Заклинатель бури

Выстрел. Ещё один. И контрольный — исключительно для ровного счета. Дазай сдвинул очки на лоб и удовлетворенно кивнул сам себе, рассматривая три аккуратных отверстия в пластиковой груди манекена. Глазомер на месте, надо Одасаку показать, пока не дождался ещё одной реплики о том, что засиделся в кресле босса и рискует растерять хватку. — Дазай. Ты здесь? За спиной грохнула тяжелая стальная дверь. Дазай нажал кнопку на панели управления и повернулся. — А кто тут ещё может быть, по-твоему? — осведомился он, недовольный тем, что его прервали. — Неплохо. — Ода оценивающе оглядел мишени. — Там Накахара пришёл, говорит, по части последнего заказа. Дазай стянул наушники — от мерного шипения кондиционера немедленно заложило уши — и лениво потянулся, разминая мышцы. — Может, сам с ним поговоришь? — спросил он, не особо надеясь на успех. По пустякам Ода его, как правило, не дёргал. — Я так понял, Мори наши расценки не понравились, — усмехнулся Ода, и Дазай понимающе фыркнул. — Деньги — это по твоей части, сам разбирайся, а мне работы хватает, уж поверь. — Ладно. Пойду поговорю. — Дазай вздохнул, положил на полку наушники, убрал пистолет в кобуру и отправился наверх. Чуя ждал его в кабинете. Сидел в кресле для посетителей, закинув ногу на ногу, листал какой-то журнал — секретарша, что ли, подсунула? — и курил, стряхивая пепел в пустую чашку из-под, по всей видимости, только что выпитого кофе. Вскинул голову на звук открывающейся двери, кивнул Дазаю и затушил окурок. Тоже в чашке. Интересно всё-таки, в какой подворотне Мори его нашёл. Никаких манер, просто ни единой. Но Дазаю нелогично нравилось. — Тебе не кажется, что ты вконец обнаглел? — Он прошел мимо Чуи, уселся за стол напротив и, вытащив из кобуры пистолет, указал им на чашку с окурком. Он сам курил крайне редко, в основном под виски, за компанию с партнёрами во время деловых переговоров, или когда находило настроение, и терпеть не мог, когда курили окружающие. Впрочем, предъявлять претензии по этой части Чуе было скорее традицией, нежели необходимостью — Дазаю нравилось наблюдать, как тот курит. У Чуи это выходило как-то по-особенному, почти поэтично — резко, порывисто, с огоньком. Чёрт знает, что, в общем. — Это ты обнаглел. Даже больше скажу — охуел, — заявил Чуя вместо приветствия, впрочем, вразрез со словами, совершенно спокойно. — Полмиллиона на непредвиденные расходы, серьезно? Рядовым на антидепрессанты или тебе на пушку со стразами? Он отложил журнал и откинулся на спинку кресла. Сидел, расправив плечи и глядя в глаза независимо и спокойно, едва заметно усмехаясь уголками губ. Дазаю вдруг вспомнилось, как Чуя четыре года назад, едва только попав к Мори под крыло, впервые притащился решать дела. Куда там до независимости и спокойствия, не говоря уже о том, чтобы разговаривать в таком тоне, на равных. Психовал, хватался за ножи, даже права пытался качать. Смех, да и только, если бы не его способность, Дазай, смертельно задолбавшийся наблюдать чужие психи, с порога бы ему пистолет в зубы сунул. Вот уж точно, некоторые люди со временем меняются до неузнаваемости. Сравнивая Чую Накахару разлива четырёхлетней давности, и этого, сидящего перед ним сейчас, Дазай не мог не отметить разительных перемен. Чуя Накахара разлива четырёхлетней давности примчался к нему на байке, шокировав охранников, привыкших к солидным господам в костюмах, своим истинно пацанским внешним видом. Чуя Накахара, сидевший перед ним сейчас, по слухам, байки любил по-прежнему, но на переговоры предпочитал приезжать уже на тачке — Дазай сам, пока шёл по коридору, видел из окна пижонскую жёлтую шевроле «камаро», нагло припаркованную прямо на газоне, — и в костюме, причём, не в каком-то там, а явно сшитом на заказ. Сверкал серебряными печатками на всех пальцах правой руки (поговаривали, что он всё ещё любит лично проводить допросы) и белозубой улыбкой наверняка прямиком из какой-нибудь престижной клиники. Дазай тоже не остался прежним за эти годы. Если бы остался, в живых бы его сейчас не было. Но кое-что с годами не изменилось: Чуя ему нравился. Очень. Сперва как отличная боевая единица, которую неплохо бы перетянуть на свою сторону, и только потом, какое-то время спустя, когда Чуя освоился в новом для него амплуа правой руки босса крупнейшего мафиозного клана Японии и перестал вести себя, как придурок — как единица человеческая, которую неплохо бы зажать в темном углу и доказать, что с выбором начальника он слегка прогадал. Дазай и сам все это понял не сразу, дошло уже позже, когда поймал себя на мысли, что вспоминает о Чуе гораздо чаще, чем этого требуют интересы бизнеса. Осознание повеселило и раззадорило. В конце концов, не сопливый пацан, чтобы не отдавать себе отчёт в собственных желаниях. Например, в том, что хочет Чую Накахару. — Если тебя не устраивают мои расценки, можешь поискать других исполнителей. — Дазай положил пистолет на стол перед собой и провокационно улыбнулся. — Это стандартные условия с учетом инфляции и тех самых непредвиденных расходов на стразы и антидепрессанты. Раньше у вас не возникало вопросов. — Раньше и вы не борзели. Какая в жопу