Принц Гримм

-x-X-x-

— Твоя мать? Уверяю тебя, девочка, я знаю имя каждого генерала мистралийской армии. Моя жизнь зависит от такого рода разведки! Нет никакого генерала Никоса, если этот дурак твой отец не заплатил за заказ или что-то в этом роде! Так…!       Жон поднимает руку и, наконец, прерывает Рейвен. Всего один простой жест, и взбешенная зрелая женщина тут же отступает, ее страх перед ним и его истинной природой мгновенно лишает ее дара речи и покоряет. Выражение лица новой протеже Саммер в тот момент, когда это происходит, довольно бесценно, хотя в данный момент у Жона нет времени на это.       Саммер, похоже, развлекается, подкалывая Вернал, а он, конечно, не из тех, кто будет мешать старшей женщине. Пусть играет, лишь бы это не стало проблемой. Тем временем…       Жон смотрит на Пирру, которая тоже выглядит довольно подавленной. Не из-за маленькой вспышки Рейвен, а из-за знаний, которые, похоже, хранит ее хорошенькая головка. Поскольку она явно знает больше, чем он, Жон привлекает внимание Пирры и удерживает его, его темные глаза фиксируют ее взгляд. — Объясни. — Д-Да… к-конечно. Я… мои мать и отец отдалились друг от друга. Мой отец — Лорд Никос, а моя мать… моя мать, несмотря на благородное происхождение, была чем-то вроде черной овцы в своей семье… из-за того, что она уделяла больше внимания боевым занятиям. — Секундочку… нет… — Рейвен, молчи.       Слова Жона заставили трусливую предводительницу бандитов отпрянуть назад и щелкнуть зубами. Очевидно, ей открылось какое-то особое откровение, и она, вероятно, догадалась о чем-то, основываясь только на том, что сказала Пирра. Но Жону, по правде говоря, все равно, потому что столь же очевидно, что Пирра вот-вот все ему расскажет. Если она что-то утаит, тогда он сможет позволить Рейвен заполнить пробелы. Но до тех пор он устал от ее перебиваний.       Взглянув на Рейвен, Пирра прикусила нижнюю губу и продолжила свой рассказ. — Моя мать вышла замуж за моего отца в качестве последней попытки ее семьи заставить ее вести себя как подобает леди. Но хотя она остепенилась достаточно, чтобы родить меня… она так и не смогла по-настоящему отложить клинок. В конце концов, она записалась в армию, что в Мистрале может сделать любой в любое время, и что ее личное мастерство и сила позволили ей избежать наказания. У моего отца не было другого выбора, кроме как вести себя так, будто он это разрешил.       Глубоко вздохнув, Пирра смотрит на землю. — Однако моя мать никогда не скрывала, как сильно она презирает моего отца. Она… старалась быть рядом со мной все эти годы, чтобы я знала, что она любит меня и всегда будет любить, но мой отец не облегчил мне задачу. Ее военная служба, хотя и держит его на расстоянии, не позволяет ей заботиться обо мне, как положено родителю, оставляя меня на его попечении в течение значительной части времени.       Вернал внезапно выругалась, но, к ее чести, не высказалась. Тем не менее, очевидно, что другой бандит в комнате к этому моменту тоже что-то поняла. Все любопытнее и любопытнее, но Жон смотрит только на Пирру. Она явно готовится к большому открытию, но если она скоро перейдет к делу, он не возражает. — … Моя мать давно презирает моего отца и поэтому является единственным генералом Мистраля, который отказывается носить свою фамилию, большую часть времени. Я полагаю, что единственная причина, по которой она называет себя так сейчас, заключается в том, что я вовлечена в это дело, и у нее есть причина впервые использовать нашу связь, чтобы… доставить меня в безопасное место, или ч-что-то в этом роде. Обычно… моя мать ходит под именем Генерал Боудикка.       