Эксперимент

      Гарри, сонно потягиваясь, постучал по простыни, стараясь нащупать Гермиону. Осознав, что в кровати он находится один, парень моментально распахнул глаза и чертыхнулся. Первые секунды он усиленно моргал, соображая, что же произошло? Где сон, а где реальность? Но, видя, что он абсолютно голый в Выручай-комнате, а одежда хаотично разбросана по полу, воспоминания полились потоком. Значит, у них с Гермионой действительно была близость. Чёрт! Только куда же пропала подруга? Почему ушла? Ведь они толком не поговорили даже!       Выругавшись себе под нос, Гарри вскочил с кровати, нацепил очки и принялся судорожно натягивать свою спортивную форму. Брюки запутались, и, прыгая на одной ноге, пытаясь попасть в штанину, Гарри чуть не рухнул на пол. Так, извергая новый поток бранных слов, он не без труда всё-таки оделся и помчался в сторону башни Гриффиндора.       Возможно, Гермиона просто ушла спать в женские спальни, ведь на дворе была глубокая ночь. Но почему не разбудила его? Они могли бы пойти вместе! А вдруг что случилось? Так как большую часть жизни Гарри преследовали опасности на каждом шагу, паранойя видеть их во всём уже закрепилась в сознании. Он летел по коридору, наплевав на осторожность и на то, что может встретить на Филча и нарваться на отработки. Ведь у того даже национальные герои не пользовались поблажками. Но, к счастью, ни завхоза, ни его верной кошки на пути не попалось.       Не обращая внимания на ворчание Полной Дамы, Гарри ворвался в гостиную и разочарованно вздохнул. Комната была пуста. Да и наивно было полагать, что Гермиона сидит тут ночью в гордом одиночестве. Наверное, и вправду ушла спать. Но червячок сомнения грыз его мозг, не желая успокаиваться.       Конечно, Карта Мародеров!       Нет, Гарри не собирался следить за подругой. Просто хотел убедиться, что с ней всё в порядке. Он влетел в спальню, выкинул часть вещей из чемодана, на дне которого хранил своё сокровище, и тут его взгляд переместился на кровать Рона, которая была пуста.       У Гарри внутри похолодело. Зная любовь своего рыжего друга ко сну и еде, стоило предположить, что ночью из постели того может вытащить только что-то очень важное. Или кто-то невероятно важный! Например, Гермиона…       Гарри медленно сел на кровать, забыв о Карте. Неужели? Неужели Гермиона разобралась в своей проблеме и решила помириться с Роном? Как так-то?       Особенно когда тебя так целуют, с такой отдачей! Даже Джинни не отвечала ему так самозабвенно, страстно, неистово!       Но все неизвестные этого уравнения складно вставали по местам. Он ей что, трамплин к Рону, что ли? Тренировочный манекен? Гарри отчего-то почувствовал себя использованным, что как-то не свойственно парням после отличного секса. Но ведь… Ведь он не ради секса это делал… ну… то есть не только ради него! Да, его нехило захлестнуло желанием, но ведь это же Гермиона. Его Гермиона! Дорогой и родной человек! Лучший друг! В конце концов, если бы он тупо хотел снять напряжение, выбрал бы одну из вздыхающих по нему младшекурсниц, которые ходили за ним толпами и бросали призывные взгляды.       Распалённый собственными мыслями, Гарри пнул чемодан, не обращая внимания на вывалившиеся из него вещи! Ну и ладно! Пусть мирятся! Совет им да любовь! Ему не впервой оставаться одному, справится!       Представив, как теперь Рон будет обнимать Гермиону, гладить её, касаться в тех местах, где совсем недавно касался он сам, будить её потрясающую чувственность, слышать стоны, наблюдать, как её глаза темнеют и в них появляются огоньки страсти, Гарри сжал руки в кулаки. Ему захотелось убить себя, а затем Рона… Нет, так дело не пойдёт! Рональда вперёд, а потом уже…       Взгляд упал на Карту Мародёров, которая вместе с остальным шмотьём валялась на полу. Он какое-то время боролся с собой, но всё-таки взял в руки и развернул, ища глазами женские спальни.       