, выдыхая, откинулся спиной на холодную стену, не сразу же замечая человека, который всё это время стоял в ступоре, прослушав игру черноглазого и только когда тот решил, что пора бы взять свою небольшую тетрадь и записать успех новой песни, он заметил парня в зелёной толстовке, с неимоверно длинной чёлкой, что мешала тому явно видеть, чувствуя на себе излишний взгляд. Что Эдд мог сказать? Всё это время он лишь молчал, не смея перебивать музыканта, а когда тот открыл свои чёрные глаза, то слегка удивился такому разнообразию, но никакого страха или отвращения не было. Эти же необычные, довольно большие глаза посмотрели на него после окончания игры, в которых хоть и не видно, но была смесь удивления, смущения и какого-то, по мнению Гоулда, не лучшего чувства к своей персоне. Игра этого парня была...потрясающая. Не каждый день видишь реальных музыкантов, которые красиво поют и играют на самой настоящей гитаре. Эдду бы хотелось прослушать песню от начала и до конца, ведь сам смысл текста он слегка не понял, но пока было не до этого. Почувствовав неловкость, он хотел было открыть рот и начать объяснения, как его тут же перебили: — Давно ты здесь? Эдд лишь кивнул, замявшись. Заметил, что парень судорожно начал собираться, из-за чего Гоулд понял, что нужно того как-то остановить и поговорить. — Твоя игра была безупречна! Я никогда не слышал настоящей музыки и...ох, прости меня за то, что ворвался сюда. За мной просто гнались и...Это твоё тайное место? Кажется, парень решил остановиться в своих действиях и взглянуть вновь на Эдда. Тот был каким-то потерянным, даже удивлённым на такие слова от странного парня. Он видел, как тот сам мнётся, потому ободряюще улыбнулся, подходя ближе и протягивая руку, чтобы тот встал с холодного пола. Когда тот встал, то неловко взъерошил себе волосы, поправляя лямку кофра, в котором находится его любимая гитара по имени Сьюзан. — Да. Оно было...пока не решил появиться ты. – Тот говорил без упрёка, пожимая плечами. Возможно, ему было интересно узнать, почему за таким вот, с виду тихим парнем, кто-то гонялся, но промолчал. Ему было неловко из-за того, что его игру кто-то слушал, потому черноглазый решил сбежать отсюда, пока не стало поздно. — Ох, мы ведь так и не познакомились! Я... Удивлённо посмотрел на парня, который неожиданно оказался у выхода, открывая и выходя за дверь, скрываясь за нею, из-за чего Эдд бросился следом. А выйдя, не смог найти того к своему недоумению. Что это сейчас было? Парень на что-то обиделся или же просто не захотел заводить знакомства? Тем не менее, Эдд подумал, что не оставит всё это так просто, по крайней мере сегодня он уже вряд-ли найдёт того. Заглянул в последний раз в комнату, замечая тетрадку синего цвета, одиноко лежавшую на полу. — Думаю, это стоит отдать ему при встрече. – Поднял находку. Открыв же, увидел множество нот и записей после песен, которые не стал читать, понимая, что это возможно уже личное. Ноты же он никогда в своей жизни не понимал. Так значит, это тетрадь, в которую тот записывает песни? Она явно будет нужна черноглазому и Гоулд должен её вернуть. Сегодня уже скорее всего не получится, но он попытается подкараулить того на главном выходе.

