Глава 2.
8 января 2022 г., 11:31
Чуя выбросил недокуренную сигарету в окно и в лобовое стекло осмотрел улицу — та была пустынной и тёмной, лишь вдалеке, скрипя, раскачивался последний исправный фонарь.
Чуя пробежался взглядом по зеркалам, чертыхнулся и проверил время на телефоне. Информатор опаздывал, и это ему очень сильно не нравилось. Мори точно не оценит, если он вернётся ни с чем.
Спустя несколько минут в стекло передней пассажирской двери тихо поскреблись. Чуя разблокировал дверь, и Керо, щуплый низкорослый парень лет двадцати пяти, упал на сиденье рядом с ним.
— Простите, что опоздал, Накахара-сан, — зачастил он, неловко кланяясь. — Надо было убедиться, что слежки нет.
— Убедился? — спросил Чуя, вновь оглядев окрестности — поблизости по-прежнему не было ни души.
— Вроде бы, да.
— Так вроде бы или да? — уточнил Чуя, адресовав ему угрожающий взгляд.
— На девяносто девять процентов да, — ответил Керо, нервно оглянувшись. — Но на сто процентов не возьмусь утверждать.
— Ладно, давай, что там у тебя, — отмахнулся Чуя, которого заебало это выяснения хуй пойми чего. Он сам столько раз с лёгкостью выслеживал таких же кретинов, на девяносто девять процентов уверенных в том, что им удалось уйти — хотя на деле там и десятью не пахло, — что давно перестал считать.
— Пока узнать удалось не очень много. — Керо суетливо полез за пазуху и выудил оттуда тощий конверт.
В конверте оказалось несколько фоток, на которых Ма Чанцзян был запечатлён с несколькими крупными бизнесменами Йокогамы. Троих из них Чуя знал и даже как-то пересекался по работе — те ещё ублюдки, компанию себе этот Ма что надо подобрал.
А вот четвёртый хмырь был ему незнаком. Вернее, не совсем знаком — такое часто бывает, когда видел кого-то мельком и не можешь вспомнить, где именно и при каких обстоятельствах.
— Кто такой? — спросил он, показав Керо фотку.
Тот только пожал плечами.
— Пока не знаю, — отозвался он, с сомнением хмурясь. — Но узнаю обязательно, мы с парнями работаем над этим. — Он немного помялся, а потом промямлил: — Накахара-сан, как насчёт аванса? У меня дочка заболела, лекарства нужны…
— Как вы меня заебали, попрошайки чёртовы, — недовольно буркнул Чуя, но всё-таки вытащил из кармана гораздо более пухлый конверт, чем тот, который притащил ему Керо. — На вот, и парням тоже выдай. И я жду инфы, да побыстрее. Особенно по этому четвёртому. Где-то я его видел...
— Всё будет в лучшем виде, босс, — отрапортовал заметно повеселевший Керо и, распрощавшись, свалил.
Ещё и дверью хлопнул, гондон. Чуя едва удержал себя от того, чтобы догнать и уебать его об асфальт. Колёса хоть и были казёнными — разъезжать по всяким гетто на «камаро» ему бы и в голову не пришло, проще сразу нацепить на лоб табличку «я работаю на Портовую мафию», — но Чуя привык относиться к имуществу бережно. Хоть к своему, хоть к рабочему.
Привычки голодного детства, мать их. Интересно, у Дазая так же? Говорят, он тоже вышел из самых низов.
И какого чёрта он вообще вспомнил про Дазая? Это уже походило на какую-то навязчивую идею. Или просто на недотрах.
Чуя одёрнул себя и ещё раз внимательно изучил фотографии. Надо будет проверить всё это мудачьё на предмет связей с «Дацзюань». Скорее всего, даже долго копать не придётся. к примеру, Мошидзуки и Ямадзаки, засветившиеся на снимках в обществе Ма, уже давно контролируют рынок метамфетаминов в Большом Токио и Канагаве, так что, возможно, они просто встречались с, кхм, представителем поставщика?
А вот какого хера в этой тёплой компании забыл Ишикава, предпочитающий делать деньги на менее прибыльных, но относительно безопасных рейдерстве, нелегальных азартных играх и прочей подобной лабуде, Чуя понятия не имел. С «Дацзюань» их интересы не особо пересекались, хотя, по слухам, Це Чи Лоп был жутко прижимистым типом и не чурался никакой херни, если она приносила деньги его и без того огромной криминальной империи. Так что, вполне возможно, «Дацзюань» просто расширяли горизонты.
Чуя поморщился, запихнул фотки обратно в конверт и закинул его в бардачок. Положил руки на руль, а подбородок — на руки и задумался, глядя на тусклый фонарь вдалеке.
Что-то во всей этой истории цепляло его, не давая покоя. Он жопой чувствовал, что что-то упускает, что-то важное, возможно, даже определяющее, но никак не мог понять, что именно. Ещё и этот четвёртый непонятный мудозвон…
Чуя тряхнул головой, завёл мотор и погнал по пустой дороге к порту. Уже почти десять вечера, а у него ещё грёбаная куча дел: подписать заявки на поставку всякого барахла и жратвы на ближайший месяц, проверить график тренировок, чтобы никто не отлынивал, да ещё и Тачихара просил встретиться, что-то у него там не вяжется с одним из новеньких рядовых.
Короче, домой он сегодня не едет.
Чуя от души зевнул, мечтая о жутко неудобном диване в своём кабинете и понимая, что вряд ли сегодня ему светит воссоединиться с ним раньше двух ночи. А может, и вообще не светит. Не спать сутками было не привыкать, но в последнее время это давалось всё тяжелее. Чуя чувствовал себя не на свои двадцать два, а лет на сорок пять — унылым, потрёпанным и чертовски заёбанным этой сраной жизнью.
Серьёзно, когда он в последний раз нормально спал? По всему выходило — в прошлом году, когда под угрозой увольнения вытребовал у Мори целых три выходных, вырубил телефон и впервые в жизни проспал восемнадцать часов подряд. Если вспомнить, что этому предшествовало — нихрена удивительного. Правда, уже вечером следующего дня опять сорвался на работу, не выдержав мыслей о том, как там что без него и не рухнуло ли к чертям.
Как выяснилось, не рухнуло, и Чуя даже немного расстроился из-за этого факта, как будто всерьёз верил в хуйню про незаменимость отдельных людей.
Сейчас ситуация была намного лучше, но даже несмотря на то, что никаких крупных дел в последнее время не было, спать больше четырёх часов в сутки получалось редко. Да и по будильнику он вставал лишь в исключительных случаях. Чуя привык вскакивать ни свет ни заря по звонку босса или Тачихары, напяливать первое, что под руку попалось, и мчаться туда, где он был необходим, по дороге закидываясь колёсами от головной боли и эспрессо из какой-нибудь стрёмной кофейни по пути.
Иногда получалось поспать часов шесть кряду, и это был прямо праздник какой-то. В такие дни хотя бы башка не трещала с утра так, словно её распиливают на части. О том, что такое чувствовать себя отдохнувшим, Чуя забыл уже давно.
Ну да, он привык.
Но это вовсе не значило, что такая жизнь ему нравилась.
Бросить бы всё это нахер и свалить от всех боссов и мафий вместе взятых. В деревню, к конюшням, виноградникам и рисовым полям…
Несколько минут Чуя сладострастно обдумывал эту во всех смыслах восхитительную перспективу, но потом впереди замаячили высотки Портовой мафии, и он вынужден был вернуться в суровую реальность.
