Эксперимент

      Гарри возвращался с тренировки злее самого неуправляемого Ре-эма. Команда откровенно лажала на простейших моментах. Состав был намного слабее предыдущих лет, ведь многие старшекурсники так и не вернулись в Хогвартс после победы над Тёмным Лордом. Гриффиндорцы лишились классных загонщиков, а Рон отказался от места вратаря. Уизли сейчас был знаменит и без этого и поэтому с радостью скинул с себя все лишние обязанности, чем вызвал недовольство Гермионы. В итоге пришлось брать в команду Маклаггена. Хоть Гарри и считал последнего редкостным придурком, но выбор не радовал разнообразием.       Место капитана команды — это единственное, на что согласился Поттер в этом учебном году, да и то потому, что его упросила Джинни. Он отказался от значка старосты, но квиддич всегда был его слабостью. Спорт отвлекал, прочищал мозг и давал Гарри определённую порцию адреналина, к которой он нешуточно привык за все годы, проведённые в волшебном мире. Сборная Гриффиндора держалась на плаву только благодаря тому, что либо он сам участвовал в матче в роли ловца, либо с этим неплохо справлялась Джинни, когда Гарри выбирал тактику смотреть за игрой со стороны и выполнять роль тренера.       Последнее давалось ему сложнее, слишком уж он привык быть в гуще событий, но Джинни требовалась практика. Да и девчонкой она была талантливой. Если и уступала, то только ему самому, остальных же опережала на несколько голов. Но выезжать стараниями одного ловца долго не получится, поэтому Гарри изо всех сил пытался слепить из того, что было, годную команду. А сейчас это осложнялось двумя факторами: проклятой погодой и размолвкой с Джинни. Холод и снегопад во время полётов не способствовали получению удовольствия, а сегодня он ещё сорвался на свою бывшую девушку, потому что вместо того, чтобы следить за снитчем, та следила за Дином Томасом, с которым снова начала встречаться.       В общем, мокрый и замёрзший Гарри направлялся в спальню мальчиков, оставляя на полу мокрые следы от таявшего на ботинках снега. Ему был необходим горячий душ и тёплое одеяло, больше ни о чём думать не хотелось. Громкие голоса заставили его непроизвольно замереть около приоткрытой двери.       — Что опять не так-то?! — орал Рон. — Ты снова не дочитала очередную дурацкую книгу или не написала эссе на триста страниц? Или не сварила какое-нибудь никому не нужное зелье?       — Прекрати, Рон! — строгий тон Гермионы тоже граничил с криком.       — Да я задолбался уже! Мы в отношениях или как? Я нормальный здоровый парень и у меня есть определённые потребности!       — Ты только об этих потребностях и думаешь!       — А о чём мне ещё думать? О посиделках в библиотеке? Гарри с Джинни вон всё лето трахались, как кролики, пока ты свалила в Австралию и бросила меня одного!       — Мне нужно было вернуть память родителям!       — Конечно, но ты проторчала там три месяца! Три! И объявилась только перед отъездом в Хог! А здесь тебя возбуждают только книги!       — Ты эгоистичная задница, Рональд Уизли! И у тебя все мозги застряли между ног! Как будто других проблем и потребностей нет! Ты — озабоченный! Обратись к мадам Помфри, может, она тебе зелье какое выпишет?!       Гарри словно прирос к полу. Он понимал, что разговор не предназначался для его ушей, но не знал, что же делать. Развернуться и удалиться? Или войти, пока друзья не поубивали друг друга?       — Чего?! Это мне-то зелье! А ты не хочешь туда обратиться?! Это у тебя что-то явно не в порядке! Может, ты вообще фригидная! И секс тебе на хрен не нужен! Сама и иди в больничное крыло и пей зелья!       От услышанного Гарри покоробило. Меньше всего он хотел знать подробности личной жизни друзей. Последнее время Рон и Гермиона часто собачились, и он, устав лавировать между ними, просто отошёл в сторону. Но сейчас рыжий явно перегибал, и если Гермиона проклянёт того за эти мерзкие слова, то он будет точно на её стороне. Как вообще у Рона язык поворачивается говорить такое Гермионе? У Гарри аж руки зачесались, и он шагнул в комнату.       