Принц Гримм

A/N: Все идет по плану, пока не идет не по плану.

-x-X-x-

— Кали, иди сюда.       И она, и Сиенна напряглись при этом, а Салем лишь понимающе улыбнулась. Его Королеве даже не нужно уметь читать его мысли с помощью своей магии, чтобы понять его намерения. Жон поднимается на ноги, оставляя Сиенну лежать на спине и смотреть на него сузившимися глазами.       Поколебавшись немного, Кали все же подходит к нему. В этот момент Жон протягивает руку и прижимает ее к себе, притягивая к себе для поцелуя с языком. Вождь Менаджери, конечно, не отступает от поцелуя и даже еще больше прижимается к нему, а одна из ее рук ложится ему на грудь, прямо над сердцем.       Пока они целуются, Жон чувствует, как Сиенна нетерпеливо и раздраженно опускается на землю перед ним. Ее длинный полосатый хвост мотается туда-сюда, демонстрируя нарастающее возбуждение. Пока наконец… — Х-Хватит! Ты победил! Я покорилась! Трахни меня уже, это твое право!       Оторвавшись от губ Кали, он оставляет прекрасную девушку-кошку фавна раскрасневшейся и задыхающейся, с подергивающимися ушками на голове. Подмигнув ей тем глазом, который в данный момент не находится в поле зрения Сиенны, Жон поворачивается лицом к поверженному Верховному Лидеру Белого Клыка. — Мое право… но не моя обязанность. Я могу взять тебя в свое владение, да… но это не значит, что я должен это сделать, не так ли?       Жон наклоняет голову в сторону, и глаза Сиенны расширяются от его безразличного тона. — Почему я должен трахать тебя, когда у меня есть Кали, прямо здесь, жаждущая и желающая?       Кали краснеет еще сильнее, прижимаясь к нему, но не оспаривая его слов. Сиенна тем временем яростно хмурится. — П-Потому что она слабая! Она всегда была слабой! Она никто! Никто! Я — Верховный Лидер Белого Клыка! Завоевать меня, приручить меня… ты должен быть в восторге от такой возможности!       Усмехнувшись, Жон покачал головой. — Ты определенно высокого мнения о себе, Сиенна Хан. И все же… передо мной вы с Кали можете быть равны по силе. Ни одна из вас не достаточно сильна, чтобы победить меня. Разве не так?       Сиенна вздрагивает, не в силах опровергнуть его. — Я… д-да, это так… но я все равно сильнее, чем…!       Прежде чем она успевает сказать «она», Жон прерывает Сиену поднятой рукой. — Мне все равно. Как мы уже выяснили, неважно, сможешь ты победить Вождя Белладонну в бою или нет, потому что ты не сможешь победить меня в бою. Кроме того… почему меня должно волновать, насколько ты способный боец? Неужели мы боимся, что Гримм внезапно вернется и твое боевое мастерство снова понадобится?       Кали и Сиенна вздрагивают от этой мысли, и Жон видит, что даже Тигровый Фавн не хочет, чтобы Гримм вернулись. Это хороший знак. — Н-Нет… Гримм ушли. Они должны уйти. Но люди… люди могут прийти за нами. Они могут начать с нами войну.       Жон наклоняет голову в сторону. — И ты думаешь, что сможешь победить их? Ты и твой Белый Клык? Если Атлас и Вейл завоюют Мистраль, а потом обратят свой взор на тебя и твоих, думаешь, ты сможешь их остановить?       Сиенна открывает рот, чтобы ответить, но Жон снова прерывает ее. — Нет, не сможешь. Если они обратят свой взор в этом направлении, то единственной надеждой будет дипломатия. А теперь скажи мне, Сиенна Хан… кто лучший дипломат Менаджери?       Это не совсем верное предположение, но у Жона есть уверенность, что он знает ответ. И чем дольше Сиенна пребывает в тихой ярости, двигая челюстью и переводя взгляд с него на Кали, тем больше он в этом уверен. Очевидно, что фавн хочет сказать еще миллион вещей, но Жон просто смотрит на нее, его глаза буравят ее, пока наконец… ее плечи не опускаются. — … Кали Белладонна.       