Мори не то что в деревне — в аду его достанет и заставит работать. Впрочем, справедливости ради, он сам пахал не меньше, Чуя вообще не представлял, когда босс спит, ест, трахается и занимается ли подобными мирскими делами в принципе, или давным давно познал дзен и преисполнился. Ему бы не помешало обзавестись таким же скиллом, потому что со временем работы становилось только больше: Мори активно трудился над укреплением своего авторитета и расширением зон влияния организации, и власть Чуи как его правой руки росла пропорционально его собственной, поскольку всю текучку Мори сбрасывал на него. Такое доверие, безусловно, льстило, как и статус, да и возросшее больше чем в двадцать раз жалованье тоже было приятным бонусом — вот только нахера тебе пентхаус в центре города, если ты там появляешься в лучшем случае пару раз в неделю, а на эксклюзивной, собранной по персональному заказу тачке возишь свою жопу и жопу босса в основном на всякие мафиозные сборища и по прочим неотложным делам. Вместе с властью непомерно расширился и круг его обязанностей, а для Чуи, который привык делать всё либо хорошо, либо никак, это означало полное отсутствие свободного времени и хоть какого-то намёка на личную жизнь.
Да какая там, блядь, личная жизнь. Выспаться бы...
Кроме шуток, за три года Чуя в свою квартиру даже шлюх всего пару раз вызывал, не говоря о том, чтобы затусить там с какой-нибудь нормальной девчонкой с перспективой на серьёзные отношения. Какие вообще могут быть серьёзные отношения у человека, который работает двадцать пять часов в сутки?
Чуя вновь зевнул, притормозил на КПП и, высунувшись из тачки, продемонстрировал свою рожу видеокамерам. Автоматические ворота открылись, и он, махнув дежурным, проехал в гараж. Припарковался между своей «камаро» и тачкой Мори, повесил ключи на щиток и на лифте поднялся прямиком на кухню.
Там, несмотря на поздний час, ошивался Тачихара.
— Какого хера не спишь? — поприветствовал его Чуя, сбрасывая на стул куртку и залезая в холодильник в поисках чего-нибудь пожрать. Выудил блюдо с холодной курицей, подцепил соус и ногой захлопнул дверцу. — У вас тренировка в полседьмого.
— Я знаю, — фыркнул Тачихара, наблюдая за ним.
— Ну вот и вали спать, значит. — Чуя сунул курицу в микроволновку. Пока она грелась, вымыл руки, поплескал в лицо холодной водой, и засыпал зёрна в кофеварку. Без двойной дозы капучино он не собирался браться за работу.
Микроволновка звякнула. Чуя достал тарелку, грохнул её на стол, поставил рядом соус, ногой придвинул стул и плюхнулся на него, предвкушая поздний ужин.
— Я насчёт новенького поговорить хотел, — осторожно сказал Тачихара, подсаживаясь к нему.
Чуя, уже вонзивший зубы в аппетитную куриную ножку, промычал невразумительное «что там ещё?» и вскинул брови.
— Да он странный какой-то. — Тачихара почесал в затылке и пожал плечами.
— В каком смысле? — с набитым ртом поинтересовался Чуя и встал, чтобы налить себе воды и забрать готовый кофе.
— Психованный слишком, — ответил Тачихара, и Чуя, не сдержавшись, рассмеялся.
— А мы-то все тут охуеть какие уравновешенные, — фыркнул он, возвращаясь за стол и ставя на него чашку с кофе и стакан. — С такой ебаной жизнью, знаешь, неудивительно психом стать ещё до двадцатилетия. На Акутагаву посмотри. Или на меня.
— Ну, тебя-то ещё можно понять, я вообще не знаю, как ты всё это вывозишь, — поддержал Тачихара. — Но у парней особых проблем нет, чтобы париться. Живут на всём готовом, тренят, на миссии гоняют, нихрена сами не решают. Нервотрёпка только у офицеров.
— Не поспоришь, — хмыкнул Чуя, не отрываясь от еды.
Тачихара был, конечно, прав: постоянный штат бойцов в Портовой мафии был небольшим, и в основном они занимались тем, что ошивались в резиденции и выполняли разные поручения по требованию, получая неплохие деньги за непыльную, в общем-то, работёнку.
Чуя тоже с кордебалета начинал, правда, недолго там проболтался. Уж хрен его знает, почему Мори его выделил, то ли за мозги, то ли за способность, но уже спустя три месяца после того как пришёл в Портовую мафию с улицы, он командовал самым большим отрядом и таскался по миссиям чаще всех остальных. В напарники ему выделили Тачихару, с тех пор они и сдружились. Тачи, пусть и немного топорно мыслил и не особо умел в перспективу, был толковым парнем и, главное — хорошим другом. Дружбу Чуя ценил, редкая вещь по меркам сегодняшнего времени, а то, что Тачи не стратег от слова совсем, вообще не страшно.
В стратегию и перспективу умел Чуя, пусть поначалу тоже не особо хорошо, но с годами отточил это умение так, что все прочие офицеры и весь Исполнительный комитет в придачу ему и в подмётки не годились. До босса ему было, конечно, далеко, но на то он и босс.
— Ну и что с этим твоим рядовым, как там его? — спросил он, тщетно пытаясь вспомнить имя новенького.
— Кюсаку Юмено, — подсказал Тачихара. — Мы его Кью зовём. Он ещё мелкий совсем, но способность у него интересная.
— Да, помню, — кивнул Чуя, задумчиво жуя. — Что-то с управлением сознанием, да?
— Именно, — кивнул Тачихара. — Собственно, из-за этого и вся проблема. Из-за него Ичиро чуть Широ не пришил.
— И теперь ты думаешь, что у этого вашего Кью не всё в порядке с головой? — уточнил Чуя, и Тачихара кивнул. — Неудивительно, если учесть, что он везде со своей сраной куклой таскается.
— Кукла — это атрибут его способности, — сказал Тачихара. — Короче, хочу, чтобы ты сам на него посмотрел на тренировке. Если сможешь, конечно.
— Да куда я денусь, — мрачно сказал Чуя, хлебая горячий кофе. — Приду. А теперь вали спать. Хватит и одного зомби в этом балагане.
Он намекал на себя, и Тачихара отлично это понял. Кивнул, встал и, положив руку Чуе на плечо, на мгновение несильно сжал его.
— Тебе тоже не мешает выспаться, босс, — сказал он.
— На пенсии высплюсь, может, — криво усмехнулся Чуя. — Если доживу.
Тачи свалил, а Чуя, налив себе ещё кофе, распахнул окно и минут десять с наслаждением курил, глядя в ночь, слушая стрекотание цикад и пытаясь абстрагироваться от мыслей о работе. Пожалуй, на сегодняшний день это был единственный вариант отдыха, который он мог себе позволить.
Мысли, пущенные на самотёк, каким-то непостижимым образом вновь привели его к Дазаю — Чуя не смог бы воспроизвести тот ассоциативный ряд, благодаря которому это произошло, но понял, что ничего не имеет против.
Думать о Дазае было приятно.
Чуя не смог бы сказать, что в нём так привлекает — но это определённо была не только внешность. Дазай был красивым, отлично сложенным, хоть Чуя и подозревал, что под всеми этими костюмами и плащами он скорее жилистый, чем мускулистый — однако гораздо больше всего внешнего Чуе нравилась его уверенность и жёсткая, но разумная внутренняя сила, благодаря которой он несгибаемо диктовал свою волю Мори, и тому ничего не оставалось кроме как соглашаться на все его условия.
В конце концов, далеко не каждый сможет выйти из-под власти такого, как Мори Огай и не просто остаться в живых, а построить собственное дело, стать в нём лучшим и не растерять хватку из-за ощущения безнаказанности.
