Принц Гримм

A/N: Решение принято. Но, как оказалось, не все так, как кажется…

-x-X-x-

      Признаться, Жон уже знает, что хочет сделать. Но он все равно бросает взгляд на Салем, молча спрашивая ее мнение. Она, разумеется, высказывает его безоговорочно.       Боюсь, нам придется пойти на поводу у девушки.       Жон не может не поднять бровь. По правде говоря, он пришел бы к такому же выводу. Единственным недостатком было бы ущемление их гордости от того, что они «обслужили» другого правителя вместо того, чтобы заставить ее прийти к ним, но лучше уж так, чем превратить это в полномасштабную драку, в результате которой дом Кали может быть разрушен. Тем не менее он ожидал, что Салем будет утверждать обратное.       Даже если мы откажемся от предложения и отобьемся от лакеев этой Сиенны Хан сегодня вечером, она просто продолжит преследовать нас до конца нашего визита в Менаджери, моя любовь. Предполагается, что это будет отпуск, так что лучше пресечь это в зародыше. Кроме того, если мы будем иметь дело с Хан, то, возможно, нам придется поступить так же и с отчужденной дочерью Кали. Лучше сделать это подальше от ее глаз, учитывая, что она уже потеряла мужа.       Ах. Это был бессердечный, бесчеловечный монстр, которого он знал и любил. Жон бросает на Салем пристальный взгляд и намеренно сосредотачивается на ее реакции. Они ни при каких обстоятельствах не собирались убивать Блейк Белладонну. Не после того, как они только что трахнули мать девушки. Салем закатывает глаза, но кивает головой в знак согласия с ним.       Все это длится около секунды, и Блейк и Кали все еще сцепились в поединке, который, похоже, может перерасти в полноценную семейную ссору, когда Жон оборачивается к ним и с улыбкой произносит. — Очень хорошо. Мы пойдем с тобой, Блейк Белладонна. Мы встретимся с этой… Сиенной Хан.       Блейк и Кали вздрагивают от неожиданности, но через мгновение Блейк выглядит довольной. — Хорошо. Верховный Лидер Хан будет рада вас видеть.       Кали, глядя между ними, кажется, готова протестовать… но в последнюю секунду меняет свое решение, и на ее лице появляется выражение чистой решимости. — Ну и ладно! Я тоже иду!       Блейк выглядит встревоженной. — Что?! Мама, ты не можешь!       Но Кали уже достает пальто, приняв решение. — А почему я не могу? Разве это не мои гости? Я приняла их в своем доме, дала им еду и предложила постель, чтобы они могли отдохнуть. Я несу за них ответственность, Блейк. И, кроме того, все, что Советница Хан хочет сказать этим двоим, может быть сказано при мне. В конце концов, я — Вождь Менаджери.       Выделение слова «Советница» дает понять, что Кали не испытывает никакого уважения к положению Сиенны в Белом Клыке… как и к самому Белому Клыку. Блейк хмурится, но не подает виду, что знает, как переубедить мать. По правде говоря, Жон предпочел бы, чтобы Кали тоже осталась дома… но в то же время, возможно, ее присутствие не позволит Салем превратиться в Королеву Гримм, если Сиенна окажется слишком вздорной сукой, чтобы с ней можно было договориться. — Отлично!       Блейк отрывисто отвечает, вскидывая руки вверх, когда наконец сдается. В конце концов, она все равно выполнит свою миссию. Жон и Салем выходят вслед за Блейк и Кали из дома на прохладный ночной воздух, а сам Жон испытывает смесь из веселья и недоумения по поводу сложившейся ситуации.       Однако спустя мгновение, когда их остановило подкрепление Блейк, веселье пересилило. Вернее… то, что Жон и Салем считали подкреплением Блейка все это время. — Что… Братья Албейн? Что они здесь делают?       Шепот Блейк, не пропущенный ни Жоном, ни Салем, ни ее собственной матерью, судя по дергающимся ушам Кали, дает понять, что предположение его и его Королевы было совершенно неверным. — Корсак. Феннек. Что вы двое здесь делаете?       Перед ними пара фавнов в бело-черных одеждах с красными капюшонами преградила им путь. Эти двое определенно похожи друг на друга, как братья, но это может быть лишь тем, что они одеты одинаково, за исключением того, что у Феннека из-под капюшона торчат большие звериные уши, а у Корсака, похоже, их нет.       Однако на лицах обоих мужчин одинаковые улыбки, и Корсак выходит вперед. Сцепив руки за спиной, он отвешивает всем поклон. — Извините за вторжение, но мы здесь, чтобы забрать этих двоих из твоих рук, Блейк. Мы позаботимся о том, чтобы доставить их туда, куда им нужно.       Мягко сказано. Таково первое впечатление Жона от мужчины-фавна. И все же… он может сказать, что в нем скрывается что-то более глубокое. Что-то более темное. Блейк тем временем озадаченно нахмурила брови. — Сиенна ничего не говорила мне об этом. Она отдала мне конкретные приказы, и я должна была доставить их прямо к ней.       