Зайчик и Волчонок

Первое сентября, весьма знаменательный день, характеризующий начало учебного года. Оля очень радовалась наступлению осени, старательно готовилась к новому учебному году и даже на кануне «праздника знаний» не могла заснуть от предвкушения. Мысли в её голове бушевали беспрерывным вихрем, ей только и оставалось гадать, что же ей преподнесёт третий класс. Может, к ним переведутся новые ученики? Хотя подобное ни разу не происходило за всё то время, пока Оленька училась в школе. Их посёлок, который большую часть года и вовсе терялся среди огромных сугробов и тёмных сосен, не особо пользовался спросом. Казалось, в одну из чрезвычайно холодных зим он и вовсе исчезнет, скроется под снежным настом, и больше ни одна живая душа не сможет отыскать это полное загадок место. Однако, радость девочке приносили не только новые друзья, но и знания, которые так увлекали её. Для Оли, которой раньше не позволялось выходить из дома лишний раз, школа стала настоящим спасением, которое смогло затмить её хоть и любимые, но досмотренные до дыр мультики. Хоть и шум вокруг таинственных исчезновений уже стих, Оленька всегда ходила из школы до дома под руку со старшим братом — проводником, водившим её через лес. К слову, Антон не был так рад наступлению осени, как его лучезарная сестра. Чем старше он становился, тем больше ответственности сгружалось на его голову. Тоша был надеждой в глазах родителей, которая сможет вытянуть их семейство из этого ветхого дома на опушке. Хоть и мать, и отец были уверены в том, что их сын сможет поступить в университет в ближайшем городе после окончания школы, даже тут их настигли разногласия: они никак не могли определиться, какую профессию лучше выбрать Антону в будущем? Милиционер, хирург, архитектор, а может пожарный? Только вот ни один родительский вариант не казался Тоше интересным, его всегда влекло к чему-то иному, творческому, и каждому члену семьи было об этом прекрасно известно, весь дом изнутри был украшен его рисунками, на стенах появлялись всё новые картинки, в рисовании Антон находил своё призвание. Однако, в мире взрослых искусству без известной на то причины не находилось ни почёта, ни права на существование, даже шанса находиться в одном ряду с такими профессиями, как милиционер или архитектор. Будучи помладше, его расстраивало подобное отношение к своему весьма серьёзному увлечению, сейчас уже не осталось времени для сомнений в себе и обид на родителей. Вскоре за девятым классом пройдёт и старшая школа, после которой Антон был всерьёз настроен на поступление в университет на творческую специальность. Несмотря на свою решимость, Тоше пока ещё казалось, что вся эта студенческая морока наступит совсем не скоро, поэтому до того времени, отложенного на переживания о будущем, он больше думал о чём-то более приземлённом, о той же школе, например. Как бы то странно ни было, тот инцидент, ныне запрещённый к упоминанию, сплотил Антона и его товарищей в новой школе. В Ромке и Бяше он видел свою опору, ту дружескую поддержку, которую так боялся не найти при переводе сюда. Они пережили вместе многое, однако Тоша всё ещё не мог смириться с маргинальными наклонностями своих приятелей. Ему не хотелось порочить своё честное имя, либо же преклоняться перед друзьями, выполняя всё, что они попросят, поэтому Антон отстоял своё право быть непричастными к преступным делам. Рома понимал, почему Тоша отвечает неодобрением на их выходки, с завидной регулярностью граничащие с нарушением закона, поэтому не стал заставлять его принимать участие в подобных махинациях. Антон чаще всего оставался лишь наблюдателем, и то, только в тех случаях, когда оказывался неподалёку. Хоть и осознавая, что Рома и Бяша это те, кого бы его отец назвал «гопотой», если бы прознал о всех их выходках, Тоша всё ещё был уверен, что эти ребята — его друзья, хоть они и идут по разным путям. Его приятели всё ещё предстояли перед ним хорошими людьми, готовыми поддержать его в трудную минуту, хоть и за их плечами есть несколько грехов. К сожалению, со временем закрывать глаза на это