Сравнивая Мори и Дазая, Чуя не мог не заметить, насколько они, на самом-то деле, похожи. Принципиальная разница лично для него состояла в том, что о Мори он, упаси небеса, никогда в том самом смысле не думал.
А вот о Дазае…
Положа руку на сердце, Дазая он захотел почти сразу после того, как познакомился с ним. И если сперва это было желание из разряда «ну может быть, когда-нибудь, а может, и нет», то с годами оно трансформировалось, превратившись в твёрдое намерение заполучить.
Заполучить — и забыть наконец. Чуя не сомневался, что у Дазая на его счёт те же самые соображения. Ни о каком долгоиграющем романе и, тем более, отношениях, речи не шло даже гипотетически. В его голове это звучало просто смешно, хорошо, что его мыслей никто не слышит, чёрт бы всё побрал.
Дазай был первым, кому Чуя, размышляя о перспективе секса, готов был подчиниться. Он всегда был осторожен во всём, что касалось связей, даже шлюх заказывал только проверенных, про секс с парнями и говорить нечего — его у Чуи не было, и не потому, что он считал это чем-то неприемлемым для себя, а исключительно из соображений безопасности.
Интересно, кто из подчинённых уебал бы его первым, узнав, что он лёг под мужика?
Чуя содрогнулся, представив себя на секунду в такой ситуации. Нужно быть осторожнее. С Дазаем в том числе. Хрен его знает, что у этого гондона на уме. Не исключено, что он просто прикидывается заинтересованным, чтобы потом использовать это в своих целях.
Чуя нахмурился, разглядывая тлеющий уголёк сигареты. Он и раньше, нет-нет, да задумывался об этом, но сейчас, когда их с Дазаем секс из разряда мимолётных желаний, о которых иногда приятно помечтать перед сном, перешёл практически в планы на будущее, стоило расставить все точки над «i» хотя бы для себя.
Это риск — бесспорно. Чуя рисковал буквально всем — карьерой, деньгами, репутацией. Дазай, конечно, тоже — как-никак, они вращались в одних кругах, и эти круги одинаково не переваривали тех, кто поднялся раньше и выше них, и мечтали сравнять этих выскочек с землёй. А для этого, как известно, любые средства хороши, особенно такие, которые могут очернить надолго, если не навсегда, поставить на тебе несмываемое клеймо. И нетрадиционная ориентация — как раз такое клеймо.
Чуя терпеть не мог обобщений. Дело было вовсе не в ориентации — дело было в Дазае, его привлекал именно Дазай, а не то, какого он пола. Чуя был уверен, что окажись Дазай женщиной, его бы тянуло к нему (или к ней? впрочем, похуй) не меньше.
Значит, дело было вовсе не в поле, ориентации и прочей подобной шелухе. Дело было в личности — и в личности Дазая для Чуи сошлось всё для того, чтобы его захотеть.
Интересно, каким окажется Дазай в постели?
Чуя повёл плечами и подкурил ещё одну сигарету, усиленно игнорируя тёплую щекочущую дрожь, скативнуюся вдоль позвоночника при одной мысли о том, как Дазай заваливает его на кровать и трахает — грубо, на грани с жестокостью, вжимая всем телом в постель, не позволяя вырваться и целуя так, что лёгкие горят от нехватки кислорода. Почему-то казалось, что в постели Дазай, несмотря на довольно уравновешенный характер и замашки наследного принца, окажется именно таким. Да и репутация бежала впереди него — подробностями допросов, которые Дазай проводил, ещё работая на Мори, офицеры до сих пор пугали новеньких.
Хотя, вполне возможно, что он ошибается. Честно говоря, Чуя сам не знал, какого Дазая ему хочется больше. Любого, наверное. Чтобы оторваться на полную катушку и поставить точку во всей этой истории, а потом разгребать последствия, какими бы они ни оказались.
Стоило признать — даже перспектива заиметь нелицеприятное прозвище и похерить весь свой авторитет на корню, не особо пугала его. Почему-то казалось, что ничего такого не будет, что Дазай искренне заинтересован в нём, а не в том, какие выгоды ему может принести их связь.
— Ну всё, мужик, стоп, — пробормотал Чуя себе под нос, сминая окурок в большой металлической пепельнице. — Размечтался, блядь.
Он решительно закрыл окно, выбросил остатки еды в мусорку, сунул грязную посуду в мойку и отправился наверх, в свой кабинет.
Его ждала работа.
***
— Слушай, я уже нихрена не понимаю, — сказал Ода, нагнав Дазая в коридоре. — В смысле? — Дазай стремительно пересёк вестибюль и, сбежав по парадной лестнице, остановился около машины. Ода не отставал. — В смысле нашего драгоценного Карихары-сана, — пояснил он, вытряхивая из пачки сигарету. — Торопишься? Могу подбросить, заодно и поговорим. — У меня встреча с человеком из мэрии. — Дазай взглянул на часы и сделал знак водителю выметаться. Того в момент как ветром сдуло. Сам Дазай за руль уже сто лет не садился и не рвался туда вообще, так что плюхнулся на пассажирское и пристегнул ремень, пока Ода устраивал зад на месте водителя. — Из мэрии? — Ода с интересом покосился на него и завёл мотор. — И кого мэр хочет заказать? Премьер-министра? Мы выходим на новый уровень? Так и до госзаказа недалеко. — Очень смешно. — Дазай скептически глянул на него. — Гони к Роуз Хоутэл, около парка тормознёшь. Помнишь Кавахиру Тецуо? — Гендиректора «Кавахира Корпорейшн»? Которого убили в том году? — Ода непонимающе посмотрел на него. — Конечно, помню. И что? — Но ты, вероятно, не в курсе, что контрольный пакет акций компании Кавахиры по наследству отошёл его дочери-инвалиду, над которой оформлено опекунство? — хитро поинтересовался Дазай. — Ты задолбал со своими загадками, говори уже, в чём дело. — Ода выехал за ворота и направил автомобиль в сторону центра города. — В общем, там довольно мутная история, — сказал Дазай, побарабанив пальцами по колену. — Опекун Йоко — её дядя, из которого бизнесмен как из меня балерина, да и то, думаю, если припрёт, станцевать я смогу. А вот он занимается только тем, что сорит деньгами брата направо-налево и планомерно разваливает компанию. Как ты понимаешь, остальным акционерам эта ситуация уже поперёк горла, и с одним из них я довольно хорошо знаком. — Так, стоп, погоди-ка. — Ода остановился на светофоре в ожидании разрешающего сигнала и бросил на Дазая недоверчивый взгляд. — Только не говори, что ты хочешь прибрать к рукам эту контору. — Ну, ты знаешь, я не люблю говорить заранее, но, в конце концов, ты напрямую в этом заинтересован. — Дазай хищно улыбнулся, едва не жмурясь от предвкушения. — Это как? — Ну-у… — Дазай помедлил, соображая, как лучше вывалить на Оду свою замечательную идею. — Понимаешь, контрольный пакет акций промышленного холдинга — вещь недешёвая, и у меня не хватит сбережений, чтобы его выкупить, ну вот я и подумал... Ода расхохотался, не дослушав его. Всё и так было понятно. — И ты уже посчитал мои деньги и решил, что на первое время хватит, да? — поинтересовался он, качая головой как будто бы осуждающе. Дазай усмехнулся. Ода мог выпендриваться сколько угодно, но он тоже отлично чувствовал свою выгоду, так что вряд ли стал бы по-настоящему возражать. Но Дазаю всегда нравилось, когда Ода строил из себя оскорблённую невинность, вот прямо как сейчас. — Именно так я и решил, — кивнул он. — Нахрена это тебе, объясни? — проворчал Ода, трогаясь с места. — Ну, не