Перед взором предстала раскрасневшаяся Гермиона, наставившая палочку на Рона. Гарри злорадно усмехнулся, видя ошеломлённое лицо Уизли.       — Гарри! — взвизгнул тот. — Убери её от меня!       — Даже не подумаю, — буркнул Поттер, борясь с желанием достать свою палочку и присоединиться к подруге. Рональд явно заслужил хорошую трёпку.       — Ты… ты… — Гермиона, держа рыжего на прицеле, смущённо покосилась в сторону второго друга.       — Что, я?! Да готов поспорить, что я прав! Иди в больничное крыло и проверь!       — Рон, заткнись! — не выдержал Гарри, скидывая мокрую от снега мантию. — Иначе я сейчас тебе сам врежу.       — А что я?! Посмотрел бы я на тебя, если бы Джинни… А-а-а! — договорить Уизли не дало какое-то заклинание, сорвавшееся с палочки Гермионы. И, судя по воплям, оно было весьма болезненным. Рон отскочил и спрятался за кроватью. — Ненормальная!       — Ты бестактный идиот, Рональд Уизли! — подруга бросила ещё одно заклинание и бегом выскочила из спальни мальчиков.       Гарри проводил её взглядом, и ему показалось, что на лице Гермионы выступили слёзы. Да, что-то не ладится у них личная жизнь. Рон с Гермионой постоянно грызутся, и его роман с Джинни закончился месяц назад после того, как она объявила, что устала и хочет вернуться к Дину. Ведь тот, в отличие от Гарри, не напоминает ей о войне и потере брата. А ещё в тех отношениях она звезда, а не дополнение к герою. Гарри был ошеломлен, хотя не сказать, что сильно страдал. Не до этого как-то было.       Отношения с Джинни полыхнули летом страстными приключениями, позволяющими преодолеть обоим послевоенный стресс. В одну из ночей Джинни сама затащила Гарри к себе и показала новый способ получения удовольствия. Надо сказать, действенный и эффективный. Превратившийся в настоящий сексуальный марафон.       Откровенно говоря, возвращение в Хогвартс на девяносто процентов было обусловлено тем, что тут будет Джинни. И первый месяц обучения был продолжением сумасшедшего лета. Гарри с Джинни облазили все этажи замка, все укромные места, наслаждаясь друг другом. А потом… потом прошла новизна и эти вылазки перестали так забавлять. Словно из знакомого блюда убрали специю, дарующую ту самую остроту, которая бодрит. Октябрь был каким-то вялотекущим и скучным, и Гарри стал замечать, что они с Джинни практически не находят общих тем для разговора. А его выходные, которые он стремился проводить с Тедди, так вообще вызывали у Джинни недоумение и недовольство.       Посиделки в гостиной вчетвером приводили к тому, что беседовали в основном они с Гермионой. Рон просил домовиков притащить что-нибудь поесть, а Джинни откровенно скучала. Встречи наедине стали более редкими и пресными. И Гарри уже не видел обожания в глазах своей девушки. А ноябрь преподнёс ему сюрприз.       Расставание было спокойным. Гарри не мог её в чем-то упрекать, ведь прекрасно понимал истину: насильно мил не будешь. Он попытался уйти в себя и замкнуться, но тяжелая артиллерия в виде Гермионы не дала ему это сделать. Подруга ещё и Рона подключила. В общем, убиваться одиночеством и жалеть себя у Гарри не получилось, и он как-то быстро смирился с тем, что теперь снова свободен. Заводить себе подружку из числа фанатичных поклонниц национального героя Гарри претило, поэтому он пустил все свои силы на учебу и квиддич. Хоть команда и оставляла желать лучшего, но он загорелся целью взять кубок школы и шёл к этому.       Гарри пнул ботинки под кровать и стянул свитер. Проклятье! Вот надо же ему было стать свидетелем выяснения отношений между друзьями. Он понимал, что злится на бесцеремонность Рона по отношению к Гермионе. Может, у них не всё гладко, но нельзя же так на свою девушку! Тем более на Гермиону! Ладно… Гарри попытался выкинуть это из головы. В конце концов, его ждал горячий душ и тёплая постель, больше ни о чём думать не хотелось.