инфляция, Дазай? Ты просто пользуешься тем, что Мори не любит торговаться, а с тобой вообще предпочитает лишний раз не связываться. — Чуя вытащил из кармана пачку, вытряхнул из нее сигарету и сунул в рот. Продемонстрировал пачку Дазаю, и тот кивнул, давай, мол. Курить и правда хотелось. Насмотрелся, чтоб его. Чуя перебросил сигареты, достал зажигалку и, перегнувшись через стол, подкурил сперва ему, потом себе. — А ты, значит, связываться любишь? — спросил Дазай и выпустил дым через нос, глядя на Чую в упор. Он привык сдерживаться, да и Чуя всегда держал дистанцию, хотя Дазай был уверен, что тот ведется на него не меньше. Скрывать свои истинные чувства этот придурок даже с годами не научился. По крайней мере, от Дазая. Темперамент, чёрт бы его побрал. Хотел бы Дазай однажды своими глазами увидеть, на что способен этот темперамент. И помочь направить его в нужное русло. С другой стороны, это было даже забавно: ходить кругами, выжидая, наблюдая и прикидывая, кого сорвет первым. Чуя оперся рукой о стол и, не отводя взгляда, выдохнул дым в сторону. — Меня не ломает марать руки о мудаков вроде тебя, только и всего. И я упертый. Ты не впервые заламываешь охуевший ценник за херню, Дазай, и возможно, нам действительно стоит найти кого подешевле. Вы не единственные. Но лучшие, хотел добавить Дазай, однако промолчал, потому что очевидные вещи Чуя понимал и без него. Не пришёл бы иначе, просто Мори слил бы заказ на сторону без объяснения причин, и дело с концом. Чуя откровенно блефовал, это было видно невооруженным взглядом, но Дазай всё равно ощутил острый укол раздражения. Он никому не позволял диктовать условия на своей территории. — А что ты можешь предложить вместо денег, которые я потеряю, если уступлю? — поинтересовался он, поглаживая рукоять пистолета. От Чуи это движение не укрылось. Он облизал губы и, не меняя положения, затянулся, на этот раз запрокинув голову и выпустив дым в потолок. Дазай изучил светлую жилистую шею в отвороте вызывающе-алой рубашки, отогнал прочь мысль о том, сколько засосов мог бы на ней оставить, и усмехнулся. Понимал, значит. Понимал и провоцировал. А еще, говоря откровенно, всё то же самое, что они обсуждали сейчас, можно было обсудить и по телефону, но Чуя предпочел приехать. И теперь стоял здесь, угрожал, требовал, но при этом наверняка знал, что нихрена ему за это не будет, хотя любого другого Дазай уже прибил бы на месте. Умный сукин сын. Дазай понял, что завелся. — Если только, — он задумчиво затянулся сам и положил недокуренную сигарету прямо на столешницу, — ты не хочешь предложить мне взамен что-то эксклюзивное. Тогда я, возможно, подумаю. — Например? — Чуя прищурился. Он так и стоял, опираясь ладонями о столешницу и почти нависая над сидевшим в кресле Дазаем, хотя куда удобнее было бы сесть обратно в кресло и предъявлять претензии оттуда. — Могу в знак благодарности присылать тебе цветочки по воскресеньям, хочешь? Дазай ухмыльнулся и сжал рукоять пистолета. Та удобно и привычно легла в ладонь, и Дазай ощутил прилив внезапного азарта. Аморфное желание воплотить в жизнь то, о чём думал практически с того самого момента, когда увидел Чую сегодня, окрепло и превратилось в намерение. Не разрывая зрительного контакта, он протянул руку и стиснул запястье Чуи, тем самым лишив его возможность использовать способность. Но не только для этого — хотелось коснуться. Конечно, не так и вовсе не запястья, но для начала пойдёт. Чуя, судя по взгляду, понял всё мгновенно. Заметно напрягся и подался было назад — но замер, когда дуло пистолета Дазая уперлось ему в грудь. — Да что ты, блядь… — Заткнись. Дазая всегда заводила чужая дерзость. В Чуе этой самой дерзости было просто завались. Его хотелось гнуть под себя, заставлять подчиняться и слушаться — во всех смыслах. И кажется, Дазай только что нашел еще один способ, как этого можно добиться. Он повел пистолетом вверх, по часто вздымающейся груди, по длинной шее со следами старых и свежих шрамов, чётко выделяющимися на светлой коже — Дазай имел все основания подозревать, что на теле Чуи, скрытом под одеждой, этих самых шрамов просто немерено, — очертил дулом линию подбородка и прижал его к губам Чуи. Губы у него были красивые — четко очерченные, яркие, правда, обветренные, как будто он то ли часто их облизывал, то ли дохуя целовался на ветру. Дазай не отказался бы поучаствовать в эксперименте «как сделать губы Чуи Накахары ещё более яркими и обветренными». Чуя застыл, широко раскрытыми глазами глядя на него. Судорожно сглотнул — кадык дёрнулся, зрачки расширились, а скулы стремительно, как по команде, залило румянцем. И если Дазай хоть что-то в этой жизни понимал, все эти метаморфозы с Чуей произошли не только от страха. А может быть и вовсе не из-за него. Вон оно что. Он так и знал. Как и его самого, Чую заводила опасность. Что ж. Это будет интересно. — Передай Мори, что скидки не будет, — сладко улыбнулся Дазай. В последний раз провёл пистолетом по губам Чуи и убрал, одновременно отпустив его запястье. Чуя в ответ ошалело сверкнул синими глазищами, сжал губы и, не проронив больше ни слова, испарился, напоследок оглушительно хлопнув дверью.