знаю. — Дазай пожал плечами. — Хочу. Он и правда не знал, просто хотел. Совсем как с Чуей, забавно. Он тоже не знал, зачем ему Чуя, просто хотел его. И какого хрена он вообще сейчас вспомнил про Чую? — Решил заделаться честным бизнесменом? — спросил Ода ехидно, возвращая его в реальность. Дазай тряхнул головой, отгоняя посторонние мысли и ухмыльнулся: — Никто не говорит, что честным. Но позаботиться о будущем не помешает. В конце концов, никто не вечен, особенно в нашей профессии. — Он проницательно посмотрел на Оду. — А у тебя всё-таки дети. — Они не мои, — вздохнул Ода, как показалось Дазаю — с сожалением. — Да какая разница, — отмахнулся он. — Ты их навещаешь, участвуешь в воспитании, отваливаешь приюту кучу денег. Которые, между прочим, можно пустить в дело, чтобы потом они ни в чём не нуждались. — Раз в полгода сводить их в Диснейлэнд — такое себе участие в воспитании, — самокритично отозвался Ода. — Без разницы, — поморщился Дазай. — В общем, я сегодня встречусь со своим человеком и потом уже буду думать, нужно мне всё это или нет. Твоя очередь. — Он заинтересованно вскинул брови. — Что там с нашим драгоценным Карихарой-саном? — Да ты знаешь, я и сам пока не понимаю, что с ним к чему. — Ода тормознул перед пешеходным переходом, пропуская мамашу с коляской. — Пришлось потрудиться, чтобы найти концы, но, судя по всему, хозяин Карихары — человек не местный. — Не из Йокогамы? — уточнил Дазай. — Не из Японии. — Какая интрига, — удивлённо хмыкнул Дазай после паузы, в течение которой переваривал информацию. — А откуда? Ода цокнул и неопределённо развёл руками на руле. — Поговаривают, что какой-то американец. Дазай вскинул брови и обменялся с Одой долгим понимающим взглядом. — И за каким хреном американцу понадобилось убирать босса китайской мафии? — спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Отличный вопрос. — Ода прищёлкнул пальцами. — Даже главный. Узнаем, зачем — узнаем, кто. — Действительно. — Дазай задумчиво уставился в лобовое стекло, за которым им навстречу неслись высотки и зелёные зоны. — Но это ещё не всё, — торжественно сообщил Ода, притормаживая перед образовавшейся пробкой. — Да ты сегодня сама интрига, — проворчал Дазай. — А то. Угадай, кто на днях засветился в Чайнатауне. — Даже представить боюсь. — Ма Чанцзян. Повисла пауза. — Оснований думать, что ты не пробил этот вопрос досконально, у меня нет, — медленно проговорил Дазай наконец. — Но я всё-таки спрошу: ты уверен? Он не стал бы тем, кем стал, если бы не умел складывать два и два. Ода адресовал ему понимающий взгляд. — Думаешь о том же, о чём и я? Дазай кивнул и криво усмехнулся: — Правая рука босса самой крутой гонконгской мафиозной группировки ошивается в Йокогаме в то же самое время, когда нам заказывают убить этого самого босса. Нужно быть идиотом, чтобы подумать, что это не звенья одной цепи. — И её конец — в руках какого-то американца, — кивнул Ода, паркуясь на обочине. — Но и это ещё не всё. — Я даже не сомневался, — фыркнул Дазай, отстёгивая ремень, и уставился на Оду. — Ну? — Знаешь, кем интересовался Ма? — спросил тот. — Понятия не имею. Мори, наверняка? Ода медленно улыбнулся. — Чуей Накахарой. Дазай почувствовал, как его челюсть отваливается и падает на пол. — Ты надо мной издеваешься? — Даже не думал. Рассказываю только то, что узнал. Ма интересовался Портовой мафией, Мори, конечно, тоже, но Чуей едва ли не больше. Типа, кто такой, что умеет и так далее. Уверен, это связано с его способностью, достаточно вспомнить, как его поначалу пытались переманить к себе все, кому не лень, включая нас с тобой. Понятия не имею, нахрена эта информация Ма, но, как по мне, вся эта история очень дурно пахнет. — Да это мягко сказано, от неё прямо разит, — прокомментировал Дазай, напряжённо думая. Сказать, что всё это ему очень сильно не нравилось — просто ничего не сказать. — Дай мне координаты своего информатора, я с ним переговорю. — Это человек Юки, можешь поговорить. Только глупостей не натвори, — посоветовал Ода привычным «ох уж, эта молодёжь» тоном. — Я не влюблённый подросток, Одасаку, чтобы творить глупости на спермотоксикозе, — закатил глаза Дазай, но Ода так на него покосился, что стало ясно: нихрена он не поверил этим заверениям. Да что там говорить, Дазай и сам им не поверил. Бесспорно, Чуя был человеком, способным постоять и за себя, и за того парня, и за пару государств в придачу, но мысль о том, что ему грозит нешуточная опасность, едва не заставила Дазая поменять планы и прямо сейчас отправиться на разведку. В конце концов, не каждый день тобой интересуется одна из самых влиятельных гонконгских триад — и это явно не к добру. Но ему нужно было держать себя в руках. Как и всегда. Сам же сказал Оде, что он не подросток, чтобы творить херню. Прежде чем развивать бурную деятельность в защиту Чуи Накахары, следовало разузнать всё и составить план действий, иначе он рисковал действительно наломать дров. Это сейчас ему точно было не надо, какой бы охренительной задница Чуи ни представлялась ему в мечтах. Дазай открыл дверь, бросил Оде: — Я пошёл, не жди, обратно на такси доеду, — и вышел из машины. Отступил на тротуар, проводил взглядом удаляющийся автомобиль и решительно направился к месту встречи с информатором. Внутри зудело, не давая покоя, странное чувство незавершённости, и он никак не мог избавиться от желания вот прямо сейчас нестись на разведку во имя Чуи Накахары. А ну, угомонись, строго одёрнул себя Дазай, поворачивая к парку, где у него была назначена встреча. В конце концов, у него наверняка есть хотя бы пара дней, чтобы всё пробить и спланировать, так что сейчас следовало заняться делами, продиктованными исключительно соображениями целесообразности. У Дазая никогда не было проблем с тем, чтобы отставить личное на второй план, но почему-то в последнее время, когда речь заходила о Чуе, это получалось всё сложнее. Займусь этим, когда вернусь, решил Дазай. Уселся на скамейку в тени раскидистого вяза и принялся ждать.***
Чуя вошёл в бар и поморщился: из динамиков под самым потолком орал какой-то тяжеляк, и накурено тут было, как в адской котельной. Он и сам дымил, как паровоз, но предпочитал дорогие хорошие сигареты, а не то дерьмо, которым травится большинство людей. Давно ли ты сам травился таким же дерьмом, ехидно поинтересовался внутренний голос. Чуя велел ему заткнуться и прошёл к одному из свободных столиков в дальнем углу. Следить за объектом оттуда было очень удобно. Объект — набивший уже оскомину Ма Чанцзян — о чём-то оживлённо переговаривался с немолодым высоким японцем за столиком у противоположной стены. Чуя закурил и, аккуратно поглядывая поверх стёкол затемнённых очков в их сторону, сделал вид, что изучает меню. — Виски, — бросил он подоспевшему официанту, который выглядел так, будто ему тоже необходима по меньшей мере неделя беспробудного сна. — Безо льда. Официант, заторможенно кивнув, испарился, а Чуя принялся наблюдать за Ма. Тот вёл себя довольно вольготно, даром, что не на своей территории и вообще в чужой стране: ржал, как конь, тыкал мужика пальцем в грудь — тому, судя по