Следующим вступает в разговор Феннек, оказавшийся таким же мягким, как и его брат. — Приказы постоянно меняются, Блейк. Тебе не стоит беспокоиться. Просто передай их нам и проведи остаток вечера с матерью.       Жон озадаченно наклоняет голову. Что это было? Внутренняя борьба за власть в Белом Клыке? И они оказались в центре событий. Как это раздражает. Салем явно с ним согласна, потому что он не только чувствует ее раздражение через магическую связь, которую она создала между ними, но и ощущает, как она тянется к нему со своей магией.       Остальные восемнадцать фавнов, окружающих участок, пока не двигаются с места, хотя теперь очевидно, что они — подкрепление Корсака и Феннека, а не Блейк. Однако от этого Салем не стала меньше знать о них и об угрозе, которую они представляют. Не для нее и Жона, конечно. Для пары замаскированных гуманоидов Гримм они не представляют абсолютно никакой угрозы. Но если Кали и Блейк могут оказаться на линии огня…       Жон одобрительно кивает головой, наблюдая за тем, как Салем магическим образом укладывает всех собратьев Альбейн спать, заставляя их опуститься в свои укрытия и задремать. Без шума и суеты. Тем временем Блейк… — Придется отклонить. Подтвердите Сиенне, что все в порядке. — В этом нет необходимости.       Ответ Корсака последовал незамедлительно, и, хотя он все еще был достаточно мягким, он стал более резким, чем раньше. Глаза Блейк сузились, когда ее подозрения подтвердились. — Сиенна вовсе не посылала тебя! Это все след Адама! Что ему нужно от этих двоих, а? Что он обещал вам обоим за помощь? Сиенна все еще Верховный Лидер Белого Клыка, насколько я знаю! Вы обязаны хранить ей верность перед Адамом Таурусом!       Корсак и Феннек обмениваются взглядами, а затем испускают одинаковые вздохи. — Блейк… ты позволяешь своей паранойе взять верх над тобой. Пожалуйста, будь благоразумнее.       В то время как Корсак говорит, Феннек подает за его спиной сигналы рукой, явно предназначенные для того, чтобы предупредить их подкрепление о том, что в случае необходимости они начнут выдвигаться для захвата. И похоже, что она им понадобится, потому что Блейк шипит и плюется, как кот, которого только что бросили в воду. — Я рассуждаю здраво! Это вы двое купились на бредни Адама!       Улыбки Корсака и Феннека остаются на их лицах… но постепенно становятся все более и более неподвижными, поскольку ничего не происходит, несмотря на сигналы Феннека. После минутного молчания братья Альбейн оглядываются по сторонам, нахмурив брови в растерянности и замешательстве. Когда ничего не происходит из-за того, что все их головорезы дремлют, они начинают напрягаться.       В конце концов, без подкрепления… в общем, они в меньшинстве. Четыре на два — это гораздо лучше, чем четыре на двадцать, это уж точно. К счастью для братьев, Блейк дает им возможность легко уйти, ее рука опускается к оружию в кобуре на поясе. — Уйдите с дороги, вы двое. И передайте Адаму, что Сиенна обязательно об этом узнает.       Корсак и Феннек, обменявшись последними взглядами, улыбаются вымученными улыбками и отступают в сторону. — Ты просто смешна, Блейк. — Таурус не имеет к этому никакого отношения. — В конце концов, мы все верные члены Белого Клыка. — Не позволяйте своей паранойе разделить нас.       Блейк злобно зыркает на этих двоих и не выпускает из рук оружия, даже когда ведет их за собой. Жон смотрит на братьев как своими настоящими глазами, так и с помощью магии Салем, когда они проходят мимо, наполовину ожидая, что они попытаются что-то сделать. Но нет. Судя по всему, они слишком трусливы для этого… или же они не настолько преданы делу, чтобы рисковать.       Тем не менее, это было интересно. Блейк действительно пришла одна по приказу Сиенны, не имея подкрепления, которое могло бы помочь, если бы Жон и Салем отказались. Ему стало интересно, почему так вышло. И ему было интересно, что бы произошло, если бы они отказались сейчас. Ушла бы Блейк, а потом Корсак и Феннек попытались бы их переубедить? Впрочем… сейчас это не имело значения, полагал Жон.       Блейк не знала, что Салем только что спасла ее от страшной битвы и спасла ее миссию. Теперь предстояло наконец встретиться с Сиенной Хан. От Жона не ускользнуло, что, проведя ложную операцию под флагом Белого Клыка, он теперь встречается с его Верховным Лидером. Это будет… мягко говоря, интересно. Что за женщина была Сиенна Хан? И что они могут найти в конце этой кроличьей норы?