Злость внутри полыхнула так, будто в костер подбросили дровишек, когда Гермиону он там не обнаружил.       — Волан-де-Морт вас подери! — психанул Гарри, но глаза вопреки желанию продолжали шарить по карте, выискивая вожделенные точки. Куда они могли направиться? В Выручай-комнате был он, значит, где-то в замке. Кабинеты, коридоры, Большой зал, Совятня…       Сердце подпрыгнуло к горлу, когда он увидел заветную надпись: «Гермиона Грейнджер» — на Астрономической башне. И что самое приятное, она там была одна! Одна! Без Рона! Гарри рванул из комнаты, не утруждая себя поисками на карте своего рыжего друга. Ему было глубоко безразлично, где тот коротает свои ночи.       Встречаться с подругой было, откровенно, страшновато. Она отошла от шока и сейчас, осознав, что произошло, может вполне впасть в ярость и наслать на него дюжину изощренных проклятий. Но Гарри предпочёл бы их выматывающей неизвестности. Гриффиндорская решимость гнала его вперед, и он даже не подумал нацепить что-нибудь потеплее своей спортивной формы. А ведь на продуваемой со всех сторон ветрами башне зимней ночью было холодно.       Вот она — заветная лестница, по которой он нёсся, перепрыгивая через ступеньку. Последний рывок и знакомый силуэт у перил. Гермиона явно оказалась продуманнее, так как надела куртку, шапку и была вполне подготовлена к морозу. Она вздрогнула и обернулась, услышав шаги за спиной.       — Гарри? — голос звучал удивлённо, и, к собственному облегчению, молодой человек не услышал в нём ненависти или презрения.       — А ты ждала кого-то другого? — огрызнулся он и тут же пожалел об этом. — Почему ты не разбудила меня?       Она нервно теребила в руках перчатки, борясь с неловкостью, и прятала глаза в пол. Её сердце непривычно затрепетало, едва она поняла, кто нарушил её уединение. Совсем не типичная реакция на лучшего друга! Да и вообще, что теперь ожидать от их отношений, когда они буквально несколько часов назад умудрились нарушить все правила и перешагнуть границы дозволенного. Чем они только думали? Что теперь делать с многолетней крепкой, казавшейся нерушимой, дружбой, которая трещит по швам. Когда это она испытывала такую неловкость перед Гарри и не могла подобрать нужных слов?       Он сделал несколько шагов вперёд, но остановился на безопасном расстоянии.       — Гермиона, если я сделал что-то не так, прости, пожалуйста, я…       Истеричный смешок вырвался из ее горла.       — Всё в порядке, Гарри… ты… ты… Всё было очень хорошо. Правда, — поднять на него глаза она так и не решилась.       Гарри слегка полегчало от этой фразы, но всё же он чувствовал её напряжение, да и сам от волнения до боли сжимал пальцы в кулаки.       — Всё равно, прости…       — Это не твоя вина, Гарри! Я знала, на что шла. В конце концов, это я предложила этот дурацкий эксперимент! — Гермиона пыталась придать голосу как можно больше энтузиазма. Ведь, зная о привычке Гарри взваливать на себя вину за всё и за всех, можно было догадаться, что он сейчас нехило корит себя за произошедшее.       — Ну… это я зашёл так далеко… — Гарри нервно взъерошил волосы. — Я!       — Ты — молодой здоровый парень, Гарри. И возможно, ссора с Джинни и некое… э-э-э, воздержание привели к этому… Мне надо было думать об этом, когда я просила себя поцеловать, да и тогда… когда решила не останавливаться… Я понимаю, что ты вообще мог думать о Джинни и представлять её и… это нормально, Гарри… это… — слезливые нотки, появившиеся в голосе, заставили её замолчать и резко отвернуться.       А чего она ожидала? Стоя здесь, глядя на звёздное небо, всё казалось таким очевидным. Да, Гарри не устоял потому, что она просто девушка, а у него были определенные потребности.       — Гермиона, ты чего? — он вмиг оказался рядом и развернул её к себе. — Какое ещё воздержание? Ты что же думаешь, что я… Чёрт! Гермиона, посмотри на меня! — он тряхнул её за плечи, заставляя поднять на него глаза, в которых уже скопилась предательская влага.       — Я не думал ни о какой Джинни! Я вообще не вспоминал о ней последние две недели, тем более там с тобой! Ты что же считаешь, что я какой-то озабоченный придурок?! Который готов ради этих… потребностей залезть под юбку к лучшей подруге?! Да не молчи же ты!       Она испуганно уставилась на него, видя огонь в изумрудных глазах, которого не наблюдала ранее.       — Гарри, я… я…       — А ты сама не думала ли о Роне в такие моменты? Не ради ли него пошла на всякие эксперименты? — разошёлся парень.       — Да какой, к дементору, Рон! Пусть катится к своей Лаванде или ещё к кому!       Волна облегчения затопила его в одно мгновение. Если ей не нужен был Рональд, значит, все её ласки и поцелуи были именно реакцией на него и…       — Значит, — выдохнул Гарри, — я не был лишь экспериментом?       Гермиона приоткрыла рот и на секунду замерла, сражённая нежностью, вновь появившейся в его взгляде. Почти такой же, которой он обволакивал её в Выручай-комнате.       — Что? — слова давались ей с трудом, а руки, сжимающие её плечи, почему-то мешали сосредоточиться.       — Почему? — не унимался друг. — Почему ты не остановила меня? На момент нашего перерыва с твоей чувственностью мы уже разобрались, так ведь?       Глубоко внутри Гарри знал ответы на свои вопросы. Ведь его подруга не была ветреной или глупой девушкой. И первая близость с парнем имела для неё значение. Но так хотелось услышать подтверждение своих догадок именно от неё.       Гермионе же показались обидными такие вопросы, будто он упрекал её в чём-то. Что он хочет от неё услышать? Дурацкие признания в любви, которыми его заваливают в открытках фанатичные поклонницы? Она не такая! Она его лучший друг, а не какая-то безголовая влюблённая дурочка! Но щёки предательски розовели, а сердце колотилось так, что его стук, казалось, слышен даже через куртку.       — Мог бы и сам остановиться, если тебе что-то не нравилось! — взбрыкнула Гермиона, скидывая с себя его руки, и отвернулась, намереваясь уйти отсюда.       Разговор заходил в тупик. А она под взглядом Гарри начинала чувствовать себя беззащитной. Она шагнула вперёд, но оказалась схвачена за талию и притянута к крепкому мужскому телу.       — С чего ты взяла, что мне не нравилось? — услышала она довольный голос у самого уха. — Мне очень-очень понравилось.       — Гарри! — ахнула она. — Отпусти!       — Неа, — губы коснулись её шеи, и Гермиона задрожала, проклиная своё тело за столь бурную реакцию. Мордред его подери! Как он за один раз умудрился изучить её?!       — Герми, — наконец он развернул её и коснулся пальцем щеки. Его пальцы были холодными и контрастировали с её пылающими щеками, и только сейчас она поняла, что он практически раздет. — Ты меня убьёшь, если я скажу, что хочу это повторить? Снова и снова. Миллион раз. И только с тобой.       — Но я, — залепетала она неуверенно, — мы же…       — Друзья, — кивнул он, медленно приближая своё лицо к её. — Но кто сказал, что дружба не может перерасти во что-то большее?       — Значит…       — Да, — выдохнул он ей в рот и нежно накрыл губы поцелуем: тягучим, томным, убеждающим.       Гермиона обняла друга за шею, чуть приподнявшись на цыпочках, чтобы прильнуть ещё ближе. К Гарри! К своему Гарри! Мерлин, как она могла не понимать, что он всегда был её и только её?       Они бы, наверное, так и стояли до утра, наслаждаясь разбуженной внутри страстью, но шум на лестнице заставил их отскочить друг от друга. Голоса показались Гарри смутно-знакомыми, но гадать долго не пришлось. Смеясь, в обнимку наверх вывалились Рон Уизли и Лаванда Браун.       