недовольной физиономии, это не очень нравилось, но он отчего-то терпел, — пил, не следя за дозой и вообще представлял собой образец вопиющей неосторожности и невежливости, за которую его могли порешить в ближайшем переулке. И правильно бы сделали. Чую он уже бесил. — И чего тебе дома не сидится, не скажешь? — внезапно раздался рядом подозрительно знакомый голос. Не может быть. Чуя, не веря свои ушам, медленно повернул голову — и понял, что слух его не обманул. Дазай, мать его, Осаму усаживался за соседний столик с таким видом, как будто здесь только его и ждали. На Чую он не смотрел. — Встречный вопрос, нахуй, — прорычал Чуя, лихорадочно соображая, что предпринять. Дазай одним неосторожным словом или движением мог пустить коту под хвост всю работу последних двух недель. Но в то же время Чуя не мог отрицать, что рад его видеть. Что он даже немного соскучился. Правда, он предпочёл бы встретиться с Дазаем в совершенно других обстоятельствах, желательно в горизонтальном положении и безо всяких ёбаных свидетелей. Чёрт знает что такое, только этого сейчас не хватало. Все эти мысли, да и само явление Дазая были максимально, блядь, некстати. — Да так, мимо проходил, — усмехнулся Дазай. — А на днях птичка на хвосте принесла кое-что. Новости о том, что первый заместитель босса Портовой мафии шляется хрен пойми где и ищет приключений на свою задницу. Ты что здесь забыл? Это не ваша территория. — Тебя не спросил, — огрызнулся Чуя, впрочем, скорее для проформы. Дазай был прав: он рисковал, пытаясь вести свою игру на чужом поле, но выбора у него не было. Чуя привык беспрекословно исполнять приказы Мори и добывать информацию любыми способами, в том числе связанными с непосредственным риском для жизни, и не ныть. Так что замечание Дазая он предпочёл пропустить мимо ушей. Гораздо сильнее его зацепило другое: Дазай, как негласно следовало из его слов, за ним следил. Все эти «птичка на хвосте принесла» и прочая чушь могли обмануть кого угодно, но только не Чую. Он не просто так был первым заместителем босса Портовой мафии. Чуя аккуратно пересел так, чтобы держать в поле зрения и Дазая, и Ма, не привлекая при этом лишнего внимания. Осознание того, что всё это время, а возможно, и гораздо дольше, за ним велась слежка, остро кольнуло и прочно засело в голове. Сама по себе эта новость не была чем-то из ряда вон: он лично организовывал наблюдение за Дазаем, Одой и прочими важными мудаками из мафиозного мира Йокогамы. Подобное в его работе и жизни было в порядке вещей, потому что гораздо проще предотвратить пиздец, чем потом разгребать последствия. Неприятным осознанием стал не факт слежки сам по себе, а то, что он ничего не заметил. Похоже, он и правда не то расслабился, не то потерял нюх на фоне хронической усталости. Не приходилось сомневаться, что такое внимание к его персоне связано с работой. И это было вдвойне интересно: во всём, что не касалось прямых заказов Портовой мафии Чёрным воронам, их интересы не пересекались. Чуя глотнул виски и машинально оттянул-отпустил чокер — он всегда так делал, когда думал о чём-нибудь. А над тем, за каким хером Дазаю понадобилось знать, где он и что он, следовало на досуге конкретно так поразмыслить. — Ну и прикид у тебя. — Дазай окинул его быстрым взглядом. — Детство решил вспомнить? — На себя посмотри, — ядовито отбил Чуя и вновь припал к бокалу с виски. Тот, к слову, оказался дерьмовым. Дерьмовый виски в дерьмовом баре в дерьмовом Чайнатауне, да ещё и Дазай тут как тут в качестве апофеоза. Справедливости ради, он действительно оделся так, что Чуя едва его узнал: тёмные джинсы и футболка, чёрная кожаная куртка, высокие ботинки со шнуровкой и никаких ебаных бинтов. Разоделся под стать здешнему сброду. Сам Чуя, конечно, тоже недалеко ушёл, но разница состояла в том, что он любил такой стиль, и ему очень шло, а Дазай выглядел, как гот-переросток, впервые сбежавший на сейшн из-под надзора родителей. — Я хотя бы побрякушками не увешался, как придурок, — протянул Дазай, и Чуя внезапно понял, что эта ни к чему не ведущая перепалка имеет под собой одну-единственную цель: потянуть время. Вот только в ожидании чего? Не о его ведь здоровье и безопасности Дазай печётся, раз сюда притащился. Нет, тут точно что-то другое. Чуя задумчиво потеребил серёжки в ухе и насторожился, когда Ма лениво сполз со стула и принялся натягивать куртку. Его собеседник сидел с таким пришибленным видом, как будто девчонка, за которой он ухлёстывал полгода, пустив по ветру все свои сбережения, так ему и не дала. Одевшись, Ма бесцеремонно хлопнул его по плечу и, слегка пошатываясь, направился к выходу из бара. Очевидно, деловая встреча была окончена. — Ладно, я пошёл, — протянул Дазай, кажется, мгновенно растеряв к Чуе интерес, и принялся подниматься. Чуя немедленно понял всё. — Не так быстро. — Он дёрнул Дазая за куртку, заставив его прижать зад обратно к стулу. — Только не говори, что тоже его пасёшь. — Кого? — Ма Чанцзяна. Дазай покосился на него с неудовольствием, не забывая, впрочем, поглядывать в сторону дверей, где чёртов Ма уже трепался с какой-то девчонкой в вызывающе коротком платье и с ярким макияжем. Род её деятельности сомнений не вызывал. — Ну допустим. А тебе он зачем? — поинтересовался Дазай, на первый взгляд, безразлично, но хрен там плавал: смешанный с подозрением интерес так и плескался в его взгляде. — А тебе расскажи — тоже захочешь, — прошипел Чуя. Дело принимало совершенно ненужный и даже опасный оборот: один неверный шаг легко мог всё испортить, причём, непоправимо. — Если мы оба здесь по его душу, то, возможно, имеет смысл работать вместе, — после паузы сказал Дазай, и Чуя просто ушам своим не поверил. — Не после того, как Мори отвалил тебе кучу денег за хуйню, — заявил он. И не то чтобы он действительно до сих пор так парился из-за денег босса, просто к слову пришлось. — Как будто он из твоего кармана отвалил, — фыркнул Дазай. — Не из моего, просто ты гондон. — Ладно, в следующий раз делай всё сам. — И сделаю, ещё лучше тебя, блядь. — Посмотрим. — Вот именно, посмотрим. За этими препирательствами Чуя едва всё не пропустил: Ма уже, очевидно, договорившись с девчонкой о цене, приобнял её за талию и распахнул дверь с явным намерением покинуть заведение. — Твою мать, — пробормотал Чуя, соображая, как поступить. Вариантов было всего два: остаться здесь, чтобы не спалить Дазаю задание, тем самым благополучно проебав его, или забить на Дазая и делать свою работу. Чуя выбрал второе. — Давай вперёд, я за тобой, — секундой позже сказал Дазай, очевидно, придя к тем же самым выводам. — Нехуй мной командовать, — вызверился Чуя, поднимаясь и делая вид, что роется в карманах в поисках денег. — Поверь, если бы тобой командовал не Мори, а я, тебе бы понравилось, — фыркнул Дазай. Чуя испепеляюще зыркнул на него, собираясь вызвериться в ответ, но в следующий момент до него дошла вся двусмысленность сказанного, а от взгляда Дазая — тяжёлого, такого же чертовски двусмысленного, — внутри что-то ёкнуло и перевернулось. Щёки и шею словно ошпарило кипятком, и Чуя искренне пожалел, что не может провалиться сквозь