***

Чуя вывалился из кабинета Дазая с одной-единственной мыслью — как он вообще остался жив. И стояком. Все тщательно удерживаемое спокойствие как ветром сдуло. Он пронесся по коридору, обогнул некстати попавшегося на пути Оду, сбежал по лестнице и плюхнулся в тачку. На губах еще ощущался едва уловимый привкус пороха и дыма, дуло помнилось тёплым — похоже, Дазай совсем недавно стрелял из этого самого пистолета. Который потом прижал к его губам. Как будто в рот трахнуть им хотел. Хотя почему «как будто». Сомневаться не приходилось: именно этого Дазай и хотел. Только вряд ли пистолетом. И, твою мать, Чуя не был против от слова совсем. Он положил ладони на руль, невидяще глядя в лобовое стекло. Дазай его поймал. Понял все, наверняка давно, и теперь бессмысленно скрывать и отнекиваться. Хотя это даже к лучшему. Чуя устал давить в себе желания и делать вид, что нихрена не происходит. Происходило очень даже много всякого. Четыре года не прошли даром ни для Чуи, ни для его вполне логичной, но блядски запретной тяги к Дазаю. Запретной — потому что их организации, мягко говоря, не особо ладили. Не враждовали, конечно, придерживаясь нейтралитета и политики взаимовыгодного сотрудничества, но без нужды друг с другом предпочитали не контактировать. Чуя так до конца и не понял, но краем уха слышал, что такому положению дел предшествовала какая-то тёмная история с другом Дазая, Одой Сакуноске, который из-за махинаций Мори едва не склеил ласты в то время, когда они оба ещё работали на Портовую мафию. Собственно, опять же, по рассказам очевидцев, именно после того случая Дазай и свалил, прихватив Оду и ещё нескольких преданных ему людей. Так что вполне объяснимо, почему Мори был на него зол и обращался к услугам его конторы только в крайних случаях, когда другого выхода не было. Дазай же, соответствуя своей репутации ушлого и заносчивого гондона, шёл навстречу далеко не всегда, а в последнее время вконец охуел, заламывая нереальные ценники за работу, которая столько не стоила. В этих условиях влечение Чуи было недопустимым. Но логичным — потому что его всегда привлекали именно такие, как Дазай. Уверенные в собственной охуенности, профессионалы своего дела, дерзкие, безбашенные и жестокие, по всеобщему убеждению не способные на нормальные человеческие чувства. Чуе хотелось проверить — способен в действительности на них Дазай или всё-таки нет. По схожей причине он когда-то пошёл за Мори, вдохновившись его уверенностью и силой, безоговорочной преданностью организации, которой управлял уже без малого двадцать лет. У Мори было чему поучиться, и Чуя учился, неизменно убеждаясь в том, что правильно выбрал босса. Он пришёл в Портовую мафию в шестнадцать и два года не знал горя. А потом познакомился с Дазаем. Уверенность и сила Дазая просто ошеломили его. Они были иного, совершенно особого толка. Его уверенностью хотелось заразиться, отхватить себе хоть малую часть, а силе — подчиняться безоговорочно, позволить себе раствориться в ней, довериться без остатка. Если начистоту, он понятия не имел, что было бы, встреть он Дазая раньше, чем Мори, которому поклялся в верности на крови. От этих крамольных, кощунственных мыслей было тошно, стыдно и хотелось врезать себе, чтобы очнуться, но сделать с ними Чуя ничего не мог. Дазай притягивал. Его, чёрт бы всё побрал, хотелось. И чем дальше, тем сильнее. Чуя устал с этим бороться и отказывать себе в Дазае тоже устал. И, в отличие от многих, он не был идиотом. Не нужно много мозгов на то, чтобы правильно оценить ответные сигналы и понять, что твоя тяга взаимна. Даже хорошо, что сегодня всё вышло так, как вышло. За четыре года они по горло находились вокруг да около. Хватит. Чуя глубоко вдохнул, выдохнул, завёл мотор и, подняв в воздух тучу пыли, помчался в порт.