***

Что ж, с везением у Эдда всегда были разногласия. После того дня он никак не мог поймать парня, а потому ходил каждый день с тетрадью в сумке, надеясь на то, что однажды к нему лично подойдут и спросят насчёт вещицы. Закрыл свой шкафчик, в котором оставил ненужные книги, опираясь спиной о дверцу, подумывая, где бы ещё он мог поймать того. Эдд узнал, что парень обычно ходит в столовую, беря там кофе и узнал о том, что тот пытается от него скрыться. Гоулд уже знает того, как облупленного, даже если они и не знакомы. В комнату же никто не заходит. Или заходит, но только когда его нет поблизости. Прикрыл ладонями лицо, заставляя себя начать функционировать по-новому. Возможно, он испугал того парня своим присутствием, возможно, потревожил личное пространство. Возможно, тот просто не любит, когда его игру слушают. Есть вероятность, что тот просто стесняется Эдда. — Эй, Эдд, мы везде тебя ищем. Почувствовал ладонь на своём плече. Отрывая руки от лица, увидел перед собой Торда и Мэтта. В недоумении посмотрел на друзей, не понимая, к чему это его ищут. Торд закатывает глаза и обиженно произносит фамилию зеленоглазого, а Мэтт убирает в карман очки, протирая тыльной стороной ладони уставшие веки. — Знаешь, порой я не представляю, какой ты рассеянный человек. Прекрати думать, Эдд, в последнее время твои мозги не выдерживают этого. На самом деле, Торд был отличным советником и мог помочь Эдду с решением проблемы. Из-за этой мысли он и немного проигнорировал слова того. — Да, я просто... – Мнётся под взглядами друзей. — Я пытаюсь найти парня, который потерял свою тетрадь. Он музыкант. Носит с собой гитару. — А, это тот странный парень? – «Рогатый» призадумался, вспомнив, что видел эту персону уйму раз в их учебном заведении и даже знает, куда тот обычно ходит после уроков. Нет, он не следит за тем, но пару раз видел в музыкальной библиотеке. Что Торд делал там – останется в тайне, но тем не менее, видя поникшего Эдда, решил, что стоит рассказать. — Знаешь, видел я его тут кое-где...возможно, он и сейчас там. Эдд вмиг расцвёл. Он знал, что на Ларссона можно положиться. Тот будто знает всё, пример с тем же черноглазым парнем и местонахождением того. Но после вопросительно посмотрел на Торда, когда тот начал мотать головой. — А нет, Гоулд, просто так ты не уйдёшь. Мы ведь сегодня планировали сходить в «Лазертаг», верно ведь, Мэтт? – Перекинул руку через плечо того. Харгривз закивал. — Значит, сделаем так: ты идёшь к своему этому парню, но взамен, в следующий раз, я буду выбирать место. Кажется, все были обречены. Торд редко, когда выбирал место, чтобы просто насладиться отдыхом от учёбы и друзьями по одной простой причине: воображение того зашкаливало. Делать было нечего, Эдд только виновато улыбнулся и кивнул, прося прощение за то, что не сможет сегодня побыть с ребятами. Когда же Эдд ушёл, узнав, где находится черноглазый парень, Торд только театрально вздохнул, глядя на Мэтта с сочувствием. — Ну что, друг мой, походу он нас кинет. — Тебя может и да. – Пихает локтем в бок. Да когда Эдд их бросит, мир впадёт в ахуй и произойдёт Третья мировая война.

***

Эдд знал, где находится необычная для их времени библиотека, в которую тот как-то заходил, но это было единожды, в остальное же время ему не позволяла учёба, рисование и прогулки с друзьями по каким-нибудь аттракционам или заведениям. Идти до музыкальной библиотеки долго не пришлось, минут двадцать потратил на ходьбу. Открыв главные двери здания, зашёл в довольно уютное и светлое помещение. Запах здесь стоял соответствующий – пахнет новизной нотных книг и разной музыкальной техники. Взять пример с тем же синтезатором, стоящим в укромном углу поблизости Гоулда. Подошёл к одной из полок, беря книжку. Пролистав, понял, что возможно из этих нот можно будет сыграть что-нибудь красивое, но если честно, признаваясь самому себе, музыка того парня была...восхитительна. Ему следует не отвлекаться. К нему подходил сам библиотекарь, как правило, такие люди заранее практиковались в музыке, чтобы работать здесь. Тот спрашивал про интересы Эдварда, явно хотя помочь ему с определением, но он лишь вежливо отказался, ссылаясь на то, что помощь ему не нужна. Тут было два этажа и на первом вряд-ли тот может находиться – он знает, что тут нет укромных мест, чтобы сесть и начать игру на гитаре. Почему-то Эдд думал, что для этого именно сюда и приходит черноглазый. Тут никто тебя не будет слушать, людей было мало, а помещение – огромно. Доверившись мыслям, Эдд стал идти на второй этаж. Находясь на нём, заметил, что тут уже помещение немного отличалось от того, что он видел внизу: всё те же цвета, всё те же полки, но тут были ещё и разные кресла с диванами, означая, что есть возможность сыграть что-нибудь своё, на своём же инструменте. И для удобства просто. Он начал идти вдоль рядов, разглядывая обложки нотных книг. Где-то были разноцветные, где-то были однотонные, всё на вкус человека. Ему нравится, что здесь такой большой выбор, только в музыке он плох и не умеет играть ни на чём. Зато умеет рисовать, это обнадёживает его любопытство в будущем присвоить себе музыкальный инструмент. Для чего ему насиловать бедную технику, если он просто любит послушать аккорды? Например, он слушает сейчас знакомые аккорды, но уже без слов, где-то рядом. Эдд мысленно дал себе подзатыльник, оживляясь и понимая, что Торд не прогадал и сам он – тоже. Звуки шли где-то в самом конце, потому он быстрым шагом направился в конец рядов, где кажется, был небольшой диванчик и где не часто кто-то собирался. Самое место для черноглазого парня. Когда же он дошёл, то не стал тревожить парня, опираясь о деревянную поверхность ближайшей полки, слушая музыку, именно музыку, льющуюся из струн всё той же клетчатой гитары. Он вновь видел перед собой взлохмаченного парня, всё в той же одежде при первой встрече, с той же лёгкой улыбкой на губах и светящимися глазами. Тот был живым именно в такие моменты, Эдд почему-то подумал, что так оно и есть, мысленно делая заметку об этом. Прикрыл глаза, чувствуя, как напряжение вмиг уходит. Расслабляет плечи, слушая и будто утопая в аккордах. Он, ещё раз повторится, никогда не слышал живой музыки, особенно такой. Парень, играющий на гитаре, не только имел талант. Он видел в этих глазах желание. То самое желание, что не часто бывает у людей, когда те что-то делают, думая, что это именно их – на чём-то играть или даже рисовать. Эдд думает, нет, даже знает, что у этого парня есть будущее. Огромное, желаемое, которого можно добиться легко, если этот же настрой останется и в будущем. Если этот настрой останется через год, через месяц или даже через день. Он не сразу заметил, что постепенно музыка начала стихать, а его персону начали прожигать взглядом. Только приоткрыв глаза и попытавшись прийти в себя, Эдд понял, что выглядит достаточно глупо для того, кто сейчас молча смотрит на него, явно понимая, что не отстанет Гоулд, ведь не отставал же все предыдущие дни, так? — Извини, что подслушал. Я не хотел тебя прерывать. – Отвёл взгляд, хотя из-за чёлки мало, что можно увидеть. Парень только вздыхает. Да, он убегал от этого неизвестного в школе, прятался как мог и знал, что от него не отстанут, но не знал, что его найдут именно здесь. Впрочем, пока он не узнает причину таких «кошек-мышек», он через силу останется здесь сидеть, хоть его в какой-то степени и добивает мысль, что вновь подслушали. Было и приятно, ведь видно: парню в зелёной толстовке нравилась его игра, но черноглазый не сдвинется со своей точки зрения. — Давай оставим тему, как ты меня нашёл и перейдём к главному. – Убрал гитару в сторону, сгорбившись. — Ты ведь не просто так всё время пытался меня поймать? Да, ему было стыдно, что он как девчонка убегал и даже не хотел слушать причину, почему за ним всё время гоняются, но теперь терять было нечего, к тому же, он сам устал от всего этого. А ещё он всё время думал, где его тетрадь с песнями и пытался найти в своём укромном месте. Безуспешно. Ещё одна причина, почему он убегал от довольно миловидного парня – ему не хотелось ни с кем разговаривать, понимая, что он мог бы и нагрубить просто так. — Да, я пытался тебя поймать, но ты всё время избегал меня. – Начал рыться в своей сумке, доставая тетрадку синего цвета. — Я хотел отдать тебе это. Тогда, в той комнате, ты забыл тетрадь и я подумал, что будет лучше, если я её тебе отдам. Протянул собственность черноглазого, дожидаясь, пока у него заберут тетрадь, чтобы после улыбнуться. Он видел, как парень удивлённо смотрит сначала на него, а потом на тетрадь, явно радуясь найденной пропаже. Он подумал, что теперь можно познакомиться при мирной обстановке, пока тот вновь не ретировался. Присел рядом, протягивая руку. — Я Эдд. Черноглазый, посмотрев на протянутую руку, начал медлить, но после пожал тёплую ладонь и улыбнулся, прогоняя все сомнения. — Том.