землю — он никогда особо не умел и не стремился скрывать эмоции, а для такого проницательного гондона, как Дазай, все его чувства наверняка были очевидны. Так же, как для Чуи было очевидно то, что Дазай имел в виду не только работу. Скорее всего, даже совсем не её, а один из многочисленных и желанных вариантов отдыха. Предназначенного только для двоих. Твою ж мать. Не отвлекайся, идиот! Чуя бросил на стол смятую купюру и начал торопливо пробираться сквозь толпу людей к выходу. Он мог бы, конечно, просто устроить свалку и тем самым значительно ускорить процесс продвижения, но тогда точно привлёк бы к себе внимание, а это ему сейчас точно не было нужно. Ма тем временем уже вышел наружу, и единственное, о чём сейчас стоило молиться — чтобы тот, завернув за угол, не растворился без следа на одной из бесчисленных узких улочек Чайнатауна. Чуя вывалился из бара и заозирался по сторонам. Ма он увидел буквально в последний момент — когда тот в компании девчонки сворачивал в переулок. Радуясь своей удаче, Чуя быстро пошёл за ним. Дазай не отставал ни на шаг. Когда они добежали до угла дома и выглянули из-за него, Ма и девчонка усаживались в чёрную тойоту без номеров. — Блядь, — прошипел Чуя. — У меня машина недалеко, — сказал Дазай у него над ухом. — В пизду твою машину, долго, у меня байк в трёх шагах, — прорычал Чуя. Тойота, взрыкнув мотором, сверкнула габаритами и тронулась с места. В тот же момент Чуя рванул к оставленному неподалёку мотоциклу, нимало не заботясь, успевает Дазай за ним или нет. Дазай, судя по пыхтению и топоту за спиной, успевал. Чуя взялся за руль, убрал подножку и уселся на байк. — Давай резче, — рявкнул он, обернувшись к Дазаю, который нерешительно топтался рядом. Тот хмуро зыркнул в ответ, но неожиданно не прокомментировал — только взгромоздился позади, бесцеремонно обхватил Чую за талию и скомандовал: — Поехали. — Смотри не свались, — пожелал Чуя и сорвался в карьер. Не спалиться с погоней на полупустой дороге — та ещё задачка. Справлялся с ней Чуя, впрочем, на высоте, периодически притормаживая и отставая от тойоты, но не теряя её из виду. Полное сосредоточение на деле помогало отвлечься от того, как Дазай прижимался грудью к его спине, обнимая так крепко, словно от этого зависела его долбаная жизнь. По факту, конечно, так оно и было, но если бы Дазай умудрился слететь с байка на полном ходу, Чуя однозначно сперва поржал бы над его неуклюжестью и лишь потом озаботился бы тем, чтобы соскрести его мозги с асфальта. Хотя это, конечно, было бы довольно печально, учитывая, что они так и не переспали. Оставалось надеяться, что Дазай продолжит цепляться за него, как утопающий за спасательный круг, и никуда нахуй не слетит. Чуе и без похорон несостоявшегося любовника хватало поводов для огорчения. Судя по направлению движения, тойота мчала за город. С каждой секундой по встречке попадалось всё меньше машин, а попутные сворачивали на второстепенные дороги. Тойота шла ровно, не сбавляя скорости, но и не гнала, и Чуя, несмотря на нетерпеливое предвкушение, пузырящееся в крови, тоже старался держаться на расстоянии. Шумный центр города быстро остался позади, потянулись спальные районы, так же стремительно перетёкшие в совсем уж унылые трущобы. Кажется, в этой части Йокогамы Чуя прежде никогда не бывал. Даже удивительно, учитывая, что бездомным подростком облазил в поисках убежища весь город. По обеим сторонам дороги теснились тёмные малоэтажки, там и тут между ними встревали покосившиеся деревянные домишки, неприветливо и тревожно зияя выбитыми стёклами и вызывая у Чуи непрошенные воспоминания о беспризорном подростке в поношенной зеленой куртке и раздолбаных ботинках с чужой ноги. В таких же заброшенных домах он часто прятался, пытаясь согреться в холодные ночи поздней осенью и зимой вплоть до того момента, пока его, голодного и больного во время рейда по порту случайно не обнаружил Хироцу и, пожалев, не приютил у себя. Да уж. Никакой чёртовой ностальгии по тем временам Чуя не испытывал. Но память — та ещё зараза. Всегда подкидывает ненужные воспоминания в самый неподходящий момент. Он тормознул на перекрёстке, цепко вглядываясь в темнеющий силуэт автомобиля впереди. Тойота, дисциплинированно отстояв на светофоре, свернула в переулок, и Чуя, выждав несколько секунд, медленно проехал мимо, решив сперва разведать обстановку, а уже потом соваться в пекло. И правильно сделал: тойота стояла в узком проеме между домами и, кажется, двигаться больше никуда не собиралась. Чуя тормознул у обочины и заглушил мотор. Дазай, не задавая вопросов, быстро слез с мотоцикла и зашагал в обратном направлении, к переулку, где укрылся долбаный Ма. Чуя сунул ключи в карман и огляделся, оценивая обстановку — вокруг не было ни души, впрочем, неудивительно, учитывая райончик и позднее время. Бросать мотоцикл здесь было равносильно тому, чтобы лишиться его совсем, но ничего не поделаешь. Чуя с сожалением покосился на байк, мысленно на всякий случай попрощался с ним и быстро догнал Дазая. Вместе они осторожно заглянули за угол дома. Тойота всё ещё стояла на месте, но теперь около неё топтались двое. Спустя несколько секунд они отошли от машины и устремились в сторону, противоположную той, откуда приехали. — Давай за ними, — шепнул Дазай и первым проскользнул в переулок. Чуя только фыркнул, следуя за ним и стараясь держаться ближе к стене, но не прижиматься к ней — воняло тут как в отстойнике. Быстро добежав до конца дома, они убедились, что остались незамеченными: Ма и девка перешли на другую сторону улицы и торопливо удалялись от них. Чуя нахмурился. Что шлюха и китайский мафиози могли забыть в такой жопе мира? — Ты идёшь? — Дазай, уже шагнувший на тротуар, обернулся и посмотрел на него. — Не нравится мне всё это, — пробормотал Чуя, кусая губы. — Ты прямо как Одасаку говоришь, — хмыкнул Дазай. — Ему тоже вечно всё не нравится. — Я не люблю бессмысленный риск, — огрызнулся Чуя. — И доверяю своему чутью, а оно сейчас подсказывает, что мы прёмся в самый пиздец. — Как будто когда-то бывало иначе. — Дазай пожал плечами с таким беззаботным видом, как будто речь шла о какой-то ерунде, а не о судьбе их драгоценных шкур в самом ближайшем будущем. Глянул на Чую так хитро, словно читал все его мысли, и вдруг подмигнул: — Ты ведь ловишь кайф от этого, признайся? Иначе занимался бы чем-нибудь другим. В офисе сидел, например. Не представляю тебя в офисе. Чуя не подал виду, но слова Дазая его зацепили. Невольно подумалось о том, что тот прав: больше всего в жизни Чуя любил разруливать сложные ситуации, как ни парадоксально — если в процессе этих разруливаний так или иначе помогал людям. Не всем, конечно, только своим, но в этом и заключалась ирония: непримиримость и жестокость, с которой он расправлялся с врагами, могли соперничать лишь с его верностью и преданностью друзьям и Портовой мафии. Но Дазаю он, конечно, ничего говорить не стал. Обойдётся. — Хорош трепаться, — буркнул он и, оттеснив Дазая плечом, первым зашагал по потрескавшейся мостовой. Судя по смешку в спину, Дазай всё понял и без слов. Но тоже ничего не сказал. В