Антону становилось всё сложнее и сложнее — они больше не мальчишки-шестиклассники, способные разве что младших задирать, да мелочь отбирать, теперь они стали «рыбами покрупнее». Бывали случаи, когда Тоша заставал их в состоянии алкогольного опьянения, с сигаретами, а иногда и с какими-либо нагло отжатыми вещами в карманах, хоть Ромка и говорил, что всего лишь «одолжил» ту или иную безделушку. -«Не мы такие, жизнь такая, на.» — каждый раз отнекивался Бяша, когда Антон пытался пристыдить их за воровство у детей или наоборот, когда ребятам удавалось стащить пару «сижек» у взрослых. -«Мы же тебя жизни дворовой не учим, вот и ты промолчи, интеллигент хренов.» — без резкого укора, но всё же с определённой напористостью поговаривал Рома на Тошу, когда замечал его недовольство. Подобным образом, у мальчишек появилась ещё одна тема, которой стоило оставаться неозвученный, иначе возможное обсуждение на повышенных тонах могло и перерасти в драку, как бывало иногда. Ссориться Антону не хотелось, как и получать нагоняй дома за подозрительные ушибы и синяки на лице, которые никак не хотели смахивать на то, что он «просто упал с лестницы». Подобные байки он сразу мог оставить при себе, понимая, что в такое поверит разве что Оля, однако в такие моменты мнение родителей было всё же в неком приоритете. Несмотря на то, что о многом приходилось молчать, Антон всё же беспокоился за друзей. Вот уже девятый класс, а потом что? Куда направится их жизненный путь? Понимая, что его приятели в университет вряд ли собираются, вариантов осталось немного: либо идти в местную «шарагу» на какую-нибудь техническую специальность, либо сразу идти работать. Мысль о жизни в этом посёлке пугала Тошу, но как настроены были его друзья? Может их вполне устраивал такой расклад, и они были готовы остаться в этом заснеженном краю навсегда, однако уверенности в этом не было. Не решаясь начать серьёзный разговор, Антон молчал, оставляя эти обременяющие мысли при себе, и старался не подавать виду, не имея ни малейшего понятия, надолго ли хватит его терпения. Размышления о скорой разлуке с ребятами, с которыми он так крепко сдружился за это нелёгкое время, давили на него, словно пресс. В голове гудели назойливые мысли о потере окружения, которое он так острожно сформировывал, так бережно хранил. -«Смог же в новой школе освоиться, хотя по началу боялся до дрожи в коленках. Почему же я не смогу завести новую компанию в университете? В городе и народу больше будет, да и в высшем учебном заведении студентов объединяет не только общее место жительства как у школьников, но и общие интересы. Обязательно найдётся тема поговорить, изгоем точно не останусь, в конце то концов.» — полушёпотом разговаривал сам с собой Антон, тщетно пытаясь привести мысли в порядок. На часах уже за полночь, а он до сих пор не спит, и вставать как всегда рано. Верным будильником для него служила Оля, которая каждое утро, ни свет ни заря, приходит к брату и настежь раздвигает шторы, озаряя комнату полумраком. Истинным утренним солнышком для брата была сама Оленька, которая своим появлением восполняла недостаток света, который никак не хотел показываться в утреннюю рань. Что именно он так боялся потерять? Почему его настолько беспокоила смена окружения? Было в этом захолустье что-то такое, что он не хотел оставлять, это «что-то» Тоша желал забрать с собой в университет и ни за что не отпускать, или может. «кого-то»? — Антон неожиданно для самого себя встрепенулся, всю сонливость как рукой сняло. Не в первый раз он начинает приближаться к разгадке своих переживаний, только вот эта правда кажется ему ещё более тягостной, чем все эти мучения перед тем, как наконец заснуть. Он понимал, что попросту ещё не готов узнать ответ, не мог принять его, поэтому вновь отгонял эти мысли куда подальше и насильно заставлял себя думать о чём-то более приятном перед сном. Какие-то трепетные переживания были внутри него, эти чувства были столь хрупкими, что Антону никак было не подобраться к ним, либо же он и вовсе не желал тревожить нечто столь глубокое, затаившееся