И вот оно. Великое открытие, полагает Жон. Вот только ни он, ни Саммер не знают, кто это. А вот Рейвен и Вернал определенно знают, и поскольку Пирра наконец-то закончила говорить, по крайней мере, насколько Жон может судить, он жестом велит Рейвен подхватить нить разговора. Разбойница с удрученным видом медленно выдыхает. — Генерал Боудикка — самый сильный генерал Мистраля, по большинству оценок. Несмотря на ее огненно-красные волосы, она известна тем, что обладает удивительно ровным темпераментом и, кроме того, умом хитроумного стратега.       Она делает паузу на мгновение, а затем говорит. — Мы должны уходить. Я могу вытащить нас всех отсюда, вы знаете! Обещаю, у меня нет намерения предавать вас. Если генерал Боудикка окружит лагерь, племени Бранвен конец. Но это не значит, что мы…! — Хватит.       Резкий тон Жона заставил Рейвен снова зажмуриться. Он долго смотрит на нее, прежде чем уголок его рта приоткрывается. Он ничего не может с собой поделать, ему смешно. — Подумать только, ты так боялась меня… а теперь ты больше боишься этой человеческой женщины. Она действительно так страшна? Ты действительно думаешь, что она сильнее меня?       Рейвен покраснела от этого вопроса и поспешно замотала головой туда-сюда. Пирра, напротив, не так уж его боится. — Жон… мою мать воины обычно называют «Королевой Победы». Она любима в мистралийской армии и даже среди жителей других стран… потому что она никогда не проигрывала сражений. Она, буквально, никогда не знала поражений. И до двух лет назад большинство боев, которые она и ее войска видели… были против Гримм.       Жон приподнимает бровь, интересуясь, должно ли это его напугать. Рейвен, тем временем, еще немного ругается и бормочет себе под нос. — … Не могу поверить, что я не уловила связь между этой чертовой Неуязвимой Девочкой и Королевой Победы. Черт! Черт, черт, черт!       Все это кажется чересчур. Это всего лишь одна человеческая женщина. Конечно, ее поддерживает целая армия, но все же… Жон вздохнул и покачал головой. Он недолго думал о том, чтобы немедленно двинуться на врага в одиночку. Но он рад, что остановился, чтобы сначала выслушать Пирру, потому что он был бы очень зол на себя, если бы обидел мать девушки из-за своей ошибки.       Судя по всему, все это было лишь одним большим недоразумением. В его намерения не входило держать Пирру в заложниках, в конце концов, как и в его намерения не входило сохранять контроль над племенем Бранвен до тех пор, пока Пирра не оправится от ран. В данный момент… он мог просто передать Пирру ее матери и отправиться в путь, верно? Он позволит Рейвен пойти с ним, так как она была отличным транспортом. А если Саммер захочет Вернал, она тоже может взять ее. Тем временем генерал Боудикка могла забрать остальных членов племени Бранвен, которые были достаточно глупы, чтобы не дезертировать к этому моменту. Черт, он бы даже дал ей указания, куда направились те, кто уже ушел. Это должно стать хорошим маленьким перышком в ее шапочке, верно?       Да, это было бы… — ЖОН АРК! ЭТО ГЕНЕРАЛ БОУДИККА ИЗ МИСТРАЛИЙСКОЙ АРМИИ! ЛАГЕРЬ ОКРУЖЕН! ВЫХОДИТЕ С МОЕЙ ДОЧЕРЬЮ НЕВРЕДИМЫМИ, И Я ПОДУМАЮ О СНИСХОЖДЕНИИ К ВАМ И ВАШИМ ДРУЖКАМ-БАНДИТАМ!       Жон вздрагивает, когда усиленный аурой женский голос разносится по палатке, буквально заставляя землю содрогаться от громовых раскатов. Его глаза сужаются, в то время как Рейвен, Вернал и даже Саммер вздрагивают. Но в защиту Саммер можно сказать, что за годы отсутствия зрения ее слух улучшился, что подкрепляет ее способности к восприятию ауры. Для нее это было бы хуже, чем для кого-либо другого.       Пирра, тем временем, лишь виновато и извиняюще повесила голову.       Посмотрев в ту сторону, откуда доносился голос, Жон сжал губы. Почему у него возникло ощущение, что все это будет не так просто, как должно быть?