***

— А дальше мы много болтали, как полагается друзьям, познакомил тебя и Торда с Томом, и всё это вылилось в общий дом после окончания школы. – Пожал плечами, замечая, что с Мэттом что-то не так. Кажется, или тот...Эдд должен был предугадать это. — Мэтт, ты сейчас всё здесь своими слезами зальёшь! — Ох, извини Эдд, эта история такая... – Рукавом попытался вытереть слёзы. Этот же момент он не будет вырезать, пусть друг потом посмотрит, как в прошлом довёл Харгривза. — трогательная. Ты никогда не рассказывал, как познакомился с Томом, хотя у меня были догадки. Но догадки – это одно. Не глядя остановил запись, понимая, что это – конец. Конец записи. Просмотрев, не удалил ли он её случайно, ведь всё же иногда он мог забыться, снял камеру, не переставая улыбаться. Это воспоминание было самым лучшим у Эдда, возможно, нужно рассказать потом Тому. Или друг сам расскажет, но Мэтт подтолкнёт того к этому, ведь Риджуэлл должен знать об этом. Будет забавно, если тот тоже начнёт плакать, но на самом деле, Мэтт просто был немного мягок, а при виде Тома этого и не скажешь. Оба повернули голову в сторону двери, у которой стоял Том, опираясь о дверной косяк, недовольно смотря на Мэтта. Сколько же тот простоял здесь? — Хватит насиловать Эдда, не видишь, он уже и сидеть не может. Чёрт бы побрал с твоим «интервью». Прошёл в комнату, помогая Эдду привстать, который сразу же положил голову на плечо Тома, бормоча, как же тот был рад появлению музыканта. Любой бы был рад появлению того же Торда здесь, ведь Мэтт может умотать так, что тут уже неважно, кто прервёт их посиделки. Мэтт всё это время молчал, не прерывая свою улыбку даже тогда, когда Том с Эддом ушли из его комнаты. Всё же, он думает, стоит помнить и не «закрывать» лучшие моменты своей жизни. Тогда ведь, по сути, и жизни не будет. Оболочка, сплошное разочарование и существование просто так. Серый сгусток. Слишком умно сказано.