Принц Гримм

A/N: Больше ответов порождает больше вопросов…

-x-X-x-

      В то время как Жон все еще размышляет над своей реакцией на откровения Салем, Кали переключается с гнева на недоумение. То, что она инстинктивно поверила Салем, говорит о том, как быстро Вождь Менаджери сблизилась с ними обоими, но теперь, когда первоначальный момент доверия прошел, Кали начинает медленно качать головой. — Но… это не имеет смысла. Я бы не назвала тебя лгуньей, Салем, но десятки лучших медиков Менаджери находились рядом с моим мужем всю неделю, пока он умирал от своей болезни. Все возможные тесты, которые можно было провести, были проведены, все методы лечения испробованы. Даже те, которые должны были вывести яды из его организма. Если бы это был яд, я уверена, его бы обнаружили. Все врачи говорили одно и то же. Это была загадочная болезнь, которую они не могли вылечить, но тем не менее это была болезнь.       Руки Кали сжимаются в кулаки по бокам, а челюсть стискивается, когда ее осеняет еще одна мысль. — Если только вы не хотите сказать, что существовал заговор с целью убийства моего мужа, в котором участвовали все до единого люди, пытавшиеся спасти его жизнь…       Однако прежде чем Кали успевает провалиться в эту кроличью нору, Салем качает головой и поднимает руку, чтобы остановить ее. — Нет. Я очень сомневаюсь, что ваши врачи были причастны к убийству вашего мужа. По крайней мере, не все из них.       Вождь Менаджери вздрагивает от того, что смерть ее мужа так прямолинейно назвали убийством. Салем хмыкает, продолжая смотреть на Сиенну Хан. — Врачи не смогли распознать яд, которым был убит твой муж, и не смогли придумать, как его вылечить… потому что они просто не приспособлены для этого. Потому что яд, использованный против Гиры Белладонны, а теперь и Сиенны Хан… имеет магическую природу.       У Жона расширились глаза, а Сиенна и Кали нахмурили брови. Магия. Магия, как у Салем. Только на Ремнанте магии больше не существует. За исключением нескольких избранных случаев. Конечно, есть Салем. Ее магия сильна как никогда, возможно, это самый сильный источник магии на всем Ремнанте. А еще есть Реликвии. Последние дары Богов человечеству перед тем, как все пошло прахом, как описала ему Салем. Четыре мощных магических артефакта. Мог ли один из них быть использован для отравления Гиры, а затем Сиенны? Жон, честно говоря, не был уверен.       Затем были Девы. Их силы были элементарными, но очень похожими на магию. Каждая Дева обладала огромной силой… и все они исходили от бывшего мужа Салем, Озмы. Тот самый человек, который последние пару лет медленно сходил с ума, направляя на Салем все больше и больше своих инструментов, оружия и людей в отчаянных попытках уничтожить ее раз и навсегда, прежде чем она сможет преуспеть в «том, что задумала».       Но… не было никакого способа, верно? Не может быть, чтобы… — Магия… не существует.       Сомнительный, недоверчивый тон Сиенны выдернул Жона из раздумий и заставил сосредоточиться на деле. Сидящая и умирающая Верховная Лидер Белого Клыка наморщила нос, и это было бы очень мило, если бы не серьезные и напряженные обстоятельства. Высказывая свои сомнения по поводу диагноза Салем, Кали выглядит так, будто хочет согласиться с Сиенной, но в то же время не хочет. Она явно не верит и Салем.       Салем только хмыкает, закатывает глаза и показывает пальцем. Из кончика ее пальца вырывается лазер чистой магической силы, отделяя кусок стены и заставляя Сиенну и Кали подпрыгнуть от случайного разрушения. Однако никто не прибегает, потому что Салем незаметно накрыла комнату приглушающей магией, чтобы их не потревожили.       Ни Сиенна, ни Кали не замечают этого — они слишком заняты тем, что долго смотрят на стену, прежде чем Сиенна наконец оглядывается на Салема. — Это… было твое проявление.       Салем ухмыляется. — У меня нет никакого Проявления. У меня даже аура не разблокирована. Но если ты не хочешь верить мне на слово, поверь в свои собственные устоявшиеся науки. Проявление может быть только одно, верно? Тогда если мое проявление — это разрушение, то что же это?       Она протягивает руку вниз, затем поднимает ее вверх, и из пола комнаты прорастают трава и цветы, создавая небольшое пятно зелени и цветов в темном тронном зале. У Сиенны и Кали глаза разбегаются от такого зрелища, но Салем еще не закончила. Далее она делает жест в сторону Кали… и Вождь Менаджери взвизгивает, а ее руки тут же тянутся к голове, чтобы нащупать кошачьи уши, которых там внезапно больше нет. Мгновение спустя то же самое она делает с Сиенной, и оба фавна внезапно становятся немного расстроенными и возмущенными. — Что… ч-что ты наделала? Это не иллюзия! Где мои уши! — И мои уши тоже! И мой хвост!       