***

— Что ты ему наговорил? — спросил Ода, входя в кабинет. — Кому? — ровно поинтересовался Дазай, не отрываясь от документов. — Накахаре, — ответил Ода и уселся в кресло, закинув ногу на ногу. — Пронёсся мимо меня, как будто за ним черти гонятся, чуть с ног не сбил. Дазай усмехнулся и неопределённо пожал плечами, не ответив. Он и без уточнения сразу понял, о ком речь, но ему нравилось ломать комедию. Внезапное появление Чуи сегодня (когда они в последний раз встречались? с месяц назад?) подействовало на него сродни уколу адреналина в сердце — сразу же захотелось что-нибудь сделать, сотворить, сломать, только бы привлечь к себе чужое приятное внимание. Дазай, безусловно, знал парочку безотказных способов, но, что и говорить, ему нравился их агрессивный, на грани настоящей неприязни, тщательно завуалированный и от этого ещё более заметный флирт. Он быстро подсел на этот флирт, как на изысканный наркотик, стал немало зависимым, но осознал это лишь недавно. Всё произошло как-то само собой, ненавязчиво, и это казалось правильным. В последний год Чуя был единственным посланником Портовой мафии, появлявшимся в резиденции Дазая время от времени — один раз они даже выпили за обсуждением рабочих вопросов, — так что Дазай быстро привык к его присутствию и стал считать его чем-то сродни хорошей традиции. Чуя, по всей видимости, тоже привык, раз так свободно вёл себя рядом с ним, да ещё и курил в его чашки. Дазай, безусловно, мог бы преподать ему пару уроков хороших манер, но с гораздо большим удовольствием сам перенял бы от Чуи парочку плохих. Ода помолчал — Дазай периферическим зрением видел, что его разглядывают предельно подозрительно, — а потом вдруг заявил: — Я бы не советовал. — Что? — Дазай удивлённо посмотрел на него. — Ты о чём? — Ой, только давай без этого, — фыркнул Ода. — Если ты думаешь, что никто нихрена не замечает, то ошибаешься. — Он встал и направился к двери. — У Мори на тебя зуб, так что осторожнее с его людьми. — Остановился у самой двери, взявшись за ручку, бросил через плечо: — Особенно с Накахарой. Он самый верный пёс Мори, если ты ещё не понял. И свалил, хлопнув дверью. Почти как Чуя за десять минут до. Дазай хмыкнул, глядя ему вслед. И вот так всегда: Ода просто дня прожить не может, чтобы не сказать что-нибудь, из-за чего у Дазая потом весь день голова будет болеть. Желательно, напоследок, чтобы оставить за собой последнее слово, а Дазаю — пищу для размышлений. Хотя что тут размышлять — он уже давным-давно всё решил. Чуя будет его. Рано или поздно — будет. Точка. Зацепило его конкретно. Давно так не цепляло, а в последнее время каждая встреча была хуже, чем секс. Гораздо хуже — потому что сексом они всё ещё не занимались, но ощущение было такое, что взглядами трахаются без остановки. Если бы Дазая спросили, чего он хочет больше всего сейчас, когда всё более-менее устаканилось и вошло в колею, он бы, не колеблясь, ответил — Чую Накахару. Хотеть Чую было просто: он был красивым, опасным и дохрена выёбывался, а Дазай любил затыкать таким рот. Словом, пистолетом, членом — плевать. И то, и другое, и третье всегда работало безотказно. Представлять, как трахаешь его, разомлевшего и расслабленного, оказалось ещё проще. Почему-то Дазай не сомневался, что Чуя даст ему, стоит только попросить. Наблюдая порой, как Чуя, наверняка думая, что никто не видит, кусает губы, думая о чем-то своём, теребит ухо с десятком разнокалиберных сережек в нём, смеётся, запрокинув голову и будто специально показывая горло, Дазай думал только об одном: трахнуть бы тебя так, чтобы встать не мог. Трахнуть — и забыть наконец. Но что-то подсказывало, что после такого забыть точно не получится. Нужно либо не начинать, либо, начав, уже не останавливаться, пока у обоих предохранители не сгорят. Дазай обнаружил, что хищно улыбается, невидяще глядя в стену и развалившись в кресле так, будто Чуя уже сидел на нём верхом. Тряхнул головой, гоня прочь неуместные мысли, и решительно вернулся к документам. Вопреки расхожему мнению, работа босса мафиозной организации — и плевать, что у его конторы слегка другой профиль, суть-то одна, — это вовсе не кровавые убийства и массовые разборки с утра до вечера, а в основном бумажная волокита и бесконечный пиздёж то с одним, то с другим. Если, конечно, не намечается мафиозная война — но сейчас всё обстояло как никогда спокойно. Сферы влияния давным-давно были поделены между крупнейшими кланами якудза, товарооборот на улицах Йокогамы налажен, заказы исправно поступали и так же исправно оплачивались, ну а мелкие неприятности и эксцессы — просто рутина, без этого ни в каком бизнесе не обойтись, хоть в легальном, хоть нет. Дазай уже забыл, когда сам участвовал в полевой работе, сидел в засаде или проводил допросы. Всем этим занимался Ода и его заместители, так же, как набором и обучением новичков, распределением их по отрядам и в принципе надзором за тем, чтобы организация нормально функционировала. Так уж получилось, что Ода терпеть не мог бардак, а Дазаю нравилось состояние лёгкого творческого хаоса. В нём он чувствовал себя гораздо более уверенно, нежели в чёткой системе, не допускающей шагов вправо-влево. Так что он был очень благодарен