в его душе ощущение. Тоша понимал, что он стремительно менялся, но ему никак не удавалось поспевать за этими переменами в собственном сознании. Раз он побаивается тревожить эти новые чувства, то эти чувства начнут доставать его, как сейчас, перед сном например. Среди всех путающихся мыслей, которые слились в один неразборчивый гомон, промелькнуло только одно осознание, от которого Антон невольно и тяжело вздохнул: он снова не сможет уснуть, так и проваляется до самого утра, томимый собственными переживаниями. А ведь завтра не просто обычный вторник, а знаменательное первое сентября, которое вернёт его в беспрерывный поток школьных событий. *** -«Чудесный День знаний настал!» — именно с такими восторженными чувствами Оля бесцеремонно забежала в комнату брата и отдёрнула шторы, за которыми в темени проглядывались силуэты деревьев. -«Вставай, Тоша! Праздник же! Надо быть готовым к новому учебному году!» — радостно воскликнула Оленька, быстро переметнувшись от подоконника к кровати Антона, и начала теребить его за плечи, наигранно капризничая: «Ну вставай же, Тошенька!» Каким бы прекрасным голос сестрицы не был для Антона, веки предательски не хотели открываться, всё тело казалось невыносимо тяжёлым, голова — неподъёмной, Тоша всё никак не мог прийти в себя, ведь уснуть ему удалось только под утро. -«Оль, ну зачем нам так рано вставать? Посмотри в окно, солнце ещё не встало, так почему же я должен то?» — в полусознательном состоянии промямлил Антон, невнятно проговаривая звуки, да так, что сестра не сразу поняла смысл его причитаний. Оленька не сдалась, продолжая попытки растормошить брата, в то время как с кухни послышался звонкий голос матери, в котором уже зрело утреннее недовольство: «Антон, Оля, завтрак на столе! Поторопитесь прийти.» Не желая, чтобы к попыткам Оли разбудить его присоединилась и остальная семья, Антон смог заставить себя проснуться, как бы мучительно это не было. Оленька лишь ликовала, продолжая радоваться новому дню. «Ну разве не солнце?» — Промелькнуло в ещё не до конца проснувшемся разуме Тоши, из-за чего он невольно улыбнулся краешками губ, тем временем как причина его радости выбежала из комнаты, чтобы поскорее перекусить перед столь важным днём. *** -«Жуй тщательнее, а то сидишь насупившись, еле челюстями передвигаешь!» -«Ага.» -«Хватит уже в окно таращиться, пойди умойся холодной водой перед выходом, может проснёшься наконец.» -«Ага, хорошо.» -«Ты меня вообще слышишь? Ты в школу всё собрал, что надо?» -«Конечно слушаю, мам.» -«Анто-он!» — громко протянула мать, теперь нотки недовольства не просто угадывались в её голосе, они «изысканно» заиграли в своей привычной манере, переплетаясь вместе с маминым раздражением и усталостью с утра пораньше, и звучало это, как резкий удар кулаком по клавишам пианино. Однако этот резкий звук заставил Антона прийти в себя и начать действительно слушать, что ему говорят. -«Собирайся быстрее, а то с Олей опоздаете, некрасиво получится в первый же день. И цветы не забудь, Лилии Павловне отдашь.» — уже в более спокойной манере заключила она. На низком столике в прихожей лежал слегка примятый букет, разнообразные цветы в перемешку с ало-рыжими листами клёна составляли праздничную осеннюю гамму и радовали глаз, но по дороге в школу пробираться сквозь вечно цепляющиеся невпопад ветки, держа одной рукой Олю, а другой — букет, Тоше совсем не хотелось, однако оспаривать мамино решение он не решился. Наскоро одевшись, пока сестра обнимала мать на прощание, Антон судорожно проверял, действительно ли он взял всё необходимое. Ему не хотелось, чтобы в итоге мать оказалась права в том, что он чересчур рассеянный сегодня. Ребята наконец собрались — кто с силами навстречу новому дню, кто с мыслями, и вышли на порог дома, оглядывая лес, через который им предстояло идти. К тому моменту лишь верхушек сосен коснулись утренние лучи солнца, тем временем как у низов деревьев расстилалась темень. *** Путь до учёбы никогда не казался Антону скучным, Оленька каждый раз добавляла всё новые темы для разговора, быстро переключаясь с одной