этом молчании они шли довольно долго, прячась в тени домов и наблюдая, как Ма и девка, о чём-то переговариваясь, заходили во всё большую глушь. Шлёпнуть он её хочет, что ли, подумалось Чуе. Вдруг он маньяк какой, по крайней мере, это будет неудивительно, учитывая нравы в триадах. Девчонка, судя по сигналам, которые мог считать Чуя на таком расстоянии, явно нервничала: оглядывалась, зажималась, когда Ма хватал её за локоть, пару раз попыталась отстать, но тот непреклонно тащил её за собой. Всё это выглядело крайне подозрительно, но как бы Чуя ни хотел ей помочь — не очень-то и хотел, на самом деле, — вмешиваться в естественный ход событий не собирался. У него было задание и цель, остальное не имело значения. Через некоторое время впереди между домами замаячил просвет, и Чуя с удивлением понял, что они каким-то непостижимым образом достигли самой дальней окраины Йокогамы. По соседству с, очевидно, давно и навсегда заброшенной промзоной простирался обширный пустырь с одиноким ветхим деревцем посреди, рядом маячил тусклый фонарь, вдалеке темнела полоска горизонта, а небо, внезапно без мутной дымки светового загрязнения, привычного жителям центральных районов, было беззвёздным, далёким и пустым. Укрывшись за полуразвалившимся строением, назвать которое домом не поворачивался язык, и стараясь не обращать внимания на сосредоточенное сопение Дазая над ухом, Чуя, затаив дыхание, принялся наблюдать за происходившими на пустыре событиями. А происходило там нечто странное. Как оказалось, Ма уже ждали — три каких-то мутных типа в куртках с капюшонами. Ма совершенно бесцеремонно втащил девчонку на пустырь и втолкнул в круг судорожно мигающего света от фонаря. Та беспомощно заозиралась, сжавшись в комок. Ветер трепал подол её короткого платья, оголяя худые бёдра, но никого из присутствующих мужчин это почему-то не интересовало: поприветствовав друг друга кивками, они начали о чём-то переговариваться, слишком тихо и невнятно, чтобы это можно было расслышать на таком расстоянии. Чуя скрипнул зубами от досады. Не слыша чужого разговора, он совершенно точно упускал что-то крайне важное, но ничего не попишешь: палиться сейчас было никак нельзя. Ма указал на девчонку, что-то сказал, обратившись к парням, и резко, неприятно рассмеялся. Судя по её ошарашенному виду, сказанное оказалось для неё сюрпризом. Она что-то пролепетала в ответ, замотала головой, размазывая по лицу слёзы и всё громче твердя, как заведённая: «нет, нет, вы ошибаетесь». Её беспомощные вопли Чуя слышал даже со своего места. Она была напугана, очень сильно напугана — как и всякий человек, предчувствующий собственную скорую смерть. В исходе событий Чуя уже не сомневался. Не нужно быть Вангой, чтобы предсказать дальнейшее развитие событий. Впрочем, как оказалось, ванговал он из рук вон плохо. Даже несмотря на всю свою хвалёную интуицию, он и предположить не мог, что последует дальше. Ма снова рассмеялся и, качая головой, что-то неразборчиво ответил ей. Сунул руку в карман, извлёк из него какой-то небольшой продолговатый предмет и продемонстрировал его всем присутствующим. Чуя так и не понял, что именно произошло, но в следующий момент девчонка схватилась за голову, заорав так, что у него уши заложило, и упала на колени. Её руки внезапно охватило бледное серебристое свечение, мгновенно распространившееся по всему телу, и, кажется, этот факт поразил её даже сильнее, чем всех остальных. Она даже заткнулась, ошарашенно пялясь на собственные руки, но вновь начала кричать, закрывая голову руками, когда в её сторону внезапно полетели мелкие металлические предметы с соседствующей с пустырём свалки. Фонарь, под которым она лежала, с жутким скрипом стал наклоняться, будто притягиваемый невидимым магнитом, и спустя секунду Чуя понял, что и фонарь, и металлическую мелочь к себе притягивала именно девчонка. Для обычного человека, ставшего всему этому случайным свидетелем, невхожего в мир мафии и понятия не имевшего о сверхъестественном, с которым Чуя сталкивался каждый божий день, чем он, по сути, являлся сам, всё это наверняка выглядело бы как какая-то дикая постановочная игра. Но для Чуи всё это означало только одно. — Она одарённая, — едва слышно прошептал Дазай. Чуя воздержался от комментария про очевидность некоторых вещей. Да и не до этого было: как оказалось, представление ещё не окончено. Пока девчонка корчилась на земле, Ма подошёл ближе в своим подельникам, показывая им то, что держал в руке. Те, понимающе и, кажется, даже уважительно покивав, переглянулись, и один из них, указав на девчонку, провёл рукой по горлу в недвусмысленном жесте. Ма — его Чуе было видно очень хорошо — улыбнулся и, отступив от них, вновь сжал неведомый предмет в руке. В следующий момент девчонка издала страшный, нечеловеческий вой, от которого у Чуи кровь застыла в жилах, а внутри всё перевернулось, словно он внезапно стал величайшим эмпатом всех времён и на себе почувствовал её предсмертную агонию. Её тело дёрнулось, затряслось, будто в припадке — а потом воспламенилось, как факел. Парни и Ма тут же отпрянули в сторону, прикрывая лица предплечьями, но не отрывая взглядов от пожара. — Твою мать, — одними губами прошептал Чуя, до рези в глазах вглядываясь в творящееся на пустыре. Ветер донёс до них жар и тошнотворный запах горелой плоти. Чуя сглотнул, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Он никогда не был особо впечатлительным — не с его работой, прямо скажем, — но отчего-то почувствовал непреодолимое желание немедленно, прямо сейчас оказаться как можно дальше отсюда. Парни столпились вокруг Ма, о чём-то возбуждённо переговариваясь и озираясь по сторонам. Тело девчонки продолжало гореть, но их это уже не интересовало. Они пялились на что-то, что Ма держал на ладони. Но когда один из парней протянул руку, чтобы взять вещицу, Ма отступил в сторону и выхватил пистолет. Направил его на парней, что-то угрожающе выкрикнув, и те, помявшись, закивали, похоже, смирившись с тем, что просто так заполучить желаемое не получится. Спустя ещё полминуты разговоров на повышенных тонах они развернулись и скрылись в окружающей темноте. Чуя понял, что это его шанс. Он должен взять чёртового Ма за шкирку и вытрясти из него правду обо всём, что тот здесь устроил. Но едва подумав это, он почувствовал, как Дазай тянет его в сторону за локоть. И вовремя — они едва успели укрыться за стеной дома, когда Ма прошёл мимо них. Судя по всему, он направлялся обратно, к тому месту, где оставил машину, и если они сейчас его упустят, это будет полный провал. — Какого хрена, блядь! — прошипел Чуя, сверкнув глазами на Дазая, и вырвал локоть из его хватки. — Даже не думай, — прошипел Дазай, качая головой. — Спугнёшь его сейчас — потом ничего не добьёшься. Тут явно творится что-то крупное, и не Ма этим заправляет. Нам нужно добраться до того, кто заказал весь этот цирк. Почему я вообще тебе это объясняю!? Чуя сглотнул рвущиеся наружу ругательства — в основном, от того, что Дазай был, несомненно, прав, — и посмотрел вслед Ма. Тот неторопливо, чуть ли не насвистывая, шёл по улице и даже не думал