Оде за то, что тот взял на себя заботу о делах и позволил ему рулить, не задумываясь о насущных проблемах. И дело было вовсе не в том, кто кому и что должен — хотя, вне всякого сомнения, Ода был обязан Дазаю жизнью, и они оба это знали. Но их отношения строились вовсе не на долге или бизнесе, который быстро шёл в гору, неизбежно пожирая обоих. На этом, конечно, тоже, но главное — на доверии, уважении и чётком понимании, что они друг другу нужны. Дазай знал, что может спокойно уехать по делам на пару недель или месяцев и быть уверенным, что не вернётся к руинам или пустым банковским счетам. Такая дружба и честность в мире мафии — явление едва ли не экстраординарное, так что Дазай искренне считал, что ему повезло. Короче говоря, с точки зрения обывателя, хоть связанного с делами якудза, хоть нет, у Дазая в жизни всё было просто охренительно хорошо. Для полного счастья ему не хватало только одного. Накахары Чуи. В его постели. На столько ночей, на сколько хватит обоих. Дазай был уверен, что одной ночью дело не ограничится. Чуя… завораживал. Почти гипнотизировал своей какой-то первобытной, необузданной красотой, темпераментом и страстью, которая сочилась из каждого его слова, движения и взгляда. Наверняка и секс с ним будет таким же — необузданным, страстным, первобытным. Жёстким, если уж на то пошло. Дазаю нравилась мысль о том, что Чуя любит именно такой секс, потому что назвать его нежным цветочком просто язык бы не повернулся. Несмотря на то, что сам Дазай не был особым фанатом грубости в постели, по такому случаю он бы точно расстарался. Увлечения у Чуи тоже вполне соответствовали темпераменту: байки, спортивные тачки, нелегальные ночные гонки по самым опасным трассам, дорогущий алкоголь, салоны пирсинга и тату, которые посещал гораздо чаще, чем элитный бордель Коё Озаки. В последний раз с полгода назад там был, и, скорее всего, за эти полгода больше ни с кем не трахался, потому что буквально горел на работе. И да, Дазай следил за ним. Не сам, конечно, через парней Оды, но у него для таких манёвров имелось простое и логичное с точки зрения бизнеса обоснование: он должен быть в курсе каждого шага заместителя своего бывшего босса, чтобы, в случае чего, первым нанести удар. Оду, конечно, все эти ужимки хрена с два могли обмануть, — как и приказ следить за Мори и ещё парой его людей до кучи, — но раньше он помалкивал. А сегодня, значит, решил высказаться. По ходу, Дазай всё-таки слишком расслабился и дохера отвлекался. Хотя кто бы тут смог не отвлекаться, когда перед тобой такая задница маячит постоянно. — Твою мать, надо завязывать, — пробормотал Дазай себе под нос, обнаружив, что смотрит в одну и ту же страницу финансового отчёта уже с минуту, не видя при этом ни строчки. Ему, безусловно, нравилось предвкушать и представлять, как всё будет, когда они с Чуей всё-таки пересекутся и схлестнутся наконец. Неважно, где и каким образом, главное, что это точно произойдёт. Вот только, кажется, Дазай подошёл к тому моменту, когда ждать и предвкушать надоело. Хотелось действовать. Притащить Чую за шкирку в свою кровать, швырнуть в неё, навалиться сверху и не отпускать до утра, а может, и ещё пару дней после. Оттрахать так, чтобы забыл и про мафию, и про своего драгоценного босса, и про все обязанности с миссиями вместе взятые, и просто расслабился. Почему-то эта мысль доставляла Дазаю особое удовольствие: заставить Чую отвлечься, переключиться, наконец, а то задолбал ходить со сложным лицом и права качать, без него любителей хватает. Фотки Чуи, которых, благодаря слежке, у Дазая накопилось в избытке, подтверждали данный неутешительный факт: за последний год лицо Чуи становилось всё более сложным от количества поручений и задач, которые на него навешали. На месте Мори Дазай бы поостерёгся так нещадно эксплуатировать своего лучшего исполнителя. О да, он определённо нашёл бы гораздо лучшее применение выдающимся способностям Чуи. Дазай ухмыльнулся, представив, как Чуя бесится и орёт, в своей обычной манере требуя отъебаться, потому что ему нужно на работу, а Дазай упорно тащит его обратно в постель, и в конце концов Чуя, конечно, сдаётся — иного исхода не предполагалось. Почему-то в голове Дазая эта картина выглядела настолько соблазнительно, что он едва не решил изменить принципам и всё-таки сделать Мори скидку — потому что это означало бы, что они точно будут работать на этом заказе, а значит, Чуя ещё несколько раз приедет к нему, чтобы уточнить детали. Он удержался в последний момент, уже сжимая в руке телефон, и аккуратно отложил его в сторону, подальше. Нет уж. Всё должно быть по-другому. Дазай пока не знал, как именно, но идея договариваться с Чуей о сексе нравилась ему ещё меньше, чем идея вообще до этого самого секса не добраться. Ему хотелось, чтобы всё случилось… естественнее, что ли. Как будто бы само собой, просто потому, что так интереснее, что, впрочем, не исключало некоторого элемента преднамеренности. — Надо будет подумать, — пробормотал Дазай себе под нос и усилием воли отогнал подальше мысли о Чуе. Он не сомневался, что решение найдётся само, простое и изящное, как всё гениальное. Ну а если не найдётся, значит, он сам что-нибудь придумает.