Жон не может удержаться от насмешки по поводу того, как дорого Сиенне обошлось это признание. А еще больше его забавляет, когда Кали отталкивается от его бока, нахмурив брови в замешательстве. Прежде чем она успевает сказать что-то, выдающее ее удивление и неуверенность, Жон поднимается и снова наклоняет лицо Кали к своему, даря ей еще один глубокий поцелуй. Это не то же самое, что сказать ей прямо, что она идеально подходит на эту роль, но этого достаточно, чтобы успокоить ее и заставить замолчать.       Когда они снова отстранились друг от друга, Сиенна наконец поднялась со спины на колени. Она выглядит расстроенной, а ее хвост взмахивает и щелкает позади нее. — Кали Белладонна — Вождь Менаджери. Ты и твои коллеги по Совету, вероятно, назвали бы ее роль чисто церемониальной. Как и она сама. Но с этого момента она перестает быть церемониальной… по крайней мере, в отношении тебя, Сиенна Хан.       В глазах Сиенны забрезжило понимание. — Она будет твоей фигурой, а ты будешь стоять за троном.       Жон почти качает головой. Он едва не сказал Сиенне прямо, что не собирается вечно оставаться в Менаджери и что, когда он уедет, голос Кали будет принадлежать ей, и он по-прежнему ожидает, что ее слово будет законом. Однако, судя по тому, как Кали почти расслабляется при этой мысли, а Сиенна кажется удивительно покорной и смирившейся с этим… Жон придержал язык. Спустя мгновение он наконец кивает. — Кали Белладонна будет говорить моим голосом. Всегда. И если ты хочешь, чтобы я действительно приручил тебя, ты тоже будешь подчиняться ей.       От этого слова Сиенна слегка вздрогнула и зашипела. — Ч-Что?! С чего ты взял, что я хочу быть прирученной т-тобой?! Не будь смешным!       Жон приподнял бровь.        — Ох? Полагаю, я должен просто игнорировать тот факт, что ты насквозь промокла. Я должен просто игнорировать запах возбуждения, наполняющий воздух прямо сейчас. Часть его исходит от Кали, конечно… но и от тебя тоже.       Сиенна вздрагивает, но молчит, не в силах опровергнуть его слова. Жон тонко улыбается, его глаза вспыхивают. — Я даже позволю тебе сохранить свою гордость и не буду заставлять тебя признаться, как сильно ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, Сиенна Хан. Вместо этого… все, что тебе нужно сделать, — это признать лидерство Вождя Белладонны. Прямо здесь и сейчас.       Хах. В каком-то смысле это даже хуже, чем просто признать вслух, как сильно она хочет, чтобы Жон отпахал ее по полной программе. Хотя в то же время она уже практически призналась в этом, когда потребовала, чтобы он ее трахнул. Впрочем, Жон не слишком беспокоится. На данный момент Сиенна его устраивает. Да и Кали тоже. Поэтому он ничуть не удивлен, когда тигровая фавн наконец обращает свой взор на Кали, ее лицо скривилось, словно она проглотила что-то кислое. — … Вождь Белладонна, я в твоем распоряжении.       Кали в шоке смотрит на Сиенну… пока Жон не ущипнет замерзшую кошку-фавна за щеку, отчего та вскрикнула, подпрыгнула на метр в воздух, а потом нахмурилась. Когда он лишь непритворно ухмыляется, она обиженно морщится в ответ и наконец кивает Сиенне. — … Я ценю это, Советник Хан. Уверена, нам будет о чем поговорить, если мы собираемся провести интеграцию Белого Клыка в официальные вооруженные силы Менаджери… а также представить единый фронт перед остальными членами Совета.       