Четверо молодых людей несколько секунд в шоке смотрели друг на друга. Каждая парочка явно не ожидала встретить вторую в этом месте глубокой зимней ночью.       — Ой, привет, — пискнула Лаванда, поправляя слегка растормошенную одежду.       — Привет! — буркнул Гарри, явно недовольный тем, что их с Гермионой прервали. И ещё больше недовольный тем, что в такой важный и ответственный для них момент тут возник его рыжий друг.       Сам же Рон озадаченно стал вертеть головой по сторонам, высматривая подобие жёлтых канареек. Понимая, что он снова попался на горячем, он решил выбрать тактикой защиты нападение.       — Чего это вы тут торчите ночью?       — Могу задать тебе тот же вопрос, Рональд, — упёршись руками в бока, нахмурила брови Гермиона.       — Ладно, э-э-э… ну… — его взгляд бегал с Гермионы на Лаванду и обратно. И Рон понял, что сейчас решается его судьба. В конце концов, он не был дураком и понимал, что синица в руках лучше, чем журавль в небе. Тем более, эта синичка полностью его устраивала. — Извини, Гермиона, но мы… нам…       — Вы встречаетесь? — она покосилась на Браун, которая поджала губы и непривычно для себя молчала.       — Ну… да! — выпалил Рон, набравшийся смелости. — Прости, Гермиона, но так будет лучше… у нас же всё равно…       Гарри же озадаченно смотрел за реакцией Гермионы на это представление.       — Ничего не выйдет, — внезапно улыбнулась подруга, и от сердца отлегло не только у Рона, но и у Гарри. — Я рада за вас, Рон. Правда.       — О! Спасибо! — рыжий облегчённо выдохнул, а потом озадаченно почесал затылок. — Погодите-ка, а всё-таки вы что тут делаете ночью?       — Выбираем дату своей свадьбы. По звёздам! — не выдержал Гарри. Он уже готов был достать палочку и велеть этим двоим убираться отсюда.       — Что? Так вы тоже…       — Да, Рон, — кивнула Гермиона, не видя необходимости отмалчиваться и скрывать что-то.       До этого неподвижно стоявшая Лаванда, изображавшая каменную статую, вдруг подпрыгнула и захлопала в ладоши.       — О! Как это здорово! Бон-Бончик, дорогой! Я же тебе говорила! А может, мы тоже выберем дату свадьбы по звёздам? Это так романтично!       — Э-э-э, — взгляд Уизли скользил по всем троим, а потом он вдруг разулыбался и произнёс:       — Блин, я так рад за вас, ребята!       — Выходит, мы рады друг за друга, — улыбнулась Гермиона.       — Ну так… снова друзья?       — Ага.       — Бон-Бончик, пошли-ка отсюда, я замёрзла, тут так холодно, — затрещала Лаванда и потащила своего любимого к лестнице. — Не будем им мешать, да и у нас есть ещё не завершенные дела. Наверняка Выручай-комната сейчас свободна.       Рон покраснел, казалось, до кончиков ушей и промямлил:       — Ну пока.       — Пока, пока, — отрезал Гарри и, даже не дождавшись, когда голова рыжего пропадёт из поля зрения, притянул Гермиону к себе для очередного поцелуя.       Их было много, настолько горячих, что он не чувствовал ни холода морозной ночи, ни пронзительного ветра, ничего, кроме её сладких и страстных губ.       — Эй, а ту книжку с интересными картинками дашь почитать? — неожиданно поинтересовался Гарри во время небольшой паузы.       — Гарри! — Гермиона прижалась лицом к его груди и пробубнила: — С каких это пор ты пристрастился к чтению?       — Ну… похоже, я нашёл свой любимый предмет… И если ты поможешь мне с практикой…       — Гарри! — она ещё сильнее уткнулась в него, пряча пылающие щёки, а он улыбался, понимая, что ему безумно нравится её смущать.       И Гарри в очередной раз поразился поворотам судьбы. Ведь несколько часов назад он ещё сокрушался по поводу проигранного матча, а потом умудрился поймать самый главный «снитч» в своей жизни. И уж его-то он точно не упустит и никому не отдаст.