***

— Дазай отказался, — сказал Чуя. Мори задумчиво попялился в окно, а потом, пожав плечами, кивнул. — Значит, заплатим столько, сколько он хочет, — решил он. У Чуи просто челюсть отвалилась. — При всём уважении, босс, но вы серьёзно? — взорвался он. — Это же грабёж среди бела дня! Да я сам всё сделаю в два раза дешевле! Мори усмехнулся. Смерил его внимательным взглядом, а потом, подавшись вперёд, сложил локти на столе. — Для тебя будет другое задание, — сказал он и кивнул на кресло, приглашая Чую присесть. Чуя, всё ещё не смирившийся с необходимостью отваливать Дазаю кучу бабок за хуйню и едва не булькающий от справедливого гнева, присел. Мори выдвинул верхний ящик стола и, порывшись в нём, положил перед ним фотографию. С неё угрюмо глянул немолодой мужик азиатской внешности с копной седеющих тёмных волос. — Ма Чанцзян, — сообщил Мори, постучав пальцем с коротко остриженным ногтем по фотографии. — Как ты понимаешь, китаец. Приехал на прошлой неделе и с тех пор, судя по слухам, проявляет немалый интерес к нашим делам. — Китаец? — Чуя удивлённо вскинул брови. — И какого хрена ему от нас надо? — Это и нужно выяснить. По моим данным, Ма правая рука Це Чи Лопа. — Босса «Дацзюань»? — Чуя нахмурился. — Им мало бабла от трафика героина и секс-торговли на своих территориях, и они решили податься к нам? — Понятия не имею. — Мори неопределённо пожал плечами. — Це Чи Лоп — солидный бизнесмен, так что я не исключаю, что именно с бизнесом связаны его интересы в Японии. Возможно, Ма отрабатывает для него новый рынок сбыта или что-то подобное. Хотя это странно… — Он немного помолчал, а потом вновь пожал плечами, как показалось Чуе — с раздражением. — Мне, в общем, нет никакого дела до его дел, единственное, что меня интересует: почему он занимается ими на моей территории. — Он задумчиво потёр подбородок. — Я не горю желанием выходить на открытый конфликт, но если они планируют развернуть здесь бурную деятельность, ничего другого нам не останется. Как ты понимаешь, если это так, мы должны подготовиться заранее. — То есть, вы хотите, чтобы я просто собрал информацию? — уточнил Чуя. — Я готов, но это, вроде как, немного не мой профиль. Может, лучше Гин поручить, это ведь по её части? — Понимаю, но и ты пойми. — Мори тяжело посмотрел на него. — Чутьё подсказывает мне, что всё гораздо серьёзнее, чем кажется, и мне нужен человек, который докопается до сути. Никому другому я столь ответственную миссию доверить не могу. Можешь подключить кого угодно, но разведкой займись сам. — Ну… Ладно. — Чуя почесал в затылке, что и говорить, немало польщённый такой характеристикой. Прежде босс никогда настолько неприкрыто его не хвалил. — То есть просто наблюдать? — Да, — кивнул Мори. — Просто наблюдать. Хочу знать о каждом шаге этого сукиного сына. По предварительной информации, он одарённый, но до тех пор, пока мы не выяснили, какая именно у него способность, на рожон не суйся. Возможно, тревога ложная, но никаких вариантов исключать нельзя. — Понял, босс, — ответил Чуя, взял со стола фотографию и встал. — Разрешите идти? — Иди, — благосклонно кивнул Мори, и Чуя, развернувшись на каблуках, покинул кабинет. Прошёл по широкому коридору, кивая по пути офицерам и новеньким рядовым, которые всё ещё немало тушевались в его присутствии, спустился на лифте на пару этажей и, едва оказавшись в своём кабинете, снял трубку внутреннего телефона. — Гин? Можешь зайти ко мне? Да, прямо сейчас, дело срочное. Давай, жду.

***

— Сколько тебе нужно времени? Да. Хорошо. Понял. Жду. Ода положил телефон на стол и вернулся к еде. — Ну и как? — поинтересовался Дазай, ковыряя вилкой рыбное филе. — Мори согласился? — Угу, — кивнул Ода. Дазай подвинул свою тарелку, позволяя подоспевшему официанту расставить на столе новые блюда с едой. Проводив его внимательным взглядом и весело посмотрел на Оду. — Я же говорил, — самодовольно заявил он. — Никуда они не денутся. — Накахара твой, по-моему, жевал свою шляпу, когда говорил, что они согласны на наши условия, — сказал Ода. — Не сомневаюсь, что так всё и было, — рассмеялся Дазай. — И он не «мой». Ну, пока, по крайней мере. — Будь с этим осторожнее, — хмуро попросил Ода. — Сам знаешь, к чему может привести. — Да, мам, — фыркнул Дазай, вновь принимаясь за еду. — Ты уже решил, кого отправишь на миссию? — Думаю насчёт Юки, нового офицера, — с некоторым сомнением ответил Ода, накладывая себе салат. — Миссия плёвая, как раз проверю его и его парней в деле. Понятия не имею, какого хрена Мори согласился на твою цену, это же просто неприлично. Он осуждающе посмотрел на Дазая и покачал головой. — Вот только давай без этого, — отмахнулся Дазай. — Он мне должен. До конца жизни не расплатится. — Сомневаюсь, что он считает так же, — хмыкнул Ода, жуя. — Тогда почему он принимает все наши условия? — парировал Дазай, вскинув бровь. — Понятия не имею, — пробурчал Ода. — Но в его чувство вины я ни за что не