Одним своим заявлением Кали дала понять, что больше не позволит Сиенне быть и Верховным Лидером, и членом Совета. И хотя «Белый клык» может перестать существовать как частная военизированная компания, он станет более официальным, как и Сиенна. Так что не все так плохо.       Сиенна обдумывает все это, а затем нехотя кивает. Затем она смотрит на Жона с похотливым рыком. — Ну вот… трахни меня уже, ублюдок!       Жон усмехается и закатывает глаза, обмениваясь многозначительным взглядом с Салем. Вернее, он собирался это сделать, но когда он посмотрел на свою Королеву, замаскированная женщина-гримм не смотрела ни на кого из них. Вместо этого она с забавной улыбкой смотрит в сторону одного из боковых входов в тронный зал Сиенны. Это единственное предупреждение, которое получает Жон, прежде чем дверь распахивается и в ней появляется знакомое лицо. — Т-Ты так просто сдашься, Сиенна?! Вот так просто?!       Все глаза, кроме Жона и Салем, расширились, когда Блейк Белладонна заявила о своем присутствии. Глаза Жона, напротив, сужаются, когда он смотрит на Королеву Гримм. Она лишь ухмыляется в ответ, прекрасно понимая, что в какой-то момент заслужила наказание за это. Нет нужды говорить, что Блейк могла подкрасться к ним только в том случае, если Салем знала о ее присутствии… и полностью скрывала это. Даже от него, проказница. — Блейк…       Когда Кали зовет дочь, Блейк вздрагивает. Но больше всех отреагировала Сиенна: предводительница Белого Клыка вскочила на ноги, широко раскрыв глаза и внезапно охнув. — Белладонна! К-Как долго ты подслушивала?!       Внезапно покраснев, Блейк защитно скрещивает руки на груди. — Э-Это неважно! Д-Достаточно! Достаточно, чтобы понять, что ты планируешь тайно передать контроль моей матери… и все ради того, чтобы твоя киска была набита ЕГО членом!       Сиенна рычит, ей не нравится, когда ей бросают такой вызов… даже если Блейк полностью владеет ситуацией. — Тч! Твоя мать уже главная в Менаджери, девочка! Я не отказываюсь ни от чего, что не давал бы ей ее титул! У нее просто не было повода бороться за власть… до сих пор.       Блейк на мгновение уставилась на Сиенну, а затем насмешливо произнесла. — Ты ведь даже не собираешься отрицать это, не так ли? Ты просто хочешь, чтобы он тебя трахнул. — Блейк…       Кали снова зовет свою дочь, и на этот раз Блейк не оставляет ее без внимания. Ее мать, возможно, пожалела об этом, потому что младшая кошка-фавн обернулась и с рычанием посмотрела на нее. — Не начинай с меня, мама! Отец мертв, а ты уже прыгнула в постель не только с другим мужчиной, но и с его женщиной! Я видела тебя, ты знаешь! Еще в доме! Я видела тебя между ними, как будто ты была их домашним животным!       Кали взвизгивает, а Сиенна смотрит на нее в новом свете. Хотя, если честно, только по тому, как Жон издевался над ней и целовал ее, должно было быть понятно, как быстро развивались их отношения. А вот Блейк… — И вам не понравилось шоу, мисс Белладонна?       Богатый, культурный голос Салем наполняет тронный зал, и ее слова явно застают Блейк врасплох, потому что она, глядя на Королеву Гримм, зашипела. — Ч-Что? Н-Нет… к-конечно, нет!       Знакомо улыбаясь, Салем делает шаг к Блейк, заставляя ее отступить на шаг. — Интересно.       При этих словах Блейк рассыпается как карточный домик. — Н-Ну и что, если я это сделала, а?!       Ее лицо пылает ярким красным цветом от собственного признания, но она все равно стоит на своем. — Э-Это так, а это в-вот так! То, что мою маму поделили между двумя незнакомцами, — это, конечно, ужасно… но то, что Сиенна отдала весь Белый Клык, чтобы ее трахнули, — это… Верховный Лидер Хан, пожалуйста, пересмотрите свое решение!       