-x-X-x-

      Несмотря на эту мысль, вскоре они встречаются с генералом и ее войсками на окраине лагеря бандитов. Остальные члены племени Бранвен не поддерживают их… на самом деле, все бандиты затаились в своих палатках, не в силах даже попытаться убежать из-за окружения, в центре которого они оказались. Окруженные и полностью вооруженные, они скорее спрячутся под камнями, чем будут бороться за свою свободу или даже попытаются с честью сдаться.       Впрочем, Жону все равно, они никогда не были предназначены для его долгосрочной ответственности, и он с удовольствием умыл бы от них руки. Несмотря ни на что, он снова облачается во всеоружие. Его руки обмотаны, и каждый дюйм его кожи покрыт, а на лице надета одна из масок Гримм Рейвен. Сама Рейвен, а также Вернал и Саммер идут позади него, а Пирра идет рядом с ним.       На первый взгляд, сходство между Пиррой и Генералом Боудиккой просто поразительное. Хотя Жон скорее принял бы генерала за старшую сестру Пирры, чем за ее мать. Но он полагал, что таково чудо Ауры. А может быть, это «чудо» аристократии, которая выдавала своих слишком юных дочерей замуж за дворян, чтобы заставить их родить следующее поколение дворян. Судя по юности лица женщины, Жона не удивило бы, если бы Боудикка родила Пирру совсем юной.       Впрочем, это единственное, что в ней есть молодого, если честно. Она не только выше Пирры, которая и так одна из самых высоких женщин, которых встречал Жон, но и очень полна во всех отношениях, которые важны для женщины. Ее бюст весьма внушителен, бедра широки, а белая, золотая и красная форма очень идет ей, когда она стоит, держа в одной руке небольшой круглый щит, а в другой — длинный меч.       Жон почти окликает ее, но прежде чем он это делает, раздражение дает о себе знать. — Это, должно быть, он, Генерал. На нем маска… но это тот самый шпион, который обманул Лейтенанта Никос и использовал нас для захвата племени бандитов!       Восклицание Рядовой Лорелеи заставляет голубые глаза генерала вспыхнуть, когда они сужаются в гневе на него, ее хватка на оружии усиливается, и чувство давления омывает все вокруг. Жон не может не поднять брови за своей маской. Она… сильнее Рейвен, хотя без Девичьей Силы, которой обладает предводительница племени разбойников, он в этом уверен. Это ее убийственное намерение… это не просто убийственное намерение, иначе она бы расплющивала свои собственные войска в то же самое время, когда старалась расплющить их.       Нет, скорее, это что-то другое. Возможно, это ее проявление. Несмотря на то, что Жон чувствует на своих плечах непомерное давление, заставляющее его сдаться, войска генерала стоят все выше и горделивее. В то время как позади него колени Вернал упираются в землю, а Саммер и Рейвен даже слегка подгибаются, Пирра резко вдыхает и, кажется, расправляет плечи, набираясь сил.       Да, это определенно какое-то проявление, основанное на представлении Боудикки о том, кто друг, а кто враг.       Тем не менее, сам Жон не дрогнул. За последние несколько дней у него было много возможностей сдаться. Ему больше не хочется этого делать. Генералу Боудикке придется смириться с этим и пропустить его.       Это не кажется вероятным, так как она поднимает меч и направляет его на него. — Жон Арк. Твоя личность мне известна. Ты можешь перестать прятаться за этой маской.       Скрестив руки на груди, Жон качнул головой в сторону и на мгновение задумался о том, чтобы снять маску, чтобы окончательно вывести из себя генерала и ее войска. Но в конце концов… — Нет.       