поверю. — Тут другое. — Дазай пожал плечами и переставил пустую тарелку на соседний столик. — Он всё ещё надеется когда-нибудь прибрать меня к рукам обратно вместе с тобой и нашей конторой. Очень ему хочется заправлять всей Канагавой, а может, и Японией, но без нас не видать ему всевластия, как своих ушей. Понятно, что хрен он дождётся, но надежда — та ещё зараза, сам знаешь. — Да уж, знаю, — вздохнул Ода и подпёр кулаком щёку, задумчиво глядя в тарелку. — Я просто недоумеваю. Это неразумно с его стороны. — Чего только амбиции с человеком ни делают, — ухмыльнулся Дазай. — Недоумевать будешь, когда я взвинчу цены в два раза, а он всё равно будет соглашаться. Ода вздёрнул бровь и посмотрел на него с чётко читаемым «ты с ума сошёл?!» во взгляде, но Дазай только кивнул в ответ, подтверждая свои слова. Он не сошёл с ума. И стыдно ему тем более не было. Он вообще не был склонен к излишним рефлексиям по поводу своих поступков, а уж во всём, что касалось бывшего босса, и подавно. Из-за Оды в том числе, между прочим, так что кто бы вообще тут возникал. Дазай был не только амбициозным и принципиальным, но ещё и злопамятным, так что забывать всё, что Мори сделал ему и Оде, не собирался до конца жизни. Что, впрочем, не мешало ему брать с Портовой мафии деньги по двойному тарифу за каждый чих, всякий раз испытывая невыразимое удовольствие от осознания того, что Мори Огай, сам, сука, великий и ужасный Мори Огай идёт у него на поводу. — Что-то наш клиент опаздывает, — сказал он, глядя на часы. — У него ещё две минуты есть. — Ода отвалился на спинку стула и бросил салфетку на тарелку. — Некоторые люди предпочитают приходить вовремя, а не припираться за час до встречи. — Зато мы поели, — парировал Дазай, наблюдая, как в распахнутые двери ресторана входит невысокий худощавый мужчина в светлом костюме и пальто, небрежно накинутом на плечи. — А вот и он. — Я же говорил — вовремя придёт. Мужчина остановился неподалёку от входа, переговариваясь с подоспевшим администратором, который, видимо, спешил сообщить, что ресторан закрыт на спецобслуживание. Ещё лишних глаз им не хватало. Спустя несколько секунд они, видимо, разобрались, и администратор, согласно покивав, повёл мужчину к столику, где сидели Дазай и Ода. — Добрый день, господа, — чопорно поздоровался он и посмотрел на часы, как показалось Дазаю — демонстративно. — Я ведь не опоздал? — Вы невероятно пунктуальны, Карихара-сан, — ответил Ода, поднимаясь и приветствуя его поклоном. — Доброго дня. Дазай, едва оторвав задницу от стула, ограничился кивком — вопиющая невежливость и, судя по виду Карихары, он так и подумал, но Дазаю было плевать. В конце концов, это к нему пришли за одолжением, а не наоборот. — Давайте сразу к делу, — безапелляционно заявил он, когда Карихара, наконец, уселся за стол, отказавшись от предложенного официантом меню. Вблизи он оказался гораздо старше, чем Дазаю показалось на первый взгляд. Старше и неприятнее. Что и говорить, клиенты Дазая редко оказывались приятными в общении людьми — да вообще никогда, — но некоторые вызывали прямо таки стойкое отторжение. Карихара был одним из таких, на кого у Дазая моментально срабатывало чутьё, настойчиво упрашивая не связываться. Чутьё Дазая никогда не обманывало — иначе они с Одой на пару давно лежали бы в могиле. — Да, конечно, — кивнул Карихара и вытащил из внутреннего кармана пальто сложенный вдвое листок. Изучив листок, Дазай передал его Оде и сказал: — Это обойдётся вам очень недёшево, Карихара-сан. — Любая названная вами сумма будет принята без торга, — последовал ответ. И это только утвердило Дазая в его подозрениях. Мори, конечно, с ним тоже не торговался, но Мори Дазай знал давно и мог предугадать его шаги, а этого ублюдка видел в первый раз — и очень хотелось, чтобы в последний. — Кого вы представляете? — Он сложил локти на столе и сцепил пальцы в замок, глядя на Карихару в упор. — С вашего позволения, я бы не стал раскрывать имя этого человека, — вежливо, но непреклонно ответил тот. — Все вопросы вы можете решать через меня, у меня имеются все необходимые полномочия. — При всём уважении, Карихара-сан, мы так не работаем, — безапелляционно отрезал Дазай. Карихара адресовал ему взгляд, который в его понимании наверняка должен был быть угрожающим, но на Дазая не произвёл никакого впечатления. После третьего похищения и недели, проведённой в плену у Ямагути-гуми, Дазай перестал обращать внимание на взгляды и слова. На действия, по большей части, тоже — за исключением тех, которые касались его лично. Шрамы по всему телу тоже не давали забыть о некоторых вещах. — Я не уполномочен озвучивать имена, Дазай-сан, — твёрдо сказал Карихара. — Но могу передать ваши слова и, возможно, нам удастся урегулировать этот вопрос. — Думаю, так будет лучше всего, — кивнул Дазай, пристально изучая его. — Почему вы решили обратиться к нам? — Нам известно, что вы лучшие в своём деле и исполняете подобные