-x-X-x-

— Верховный вождь Хан! Два Фавна, которых вы просили. И…       Прежде чем Блейк успевает представить присутствие своей матери, Кали делает это за нее, выходя вперед с суженными глазами и руками на бедрах. — Что именно это значит, Советница Хан? Послать мою дочь в качестве своей девочки на побегушках? Притащить нас в эту пещеру? Если бы ты хотела встретиться с этими двумя, то это должно было произойти в твоем кабинете, щедро предоставляемом всем членам Совета Менаджери. И это должно было произойти при свете дня.       Пока Кали обрушивается на Сиенну, Жон замечает, как остальные фавны в зале вздрагивают от неуважения. Сама Сиенна, тем временем, остается невозмутимой, по крайней мере, визуально. Она восседает на довольно большом троне в одном из концов зала, поднявшись на несколько ступеней на помост, чтобы иметь возможность смотреть на всех свысока. На первый взгляд, она полностью контролирует ситуацию, непримиримая даже перед лицом словесной диатрибы Кали. И все же…       Она умирает.       Жон тихо ворчит, вспоминая слова Салем. Даже без ее магии Жон мог бы догадаться, что с Верховным Лидером Белого Клыка что-то не так. Она была больна. Это было очевидно для человека с его чувствами. В воздухе витал слабый запах болезни, несомненно, скрытый Сиенной от своих собратьев-фавнов… но он был. Более того, хотя Сиенна хорошо скрывала и другие признаки своей болезни, Жон видел их насквозь. Макияж, скорее всего, не продержится долго, так как она сильно потеет.       Ситуация становилась все любопытнее и любопытнее. Но прежде чем выяснить все до конца, нужно было разыграть этот милый театр. — Такой трус, как ты, не имеет права так разговаривать с Верховным Лидером Хан! Ты и твой…! — Хватит.       За мгновение до того, как прозвучало роковое слово «муж», Сиенна прервала некстати заговорившего подчиненного. Рука Верховного Лидера сжалась в кулак, заставив комнату внезапно затихнуть. Кали, тем временем, выглядит совершенно спокойной… но Жон может сказать, что это спокойствие скрывает костер ярости, пылающий в ее сердце. Если бы фавн, который заговорил, вымолвил это последнее слово… Кали не смогла бы сдержать себя. — Оставьте нас. Немедленно.       Они немного колеблются, но никто из них не подвергает ее сомнению. Очевидно, они не знают, что она больна, потому что ее власть над Белым Клыком, по крайней мере, над теми, кто находится в этой комнате, остается незыблемой. В конце концов все они начинают выходить, причем Блейк на мгновение замешкалась, словно сомневаясь, что приказ распространяется и на нее. В конце концов Сиенна жестом приказывает ей уйти, и она уходит, оставляя Верховного Лидера наедине с ним, Салем и Кали.       Как только двери в зал заседаний закрываются, Кали не теряет времени даром. — Ты больна.       Жон не может не удивиться этому. Он знал, как они с Салем заметили это, но откуда Кали узнала, если никто из других фавнов, похоже, не способен это обнаружить? Почему она не сказала об этом при всех?       Слабо улыбнувшись, Сиенна Хан открывает рот, чтобы заговорить… и тут же заходится в приступе кашля, в результате чего кулак, поднесенный к губам, забрызгивается кровью. С рычанием тигровая фавн вытирает руку об одежду, похоже, не заботясь о внешнем виде. — Конечно, ты заметила. Полагаю, ты узнаешь знакомые симптомы, не так ли?       Глаза Кали сужаются, и она скрещивает руки на груди. Жона осеняет понимание, когда она говорит и подтверждает это. — У тебя есть то, что было у моего Гиры. И, судя по всему, она у тебя всего несколько часов. Значит, жить тебе осталось неделю.       Несколько часов? У Жона расширились глаза. Кали рассказывала им, как быстро угас Гира, но он не знал, что болезнь наступает так быстро. Неудивительно, что Белый Клык еще ничего не знал. Прошло не так много времени, чтобы они успели заметить. И все же болезнь, которая за несколько часов выводит здорового и находящегося в расцвете сил человека из идеального физического состояния в кашель с кровью… это не было похоже на болезнь. Это больше походило на… — Ты не больна.       Жон поднимает бровь, когда Салем делает шаг вперед, прерывая двух других женщин. Сиенна и Кали в замешательстве смотрят на нее, и замаскированная «драконья фавна» выгибает пальцы и насмехается. — Ты, конечно, умираешь. Это неоспоримо. Но больна? Нет. Ты не больна. Ты отравлена.       Шок пронесся по обеим женщинам-фавнам. Однако шок и ужас Сиенны не могут сравниться с медленно приходящим осознанием и гневом Кали. — Но… если Сиенна была отравлена и у нее те же симптомы, что и у Гиры…       Салем кивает, с удивительной торжественностью и даже жалостью глядя на Вождя Менаджери. — Да. Скорее всего, его тоже отравили.       Ну. Черт.