на другую — то она во всех подробностях описывала ему, как делала стен-газету, посвящённую первому дню осени, потом резко переметнулась описывать, какую кошку вчера встретила у дома. Каких-либо животных, помимо белок да зайцев было сложно найти на опушке леса, где располагалось их жилище, а тут на тебе — и целая кошка! -«А вдруг она потерялась, Тоша?» — Обеспокоено глянула на него сестра, — «Вдруг ей нужна помощь?» -«Где, ты говоришь, её видела?» -«Прямо у нашего дома! Мне казалось, ей хотелось зайти внутрь. Серая такая, пушистая, и глазища огромные — зелёные-зелёные, во!» — она сомкнула большой и указательный пальцы и поднесла их глазам так, якобы пародируя взгляд зверька. -«Не волнуйся, наверняка просто в лес погулять прибежала. Если бы у кого-то питомец пропал, об этом уже б весь посёлок знал, немудрено.» — Антон спрятал навязчивую улыбку умиления и постарался с серьёзным видом успокоить Олю. Так и проходили их небольшие прогулки до школы, которые пролетали незаметно вместе с Оленькой. Тоша нередко ловил себя на мысли, что какой бы маленькой и хрупкой не казалась ему сестрица, она всё же повзрослела. Её ангельский образ возрос, окреп. Она теперь не просто шестилетняя девочка, она — третьеклассница, как бывало Оля говорила про себя с гордым видом. У Оленьки появилось много новых интересов и приятелей в классе, с которыми она всё больше времени проводила после школы, поэтому частенько домой её провожал уже не Тоша, а её верная компания. Как и Оля, Антон тоже начал ходить домой не с сестрой, а с Ромой и Бяшей, когда получалось. «Оно и к лучшему, » — Думал про себя Антон, — «Ей не нужен постоянный надзиратель в моём лице, пусть веселится вместе с ребятами. Да и мне было бы всё сложнее выбирать, с кем провести время — с друзьями, либо же всё-таки с сестрой?» Пока Тоша пребывал в собственных размышлениях, Оленька продолжала рассказывать, как ей понравились новые мультики на кассете, которую папа ей недавно подарил. «Откуда у неё вообще вся эта энергия берётся спозаранку?» — Не успел Антон найти ответ на свой же вопрос, как они уже добрались до школьного двора, осталось только найти учителей и одноклассников, чтобы присоединиться к праздничной «линейке», на которой вот-вот торжественно прозвучит первый звонок. Проводив Олю до её класса, где она уже принялась показывать всем её стен-газету для школьной доски объявлений, Тоша направился в сторону ныне девятых классов. Не успел он дойти до Лилии Павловны, как его тут же перехвали Ромка с Бяшей: -«Эт те зачем этот веник? Выглядишь с ним как первоклассник. Пойдёшь щас к классручке подлизываться?» — вместо приветствий Ромка огрел своего приятеля беззлобной насмешкой и заулыбался, довольный своей шуткой, однако его улыбка более походила на хищный оскал. Если бы Тоша не был его близким товарищем, то ему могло бы показаться, что Рома сказал это вполне и «на серьёзных щах». -«А Тоха у нас получается романтик, на.» — подхватил Бяша и загоготал во всё горло. -«Ну ребят, да вы чего?» — Антон и вправду чувствовал себя глупо на фоне этого неестественно большого букета, но обижаться не стал: «Мне бы сейчас поскорее б Лилию Павловну найти, чтоб цветы отдать и больше с ними не таскаться, пойдёмте уже к остальным?» -«Хорошо-хорошо, намёк понят.» — Ромка наигранно вежливым жестом и лёгким поклоном предложил Тоше следовать за ними, на его лице всё ещё играла лёгкая усмешка: «Для таких джентельменов, как ты, у нас тут приём особый.» — Он положил руку на плечо Антона, а Бяша подхватил этот жест, и таким странным образом они и двинулись к девятому «В». После вручения букетов и различных подарков другими учениками Лилии Павловне и остальным учителям, началось торжество знаний. Все школьники выстроились «в линейку» и внимательно, хотя может и не очень, слушали речь от директора и других учителей. Пока взрослые были заняты формальной болтовнёй, Антон пытался разглядеть и другие знаемые лица помимо двух своих приятелей. Вот, кажись, где-то справа от него Тоша заметил Полину, которая как ответственная ученица старалась слушать все эти речи. «Надеюсь, мне