Когда Блейк обращается к Сиенне с мольбой, Тигровый Фавн сужает глаза. — Ты… не знаешь, да? Ты прибыла достаточно поздно, чтобы не знать, что я отравлена.       Судя по тому, как Блейк потрясенно моргает, Сиенна попала в точку. Салем с самодовольным видом наблюдает за происходящим. — Ч-Что?! Отравлена?!       Кали заговорила, ее голос напрягся от эмоций. — Тот же самый яд, который, судя по всему, забрал у нас Гиру.       Теперь Блейк выглядит обескураженной.        — Н-Нет… это невозможно. Отец был… он был болен. Они ничего не говорили о яде.       Салем хмыкает, возвращая внимание Блейк к себе. — Потому что яд был магическим по своей природе, моя дорогая.       Блейк выглядит озадаченной этим утверждением, а еще больше — последующим ответом Сиенны. — Леди Салем излечила меня от яда с помощью своей магии и спасла мне жизнь. Но ценой за это лекарство всегда было подчинение. Лорд Жон позволил мне сражаться за превосходство, но все равно победил меня в бою один на один. Я должна покориться, Блейк… иначе леди Салем просто введет яд обратно, и я все равно умру.       Ну а теперь Жон не мог этого допустить. — Я не позволю ей этого сделать.       Его голос разносится в тишине, возникшей после заявления Сиенны, и заставляет всех троих фавнов в комнате переглянуться. Салем лишь безмятежно улыбается, не говоря ни слова. — Что бы ни случилось дальше, я не позволю Салем отравить тебя, Сиенна. Ты исцелена, несмотря ни на что.       Наступает короткая пауза, после которой Сиенна склоняет голову в знак бессловесной благодарности. Однако Блейк не может удержаться, чтобы не взорваться снова. — Ну вот! В-Вы не должны сдаваться, Верховный Лидер Хан! Вы можете продолжать сражаться!       При этом Сиенна выглядит как хищное животное, попавшее в ловушку между двумя хищниками. Она все еще хочет, чтобы он трахнул ее, независимо от всей этой политики. Она хочет, чтобы мужчина, который ее избил, отпахал по полной программе. Но в то же время Блейк в этот момент представляет Белый Клык… молодых фавнов, которые все смотрят на Сиенну и ждут, что она будет отстаивать их интересы, какими бы они ни были. Честно говоря, сейчас Жон начал подозревать, что даже они сами не знают, что за дело они затеяли. Блейк, похоже, и сама не знала.       Конечно, даже если Сиенна так или иначе не ответит ей… затянувшиеся мгновения и тишина, заполнившая комнату, уже сами по себе являются ответом, не так ли? Блейк шипит на отсутствие ответа со стороны Сиенны, ее руки сжимаются в кулаки по бокам. И тогда Кали пытается вмешаться. — Блейк… разве будет так плохо, если мы с Сиенной будем работать вместе ради блага всего Менаджери? В конце концов, мы хотим одного и того же. Мы хотим лучшего для тебя… лучшего для всех фавнов.       Стиснув зубы, Блейк смотрит на мать. — Да! Это было бы ужасно! Ты не воин, мама. Если ты даже не смогла сражаться за Белый Клык… за свою собственную дочь тогда, как я могу ожидать, что ты будешь сражаться за нас сейчас?       Кали вздрагивает от слов дочери, и становится ясно, что Блейк наносит критический удар по самолюбию и Кали, и Сиенны. Жон уже начинает жалеть, что Салем не позволила девушке подслушать, но даже после всего, что было сказано, Королева Гримм не выглядит так, будто сожалеет о своем поступке. Более того, она и сейчас излучает слабое веселье.       Нахмурившись, Жон некоторое время рассматривает картину. Блейк, конечно, хорошо изображает злость, но так ли она сердита на самом деле? Даже если и так, возможно… возможно, этот гнев можно было бы направить в другое русло…