***

      Гермиона была зла. Она влетела в комнату, словно мощный торнадо, напугав Лаванду и Парватти, которые занимались какой-то ерундой типа гадания на кофейной гуще.       — Тебя что, докси покусали? — соседки по комнате ошарашенно смотрели, как Грейнджер скидывает мантию и зашвыривает обувь.       Гермиона не ответила, лишь смерила их уничижительным взглядом и задёрнула полог кровати. За последнее время она уже привыкла к перепалкам с Роном. Да что говорить, они ругались ещё задолго до того, как стали парой. Ведь над ними давно подтрунивают, мол, «грызётесь, как старые супруги». Но сегодня Рон перешел все границы. Мало того, что он оскорбил её, так ещё и повел себя абсолютно бестактно по отношению к Гарри, лишний раз напомнив тому о Джинни.       Гермиона порой злилась на Джинни больше, чем на Рона. Разве можно оставить Гарри? Ведь в глазах самой Гермионы её друг был лучшим человеком на Земле: самоотверженным, смелым и добрым. Да, сложное детство за плечами и ответственность за Тедди добавляла проблем. Но всё равно: как можно было променять Гарри на Дина Томаса, да и вообще на кого-либо другого, Гермиона не понимала. Она всей душой желала другу счастья и очень боялась, что тот может снова замкнуться в себе. Хотя пока ей удавалось контролировать ситуацию, и Гарри как-то на удивление ровно пережил расставание с Джинни. Но опять же, он был скрытен и, возможно, просто не показывал друзьям степень своих переживаний.       Наверное, Гермиона так сильно увлеклась заботой и беспокойством о друге, что забросила свою личную жизнь. Их отношения с Роном не сильно-то продвинулись после поцелуя во время финальной битвы. Сначала пару недель они приходили в себя: спали, ели, пытались поверить, что можно просто спокойно жить и не ждать Непростительного в спину. А затем Гермиона взяла и улетела в Австралию к родителям, вернула им память и провела там всё лето, игнорируя недовольство Рона. Она вновь обрела семью и хотела насладиться данным фактом. Вернулась в Британию лучшая ученица Хогвартса за три дня до отъезда в школу. А по приезде туда набрала столько дисциплин, что на личную жизнь времени совсем не оставалось.       Рона это не устраивало, но он ведь знал, на что шёл. Сразу было понятно, что она не ветреная Лаванда, которая думает только о поцелуях. К тому же Макгонагалл снова сделала Гермиону старостой, так что обязанностей был «вагон и маленькая тележка». Девушка так выматывалась за день, что единственным желанием к вечеру было добраться до кровати, и никакие другие «приключения» её уже не манили. А вот Рон словно с цепи сорвался. То ли гормоны брали своё, то ли ему не давал покоя страстный роман Гарри и Джинни. Его, казалось, не интересовало ничего, кроме перевода отношений в стадию секса.       Что мешало Гермионе, она толком и сама не знала. Вроде и предвзятости по данному вопросу у неё в голове не было, и поцелуи с Роном были приятны, но, откровенно говоря, дальше идти ей не хотелось. Не те обстоятельства, не тот настрой, не тот мужчина… Гермиона вздрогнула от последней мысли, словно испугавшись её. С чего такое пролезло в её голову? Она мечтала о Роне, плакала о Роне, ревновала Рона… Она набрала в лёгкие побольше воздуха и закрыла глаза, медленно выдыхая. А если дело в ней? Вдруг Рональд прав и у неё какие-либо физиологические отклонения, проблемы с чувственностью или чем там ещё? Ведь ещё тогда, когда Виктор попытался поцеловать её, она не почувствовала ничего, совершенно ничего, а ведь о поцелуе звезды квиддича мечтали многие. С Роном было приятнее, но опять же у неё не возникало желания мгновенно уединиться и стащить с себя одежду, как любила описывать свои ощущения Джинни. И чем, в принципе, занималась сначала с Гарри, а теперь с Дином Томасом. Ведь недаром её до сих пор нет в спальне, хотя тренировка давно закончилась.       «Душа сухая, как страницы учебников», — вспомнилось Гермионе, и она со злостью стукнула кулаком по подушке. Ей нужно посетить библиотеку! Хотя… вряд ли в Хогвартсе есть нужные книги. Значит, необходимо вырваться в Лондон. И сделать это в ближайшее время.

***

      Гарри проснулся оттого, что кто-то усиленно пихал его в бок.       — Вставай, на завтрак опоздаем, — ворчал Рональд Уизли, для которого пропустить приём пищи приравнивалось к смерти.       Промычав что-то невнятное, Гарри с трудом поднялся с кровати и направился в душ. В Большой зал они спустились одни из последних, и пришлось занимать уже те места, которые оставались свободными. Гарри заметил, что Гермионы на завтраке не было. Это озадачило его. Наверняка хамские слова Рона всё-таки задели подругу. А ведь Гермиона была настолько сильной, всегда свои проблемы решала в одиночку. Другим помогала, а сама помощи не просила. Гарри стало как-то неловко от этого, ведь он её друг и, возможно, Гермионе необходимо выговориться или спросить совета. Вот только тема была настолько щекотливой, что вряд ли она обратится с ней к нему. Да и чем он может ей помочь? Разве что подтвердить, что Рон — идиот и хам! Эх, зря он не заехал вчера по его наглой физиономии.

***

      На занятиях подруга появилась за минуту до их начала и села за отдельную парту, ни с кем не разговаривая.       — Герми, ты в порядке? — Гарри удалось догнать её во время одной из перемен.       — Конечно, Гарри, всё хорошо, — она привычно потрепала его по голове, взлохматив и без того непослушные волосы. — Мне нужно в библиотеку.       И так продолжалось до конца недели. Друзья не разговаривали, а Гермиона постоянно где-то скрывалась. Рон не хотел ничего обсуждать, ещё и надулся, когда Гарри не поддержал его сторону в ссоре с подругой.       — Тебе хорошо говорить, сам-то вдоволь натрахался с моей сестрой! — обвинительным тоном заявил он. — Хоть бы заглушающие проверяли иногда, я задолбался летом слушать ваши стоны.       Гарри покраснел и погрустнел. Это лето в Норе он, наверное, никогда не забудет. Оно было прекрасным и позволило ему отвлечься от горестных мыслей о войне. Он не злился на Джинни за её решение. Не ожидал конечно, но не злился. Он хотел было сказать другу, что девушки по-разному относятся к близости, что Гермиона с Джинни не похожи, но доказывать что-то Уизли — бесполезно. Сестра Рона действительно была очень уверенной и свободной. По сути, она явилась инициатором сексуальных отношений, а Гарри просто не сопротивлялся. Конечно, он что, совсем дурак? Сопротивляться, когда тебя так страстно целует красивая девушка? Твоя девушка… Бывшая… Гарри вздохнул и отвернулся. Надо спать, завтра суббота, а значит, его ждёт насыщенный день.