поручения чисто и в точности с пожеланиями заказчика, — обтекаемо отозвался тот. Дазай едва удержался от того, чтобы фыркнуть. Раз этот мудак решил отделаться общими фразами, так тому и быть, но желания работать с ним и его хозяином у Дазая от этого не прибавилось. «Лучшие в своём деле», ну надо же. Как будто он тут адвокатов нанимает, честное слово. — С этим трудно спорить, — с кривой усмешкой согласился он. — Мы будем ждать вашего решения, Карихара-сан. — До встречи, господа, — сказал тот, поднимаясь. Отвесил им церемонный поклон и, не дожидаясь ответа, испарился, как будто его и не было. Дазай задумчиво уставился ему вслед. Пауза продолжалась недолго. — Что-то не нравится мне он, — наконец озвучил Ода его мысли. Чего-то подобного Дазай и ждал — исключительно чтобы подтвердить собственные догадки. Во мнении насчёт людей они с Одой обычно сходились. Как ни странно, исключением стал только Чуя. Ода считал его верным псом Мори, подосланным им для того, чтобы втереться в доверие к Дазаю. То, что для этого Чуе придётся под Дазая лечь, а на человека, готового на секс с кем попало ради дела, они оба никак не тянули, Ода решительно из виду упускал. Дазаю же казалось, что его влечение к Чуе было вполне взаимным. Если бы он когда-то давно не научился отличать искренность от притворства, то тоже был бы трупом. Он много чему научился с тех пор, как выпорхнул из-под крыла Мори, чтобы не встретить смерть не по своей воле. Если он когда-нибудь и решится умереть, то сделает это только так и только тогда, когда сам захочет, а не случайно из-за какого-то идиота, научившегося метко стрелять. — Мне тоже, — протянул Дазай, задумчиво глядя на дверь, за которой минуту назад скрылся господин Карихара. — Что думаешь? — Мутный тип какой-то, — сказал Ода, разливая чай по маленьким белым чашечкам. — То, что он не хочет раскрывать своего хозяина, объяснимо, но они могли бы и предусмотреть такой вариант. В конце концов, явно по чьей-то рекомендации к нам пришли, а мы со всеми работаем одинаково. — Он покосился на Дазая и фыркнул. — Ладно, почти со всеми. Официант принёс чай. Дазай дождался, когда он уйдёт и кивнул: — Согласен. Проверь-ка этого Карихару. Хочу знать всё, что возможно, про него и его хозяина. — Он остро взглянул на Оду. — Ну да. — Ода ответил ему таким же взглядом. — Простые люди боссов гонконгских триад не заказывают. — Именно, — мрачно кивнул Дазай. — И, тем более, не ищут исполнителей по рекомендациям, как фирму по ремонту холодильников. Там про нас в интернете ещё не пишут отзывы? Быстро, качественно, дорого и всё такое? — Не знаю, надо проверить, — ухмыльнулся Ода. — Не удивлюсь, если так и есть. Дазай хмуро покивал. Чутьё подсказывало, что у них на горизонте возникла парочка больших проблем. — Думаешь, подстава? — спросил Ода после паузы. Дазай неопределённо покачал головой. — Не уверен, но проверить не помешает. Доброжелателей у нас хватает, не исключено, что появился кто-то новый, о ком мы ещё не знаем. Я уверен, если начать копать, точно раскопаем что-нибудь интересное. — Почему-то я тоже в этом не сомневаюсь, — сказал Ода и придвинул к нему чашку с чаем. — Пей, пока не остыл, потом помои будут. — Ты такой заботливый, с ума сойти, — фыркнул Дазай ехидно, беря в руки чашку. — Что это, отцовский инстинкт? У тебя же пять детишек, нахрена тебе ещё один великовозрастный балбес? — Заткнись, — миролюбиво предложил Ода. — Просто не люблю еду выкидывать. — Мы уже вполне можем себе позволить делиться с бедными, — объявил Дазай, пробуя чай. Тот был отличный: крепкий, ароматный и нужной температуры. Сейчас они действительно могли выпендриваться, щеголяя брендовыми шмотками, обедая в лучших ресторанах и заказывая по полменю за один присест, чтобы попробовать кусочек и скривиться, мол, не понравилось. Но Дазай отлично помнил, и Ода, он был уверен, тоже не забыл тяжёлые времена в самом начале, когда приходилось не то что потуже пояса затянуть, а неделями жить впроголодь, никому не доверяя и ежесекундно ожидая удара в спину. Вспоминая первые два года их с Одой жизни не под Мори, Дазай искренне не понимал, как они вообще выжили. И не только выжили, но ещё и умудрились перетянуть на свою сторону не один десяток отличных бойцов, составивших костяк будущих «Чёрных воронов». Ода, услышав придуманное Дазаем название, конечно, скривился, прокомментировав, что можно было обойтись и без грёбаного пафоса, но Дазаю нравилось. И имидж у него, опять же, был соответствующий: чёрный всегда шёл ему необычайно, что классический костюм, что повседневная форма «Воронов» от одного известного лишь в узких кругах, но очень крутого дизайнера. — Эй, Дазай, приём! — Ода пощёлкал пальцами перед его лицом, и Дазай, моргнув, выплыл из воспоминаний. — Едем? Дазай перевёл взгляд на свою чашку и обнаружил, что та опустела. Часы показывали два пополудни. — Едем, — согласился он, вставая. — Подбросишь меня до мастерской Тамиуры?