Боудикка вздрогнула, и ее солдаты тоже. Но прежде чем она успевает заговорить снова, Пирра делает шаг вперед, встав между ними. — Мать! Пожалуйста… Жон не враг! Он спас меня от бандитов и выхаживал меня! Посмотри на меня. Я уверена, что мои солдаты рассказали тебе, как я была ранена… но теперь я в порядке, благодаря ЕГО настоянию на немедленной помощи!       Это заставляет генерала на мгновение замешкаться. В глазах так называемой «Королевы Победы» мелькнула нотка неуверенности. Но так же быстро, как и появилась, она исчезает за твердым, стальным взглядом. — Дочь, отойди в сторону. Твои солдаты действительно рассказали мне обо всем, что произошло после твоего прибытия в Шион, и о том, что они видели этого человека. Он должен ответить за свою двуличность, хотя я обещаю принять во внимание его заботу о твоих ранах.       Честно говоря, это было очень разумно. Жон не был слеп к тому, как вся эта ситуация выглядела с точки зрения Генерала. Он и правда не был слеп. Он мог сколько угодно раздражаться и негодовать по поводу клеветы, исходящей из уст Рядовой Лорелеи и остальных солдат Пирры, но он не мог винить ее мать за ее действия.       Тем не менее, он не хотел «отвечать за свою двуличность». Называйте его неразумным, но с Мистралем он почти покончил. Покачав головой, Жон подошел и положил руку на плечо Пирры, прервав ее в тот момент, когда она открыла рот, чтобы ответить. — Встречное предложение, Генерал Боудикка. Отойдите в сторону, позвольте мне и моим уйти. Возьми свою дочь и бандитов, прячущихся в лагере позади меня, и пусть на этом все закончится.       И снова эти голубые глаза сузились. В то же время Пирра покачивается под его рукой, и он чувствует желание Лейтенанта протестовать. Неужели она думала, что он собирается взять ее с собой? Этого не было в планах… верно? Конечно, он не мог случайно дать понять, что так оно и есть… верно?       Генерал Боудикка смотрит на него, а затем на тех, кто стоит за ним, и молчит в течение долгого времени. — Я полагаю, эти три женщины — те, кого вы считаете «своими»?       Жон резко кивает, размышляя, может ли Генерал поступить умно и пропустить его. Но… нет. — К сожалению, двое из них — те самые бандиты, которые напали на Шион. Их преступления значительны, и они должны предстать перед правосудием за свои действия. Пока ты настаиваешь на том, чтобы укрывать их, их преступления будут и твоими. — Мать!       Но Генерал рассекла мечом воздух, резко покачав головой. — Отойди в сторону, Пирра. Это тебя больше не касается.       Жон… соглашается. Не обращая внимания на их с Пиррой, вероятно, непродуманную связь, ему и Лейтенанту, вероятно, пора было расстаться. Ему, конечно, пора было покинуть Мистраль… верно?       Он не собирался сдаваться здесь. Это он уже знал. И он также был уверен, что сможет пробиться через Генерала и ее солдат, не причинив им слишком много вреда, и одновременно защитить Саммер, Рейвен и Вернал.       … Но какая-то его часть не хотела отступать. Мрачный голос в затылке говорил, что он никогда не должен мириться с тем, что за ним охотится кто-то из людей. Или, возможно, правильнее было бы назвать его голосом 'Гримма'. Хмф. Он был наполовину склонен сражаться, чтобы доминировать и покорять, а не уходить. — Сдавайся, Жон Арк. Это твой последний шанс, прежде чем добрая воля, полученная благодаря исцелению моей дочери, будет полностью исчерпана.       Когда Генерал Боудикка становится перед ним, выставив перед собой меч, острием направленный ему в грудь, Жон нахмуривается.       Подумать только. Ему очень хотелось прислушаться к этому голосу. Даже если бы он знал, что в конечном итоге это может привести лишь к большим проблемам.

-x-X-x-