оглядываться, хотя, наверное, стоило — не факт, что его недавние собеседники действительно отвалили, а не затаились до поры, чтобы отобрать у него неведомую штуку, с помощью которой — в этом уже не было никаких сомнений — он и убил несчастную девушку. Показательно. Жестоко. Очевидно, лишь для того, чтобы продемонстрировать, как работает эта чёртова хреновина. Да ещё и одарённую. Чуя не был сторонником всяких бредовых теорий о том, что все одарённые, вне зависимости от способностей — чуть ли ни братья и сёстры по крови, но на долю мгновения вдруг ощутил просто непреодолимое желание отомстить. Чёрт знает что такое творится в этом грёбаном городе. — И что это, блядь, было, — пробормотал он. Обернулся и, щурясь, посмотрел на догорающий труп. Резкий порыв ветра швырнул к его ногам пригоршню серого пепла вперемежку с дорожной пылью, и Чуе подумалось, что, наверное, пиздец как ненормально в качестве единственной осознанной реакции на свершившееся на его глазах зверское убийство чувствовать лишь досаду из-за того, что так толком ничего не узнал ни про Ма, ни про убитую девушку, ни про всю эту ебучую ситуацию. Да уж, вечер сегодня чертовски не задался. — Мне тоже хотелось бы знать, — сказал Дазай у него над ухом, и Чуя едва не вздрогнул, машинально повернувшись на его голос. Выпав в свои мысли из реальности, он напрочь забыл, что находится здесь не один. Охуенно тревожный звоночек. Ему совершенно точно нужен нормальный человеческий отдых в полном одиночестве. Или нет... Чуя внезапно обнаружил, что Дазай всё ещё стоит рядом с ним. Почему-то гораздо ближе, чем раньше. Рукой он упирался в стену рядом с головой Чуи, и, кажется, впервые Чуя ощутил их реальную разницу в росте. Самое удивительное, что от такого грубого вторжения в личное пространство он не чувствовал никакого дискомфорта. Скорее, даже наоборот. Странное дело, учитывая, что теперь они стояли близко — очень близко друг к другу. Отдых в одиночестве перестал казаться таким уж привлекательным вариантом. Дазай медленно, будто во сне, моргнул и нахмурился. Он всё ещё смотрел на пожар, и багровые отсветы угасающего пламени плясали в самой глубине его тёмных глаз, притягивая и не отпуская, как далёкие огни ада, который с нетерпением ожидал их всех и готовился распахнуть гостеприимные мучительные объятья. Чуя сглотнул, в момент забыв и о Ма, и о девчонке, и о проваленном задании, и о собственных нетипичных для нормального человека реакциях. Обо всём на свете забыл. Всё это здесь и сейчас утратило своё значение. И виной тому был Дазай — его присутствие рядом. Его дыхание, теплом оседавшее на щеке Чуи при каждом выдохе, его взгляд, задумчивый и глубокий, едва уловимый аромат не то шампуня, не то одеколона, свежий, чистый, невероятно приятный, словно Дазай отправился на задание сразу после душа. Чуя на автомате вдохнул этот аромат глубже. Медленно взобрался взглядом по груди, шее, лицу Дазая, наконец, посмотрел ему в глаза... И обнаружил, что Дазай смотрит на него в упор. Не мигая, улыбаясь самыми уголками губ, и, кажется, не собираясь отстраняться. Чуя застыл. Он попался, спалился со всеми потрохами, это было очевидно, и сейчас, как и в случае с Ма, у него было всего два варианта: бери или беги, третьего не надо. Учитывая, как пялился на него Дазай, ему тоже всё было понятно. Их лица разделяли какие-то жалкие сантиметры — и это вряд ли было случайностью. Дазай склонил голову к плечу и, кажется, нет, совершенно точно подался вперёд, навстречу Чуе, который всё ещё стоял истуканом, несмотря на то, что в глубине души давным-давно принял решение. Его идея фикс вот-вот грозила стать реальностью, и он был бы полным идиотом, если бы упустил этот шанс. Чувствуя себя так, словно шагает с обрыва, Чуя потянулся навстречу Дазаю, в этот самый момент ещё явственнее ощутив то, насколько тот, чёрт возьми, выше. Не разрывая зрительного контакта, вскинул голову, разомкнул губы, успел заметить, как улыбка Дазая стала шире… И отпрянул, ударившись головой о стену позади, когда воздух вокруг разорвал опасно близкий вой полицейских сирен. Похоже, это привело в чувство их обоих — Дазай тоже отстранился от него, оттолкнувшись от стены и крутя головой, словно на слух пытался определить, откуда именно нагрянет беда. — Твою ж мать! — рявкнул Чуя, чувствуя, как горят щёки. Он только что едва не совершил самую большую глупость в своей грёбаной жизни! — Надо уносить ноги, — сквозь зубы проговорил он и, проскользнув мимо Дазая, бегом припустил назад. Он был невероятно, просто адски зол на себя. Сердце колотилось как сумасшедшее и просто адски хотелось курить. Через несколько минут пробежки по тёмным вонючим переулкам они, наконец, добрались до оставленного впопыхах байка. Удивительно дело, но его даже спиздить никто не попытался. Чуя уселся на мотоцикл, убрал подножку и обернулся. Дазай стоял в нескольких шагах от него, копаясь в телефоне. — Ну? — недовольно рявкнул Чуя. — Ты идёшь? — Я своим ходом, — отмахнулся Дазай и, шагнув в тень ближайшего дома, внезапно растворился без следа. Чуя удивлённо хмыкнул, но времени размышлять над искусством маскировки Дазая не было — вой сирен становился всё ближе с каждой секундой. Он выругался и завёл мотор. Но байк внезапно взбрыкнул, как необъезженный мустанг, рванул вперёд неуправляемым куском металла и, промчавшись полсотни метров, завалился набок. Чую выбросило из сиденья, и он, едва успев активировать способность, завис над асфальтом. Сбалансировав, перевернулся в воздухе, коснулся ногами земли с намерением встать на неё и разобраться, какого ёбаного хрена здесь происходит... И в этот самый момент понял, что больше не управляет своим телом. Оно медленно, но верно поднималось — совершенно против воли Чуи, и как он ни пытался, опуститься у него не получалось. В довесок к этому внутри начал разгораться странный, опасный жар, словно огонь, который полыхал на пустыре, переместился в его грудь и теперь сжигал изнутри. — Чуя? — Дазай, который, вроде бы, свалил, внезапно возник из тени, с тревогой пялясь на него с земли. — Что происходит? — Я не знаю! — рявкнул Чуя, вконец разозлившись. Это уже не лезло ни в какие рамки. Ещё никогда прежде он не терял контроль над даром, даже в самом начале своих тренировок, когда Мори ещё понятия не имел, что делать с ним и его способностью, так внезапно свалившимися на его голову благодаря Хироцу и его внезапно проснувшемуся человеколюбию. Как и всегда, как и в любой ситуации прежде, Чуя не собирался сдаваться без боя. Он взмахнул руками, словно держал в них волшебную палочку, по мановению которой мог исправить всё за раз, но вместо того, чтобы вернуться на землю, взмыл ещё выше, зависнув над домами и со всей ясностью осознавая, что если способность сейчас перестанет действовать, то упадёт и разобьётся в лепёшку. Бросил быстрый и, как он подозревал, панический взгляд на Дазая, увидел, что тот говорит с кем-то по телефону, неотрывно наблюдая за ним, понял, что, похоже, действительно влип, и... Это было последним, что он успел понять — потому что в следующий момент его швырнуло прочь из реальности, и наступила темнота.