удастся с ней сегодня как следует поздороваться» — промелькнуло у него в голове. Тут в его поле видимости попала Катька, от образа которой все светлые мысли о Полине вмиг улетучились. «Вот же раздражающая особа.» — мирные размышления о школе сменились недовольством, когда Антон начал вспоминать все Катины выходки. Постаравшись успокоить себя, Тоша решил переключить своё внимание на выступление заместительницы директора школы, которое к тому моменту уже близилось к концу, совсем скоро прозвенит первый звонок. Вся праздничная мишура «праздника знаний» мгновенно растворилась, стоило школьникам вновь сесть за парты. Что удивляло Антона, так это неизменность расположения всех учеников. Никто не стремился пересесть или ещё как поменять своё место, да и сам Тоша хоть и мог, но не стал пересаживаться поближе, поэтому так и сидел в конце класса. У этого были и свои преимущества: все одноклассники были как на ладони, всё происходящее в кабинете было открыто его взору: как перешёптываются Ромка и Бяша, сидящие за одной партой, как Катя перебрасывается записками с девочками с соседнего ряда, как Полина, задумавшись о чём-то, накручивала тёмную прядь на палец. Уроки проходили один за другим, Антон даже не ощутил начало нового учебного года, будто это старый год продолжился, и он всё ещё в восьмом «В». «Ну ничего, со временем привыкну называть себя девятиклассником.» — при этой мысли Тоша тихо, но от этого не менее удручающе вздохнул. Близилась большая перемена, в течение которой у школьников была возможность перекусить, прогуляться по двору и перевести дух после нескольких уроков. Сразу же после звонка, объявляющего перерыв, Ромка с Бяшей подскочили и двинулись в сторону Антона. -«Ну что, пойдём выйдем?» — обьявил Ромка, смотря на Антона сверху вниз, пока тот ещё сидел за партой. -«Ну пойдём, по заднему двору прогуляемся, пока время есть.» — Тоша лишь успел бросить быстрый взгляд в сторону парты Полины, так как именно сейчас он и планировал подойти поговорить, но похоже ему придётся отложить свои намерения. Немного замешкавшись, он догнал ребят, которые уже успели выйти из класса. От узких проёмов коридоров школы резким звоном отскакивали голоса детей, беспрерывно мечущихся из стороны в сторону, хоть учителя и строго-настрого запрещали бегать и шуметь, однако никого это не останавливало. Три товарища под шумок вышли из школы через заднюю дверь и в миг оказались на школьном дворе. Пройдя чуть дальше и оказавшись поодаль турников и всякого другого спортивного инвентаря, ребята скрылись за стенами школы так, чтобы их нельзя было увидеть со стороны двора. -«Доставай.» — Ромка кивнул Бяше и тот, в свою очередь, достал 2 сигареты и зажигалку. Увидев это, Антон лишь вздохнул и закатил глаза, но комментировать не стал, так как уже заранее знал ответ: «Ну а кому щас легко?» — обычно так отшучивался Ромка в ответ на Тошины претензии. Для того, чтобы начать хоть какой-никакой диалог, Антон поинтересовался: «Как лето провели здесь?» Первым отозвался Бяша: «Да как обычно всё, бате всё лето носился помогал, на.» Из этого немногословного ответа Тоша уже вполне мог понять общую картину. Ему было известно про небольшой бизнес отца Бяши, и поэтому за его воспитанием следить было особо некому. Главное, чтоб дитё ходило обутое и одетое, а по каким именно подворотням оно ходило, никого и не интересовало. Антон понимал, что после окончания школы Бяша двинется работать у отца по хозяйству, а в последствии и унаследует его дело. Бяша был прост как пробка от вина, он уважал тех, кто хорошо относится к нему, но не брезговал задирать тех, кто не представляет для него интерес. Живя «по понятиям», очень просто было разобраться, кто — друг, а кто — враг, да и моральные устои Бяши строились по таким же принципам, но что насчёт Ромки? Его Антон всё никак не мог понять: то его логика была ясна, как чистое небо, а иногда наоборот, как вылетит из него какое-то словцо, вот Тоша и сидел гадал, что же его приятель имел ввиду. И подобраться ближе ни к его мыслям, ни к его родословной не представлялось возможным, Рома