Закатив глаза на то, что она, без сомнения, считает театральностью, Салем снова взмахивает рукой и возвращает им их истинные формы. — Нет. Это были не иллюзии. Это были превращения.       Благодаря такому проявлению магической силы и ее спокойному, абсолютно уверенному тону Жон понимает, что Сиенна и Кали начинают верить его Королеве. Им обеим требуется некоторое время, чтобы осмыслить эту резкую перемену в их мировоззрении… прежде чем Кали снова начнет сердиться. — Тогда… тогда мой Гира БЫЛ убит! Это БЫЛ яд! Магический яд, без сомнения! Почему?! Кто мог это сделать? До сегодняшнего дня я бы указала на Сиенну, но зачем ей отравлять себя через несколько месяцев после отравления моего мужа?!       Сиенна возмущенно шипит и начинает подниматься со своего трона… но через мгновение падает назад, захлебываясь кашлем, в результате которого на ее руку попадает еще больше крови. Закончив, она слабо смотрит на Кали. — З-Зачем мне вообще травить Гиру?! Мое положение Верховного Лидера Белого Клыка абсолютно безопасно, и я даже получила место в Совете Менаджери вопреки его и твоему желанию! Ты была, хак, беззубой и безобидной задолго до гибели своего мужа!       Кали скривила лицо, явно недовольная услышанным… но в итоге она смотрит на Салем, даже не удостоив слова Сиенны ответом. — Ты умеешь колдовать. Ты распознала этот яд как магию. Можешь ли ты отследить его до источника?       Салем… колеблется. Жон поднимает бровь, не привыкший, чтобы его Королева колебалась по любому поводу. Затем она делает нечто еще более интересное. Она лжет. — Я… могу, да. Однако это займет некоторое время.       Королева Гримм не часто лжет. У нее нет в этом необходимости. Если не считать лжи по недомыслию, как, например, они лгут о своей истинной природе прямо сейчас, то зачем Салем лгать? Но она лжет здесь и сейчас. Она лжет Кали, и Жон сразу же улавливает это, даже если овдовевшая кошка-фавн этого не делает. Кали выглядит… может, и не счастливой, но хотя бы на мгновение довольной. Салем, тем временем, выглядит менее уверенным, чем когда-либо.       Подойдя к своей Королеве, Жон кладет свою руку на ее руку и утешительно сжимает ее. Это, похоже, открывает шлюзы, потому что через мгновение в его голове раздается голос Салем.       Жон… это дело рук Озмы.       Губы Жона при этом истончились. Он и сам догадывался об этом. Озма был самым активным пользователем магии на Ремнанте после Салем. Но в целом он был гораздо слабее ее, потому что вложил много своей магии в создание Четырех Дев все эти тысячи лет назад. И все же… Салем была уверена?       Да, я уверена. Я чувствую его прикосновение к Сиенне Хан. Я чувствую его подпись на этом яде. Это то, что я могла бы создать в любой момент, но для него… возможно, это израсходовало всю магию, которая у него осталась. Я просто не понимаю, почему. Зачем ему отравлять Гиру Белладонну? Зачем ему травить Сиенну Хан? Какую цель преследует Озма во всем этом?       Это были очень хорошие вопросы. То, что Озма замешан в этом, по словам Салем, было неоспоримо, и Жон доверял своей жене. Но ПОЧЕМУ? Зачем Озма начал убивать фавнов в Менаджерии, пятом неофициальном Королевстве Ремнанта? Какую цель преследовал бессмертный человек? — Тогда что тебе для этого нужно? Может, чтобы изучить Хан?       Внезапно Кали посмотрела на своего товарища, кошачьего фавна, довольно… голодно. Определенно хищно. Сиенна застывает на своем троне, ошеломленная таким пристальным взглядом. Жон и сам немного ошарашен, но, полагает, в этом есть смысл. Одно дело — потерять мужа из-за болезни, смириться с горем и жить дальше. И совсем другое — узнать, что твой муж был убит.       Если бы Салем в этот момент велела Кали разрезать Сиену от горла до паха, Жон уверен, что Кали Белладонна не стала бы колебаться. И судя по тому, что Сиенна начинает выглядеть все более встревоженной, она тоже это понимает. — Н-Ну… подожди… хак, подожди секунду. Если ты можешь… диагностировать меня… то н-наверняка сможешь, ах, яд удалить. Ты сможешь… спасти меня…       Сиенна старается не выглядеть слишком умоляющей, глядя на Салем, явно пытаясь вести переговоры с позиции несуществующей силы, которой, как все они знают, у нее нет. Салем поднимает бровь, но это Кали насмехается и отвечает. — А почему она должна? Когда ты вытаскиваешь ее из постели посреди ночи, отправляя мою собственную дочь выполнять твою грязную работу. И ради чего? Ты ведь даже не знала, что Салем может тебе помочь. Ты даже не знала, что я сама себя приглашу, Сиенна! Для чего все это?!       … Вообще-то, это была хорошая мысль. Они немного отклонились от темы, не так ли? Зачем Сиенна послала Блейк «пригласить» его и Салем встретиться с ней сегодня вечером, если не потому, что надеялась, что они смогут ее вылечить? Но, как сказала Кали, она не должна была знать, что они вообще могут ее вылечить.       Сиенна… Сиенна скорчила гримасу, покачав головой. — Я никогда не хотела, чтобы о моей болезни стало известно. Но мне нужно было увидеть этих двоих своими глазами, прежде чем… прежде чем Таурус получит их в свои руки.       Кали сузила глаза. — Адам? А что с ним?       Сиенна смеется, но это приводит к очередному приступу кашля. Успокоившись, она сухо ухмыляется. — Мальчик сошел с ума, Кали. Он убедил себя и горстку Клыка, которые пойдут за ним, что его Избрали сами боги.       Жон чувствовал, как Салем возмущенно застыла рядом с ним, и утешительно сжал ее руку, напоминая, что он рядом и поддерживает ее. — Он все время говорит о пророчестве. Что-то связанное с драконами, но я никогда не обращала на это внимания. Мои шпионы среди его сторонников говорят, что он утверждает, будто однажды станет Верховным Лидером Белого Клыка.       Сиенна насмехается, но это приводит к еще большему кашлю. — … Он никогда не говорит прямо, что намерен сместить меня, заметьте. Он вообще не упоминает о том, что должно произойти со мной до его восшествия на престол. Но одно можно сказать точно: он не просто лжет. Все мои люди сообщают то же самое. Он верит каждому слову, которое срывается с его глупых уст.       На мгновение воцаряется тишина, Жон и Салем обмениваются знающими взглядами. И они не единственные, кто уловил очевидное. — Значит, Адам… он наш главный подозреваемый.       Сиенна лишь настороженно кивает, откидываясь на спинку трона и испуская дрожащий, дребезжащий вздох. На губах у нее запеклась кровь, окрасив кожу. — Это… вероятно, да. Но сначала… вылечи меня. Я дам тебе все, что ты захочешь, если ты избавишь меня от этого яда.       Последние два предложения обращены к Салем, и Кали застывает, когда Сиенна снова обходит ее. Но на этот раз овдовевшая кошка-фавн ничего не говорит. Она молчит, ожидая ответа Салем. Салем коротко хмыкает, затем наклоняет голову в сторону. — Почему я должна это делать? Ты не можешь предложить ничего, чего бы у меня уже не было. Нет ничего, что ты могла бы дать, и что я не могла бы просто взять.       Сиенна скрипит зубами, ее руки сжимаются в кулаки на подлокотниках трона. — Вы двое… кто вы вообще такие? Откуда… откуда вы вообще взялись? Откуда мне знать, что вы оба не работаете на Тауруса? Откуда мне знать, что вы не те, кто отравил нас с Гирой?       Кали вздрагивает, как будто не подумала об этом, но через мгновение, кажется, отметает обвинение, усмехаясь над Сиенной за ее паранойю. Салем, тем временем, явно не впечатлилась. Тем более когда Верховный Лидер наклоняется вперед. — Все, что мне нужно сделать, — это дать сигнал, и эта комната будет кишеть Белым Клыком, который расправится с вами от моего имени. Если вы попытаетесь уйти без моего разрешения или убьете меня, а потом попытаетесь уйти, произойдет то же самое. Спасите меня… и ваши жизни будут пощажены.       Конечно. Такая женщина, как Сиенна Хан, не привыкла умолять. А когда уговоры не действовали, она быстро переходила к угрозам. Она слишком привыкла быть главной, контролировать ситуацию. Она ненавидела потерю контроля, которую ощущала сейчас. В каком-то смысле Жон мог почти пожалеть ее. Но в то же время… угрозы его не забавляли. Как и Салем. Хотя, надо признать, его впечатлило, что Салем не стала сразу же убивать женщину за ее дерзость. Королева Гримм, улыбаясь и склоняя голову набок, демонстрирует недюжинную выдержку. — Хорошо, позови их. Если они придут к тебе на помощь, я и мой Король просто перебьем их всех. Или ты забыла, что я владею магией?       При этом Салем поднимает руку, позволяя некоторой своей силе, чистой и едва укрощенной, скопиться в ее ладони. Губы Сиенны истончаются, а кулаки разжимаются, чтобы вцепиться в подлокотники трона, и она отказывается призывать Белый Клык. Впрочем, это все равно ничего бы не дало. Магия Салем по-прежнему заглушает все звуки в комнате и за ее пределами, так что за Сиенной все равно никто бы не пришел.       И все же, когда наступила тишина… Жон задумался, что же ему делать. И все остальные, очевидно, тоже, потому что никто не говорит ни слова. Наконец Салем берет на себя ответственность, как и подобает ей. — Решение здесь очевидно.       Сиенна пытается скрыть, как ее передернуло при этих словах, даже когда Салем злобно ухмыляется. — Подчинение.