никак не подпускал друзей к чему-то столь потаённому, даже Бяшу. Неясно было, знал ли его Антон вообще? Отложив эту тему на ночные размышления, Тоша решил не разглашать свои мысли и поэтому уставился на Ромку в ожидании его рассказа. -«Да я тож ничем таким не занимался, на речку ходил, да по дворам таскался. Я не езжу в летние поездки всякие, в отличии от кое-кого.» — тем временем Рома перевёл взгляд с надписей на заборе на Тошу, как бы уточняя, доволен ли тот его ответом. Что правда, то правда — единственным, кто уезжал из посёлка на каникулы, был Антон, умотавший почти на всё лето к родственникам отца. Там он чем только не занимался: и рыбу ловил, и огород вспахивал, и в лесную чащу ходил. Только тот южный лес сильно рознился со здешним, Сибирским. Непривычно было Тоше находиться на юге, но от этого поездка не становилась менее приятной. Единственное, о чём жалел Тоша, что Оли не было рядом — мать не отпустила её так далеко, да и наверняка она просто не желала оставаться одна в посёлке, но и с супругом ей ехать не хотелось — по крайней мере, так думал Антон. «Прокуковала Оленька всё лето здесь.» — с некой жалостью вспомнил он о сестре. -«А тебе то как там в том краю было?» — поинтересовался Ромка, — «Твои каникулы поувлекательнее будут.» Пока Антон рассказывал о своих летних приключениях, Рома с Бяшей докуривали в сторонке, большая перемена близилась к концу. *** Уроки у Оли закончились раньше, чем у Тоши, поэтому она ждала его на заднем дворе, играя с одноклассниками. Завидев брата, она попрощалась с приятелями и побежала в его объятья, сегодня ей хотелось вернуться домой вместе с ним. -«То-оша! То-шень-ка!» — её звонкий голосок нежно пропел его имя, заставил Антона улыбнуться. Ромка зачарованно наблюдал за этой картиной, переводя взгляд то на Оленьку, то на Тошу. Он был единственным ребёнком в семье и никогда не знал, что значит заботиться о младших или же быть под покровительством старших, хотя и не подал виду, что подобные тесные родственные связи его как-то впечатлили. Рома поспешил отвернуться, чтобы Антон не заметил его взгляда на себе. -«Мы, пожалуй, с Бяшей своей дорогой пойдём…ну, бывай.» — Он сказал это достаточно громко, Антон и Оля услышали его на небольшом, но ощутимом расстоянии. Лениво махнув рукой на прощание, Ромка развернулся к Бяше и продолжил говорить о чём-то своём, но Тоша уже не мог разобрать ни одну фразу, оброненную Ромой, теперь всё его внимание занимала Оленька, которой не терпелось поделиться с братом последними новостями. -«Ну давай, Оль, рассказывай, как день прошёл?» *** Придя домой, Антон, под завязку наполненный болтовнёй сестры, теперь имел идеальное представление о её первом сентября в третьем классе. Вечер не обещал ничего удивительного, всего лишь сборы для следующего учебного дня, да слушание ворчания матери за дверью, но тут зазвонил стационарный телефон, что было необычайной редкостью для этого дома. «Кто мог звонить? Может, отцу по работе? Или может какие-нибудь родственники?» — Антон гадал, кто же мог звонить им под вечер в такую глушь. «А может это мне звонят?» — поток его мыслей был прерван голосом матери: «Антон, возьми трубку! У меня руки сейчас фаршем для котлет заняты.» Тоша быстро покинул комнату и ринулся к телефону, боялся не успеть. -«Алло?» — немного неуверенно обронил он в трубку -«Алло, Тош, это я.» — голос Полины Антон ожидал услышать меньше всего. -«Звоню за тем, чтобы сказать, что хочу поговорить с тобой завтра, можно? А то сегодня у нас не нашлось времени пообщаться как следует». Антон был сбит с толку: «Звонить для того, чтобы попросить поговорить? Если бы было что-то конкретное, что ей надо было сообщить, Полина могла сказать сразу, прямо по телефону. Может, она была обеспокоена тем, что они слишком мало контактировали в школе? А что.» — размышления Тоши были прерваны Полиной: -«Алло? Ты меня слышишь?» -«Да, я слышу. Конечно, завтра поговорим.» — Антон поспешно сбросил трубку и остался один на один со множеством вопросов, что же произошло? Оставалось только дожидаться наступления следующего дня.