Заклинатель бури

Дазай помедлил и плавно надавил на ручку двери. Та бесшумно открылась, и он, стараясь не шуметь, вошёл в больничную палату. Внутри ненавязчиво пахло лекарствами, было тихо, сумрачно и ослепительно, до рези в глазах, бело. Дазай в этих стенах, весь в чёрном, наверняка выглядел как самый настоящий ворон, смело залетевший в распахнутое окно. Или сама смерть. Больничный дресс-код никогда ему не нравился, впрочем, посещать эти стены гостем, а не пациентом, ему доводилось редко. Практически никогда. «Тигр» спал. Дазай остановился рядом с кроватью, разглядывая парня. Впалая грудь мерно вздымалась в такт спокойному дыханию, и на огромной кровати, весь в трубках и залеченных ссадинах, он казался ещё более тщедушным, чем был. Дазай сунул руки в карманы и перекатился с пятки на мысок. Пора просыпаться, дружок. — Эй, — негромко позвал он. Ноль реакции. — Просыпайся. — Дазай чуть повысил голос. Это сработало: «тигр» шевельнулся, осоловело похлопал глазами и уставился на него расфокусированным взглядом. Но это продолжалось недолго: спустя пару секунд его глаза расширились, сонливость как рукой сняло, и он заметался, озираясь по сторонам. В ужасе покосился на электроды, присоединённые к телу, но при попытке отодрать их получил окрик от Дазая: — Стоять! — Чт… Вы кто? — прохрипел парень, прекратив борьбу с медицинским оборудованием. Смотрел он на Дазая так, словно тот был ангелом ада или кем-то вроде того. Дазай закатил глаза. Он терпеть не мог подобные тупые сцены. Взял стул, с грохотом придвинул к кровати и уселся на него, закинув ногу на ногу. — Не знаешь меня? — поинтересовался он небрежно, глядя на парня в упор. Тот отрывисто мотнул головой. — Тем лучше для тебя, — ухмыльнулся Дазай. — Меня зовут Дазай. Дазай Осаму. Я… — Вы босс «Чёрных Воронов», — закончил парень за него и зачем-то натянул простыню до подбородка. — Где я? Что я здесь делаю? — Слишком много вопросов, — поморщился Дазай. — В то время как тебе следовало бы поблагодарить меня за то, что спас тебе жизнь. Для начала. — Вы спасли… Что вы сделали? — в ещё большем замешательстве промямлил тот. — Жизнь тебе спас, — раздражённо ответил Дазай. — Ты обратился и не мог развоплотиться обратно. Мои ребята притащили тебя на базу, ну а тут, собственно, я всё решил. — Он торжествующе развёл руками. — Подозреваю, без моей помощи ты бы остался тигром до конца жизни. Недолгой, мы оба это понимаем, верно? — Я бы остался… Что?! — Пацан осёкся и шокированно уставился на него. — Что вы такое говорите? Какой тигр, какое обращение, о чём вы вообще?! Интересные дела. Дазай откинулся на спинку стула и сцепил пальцы в замок на колене, пристально разглядывая своего собеседника. На гения-обманщика тот не тянул, выглядел потерянно, даже испуганно, из чего Дазай заключил, что парень действительно понятия не имеет о своих способностях. Похоже, обратился в первый раз — и не по собственной воле. Оставалось понять, кому, для чего и почему именно сейчас потребовалось разыграть эту козырную карту. Или… просто очередная случайность? В контексте событий последних дней это выглядело одновременно странно и закономерно. Как ещё одно подтверждение того, что творится нечто из ряда вон выходящее. Одни одарённые внезапно теряют способности, в других они так же внезапно просыпаются — а кто-то умирает, став разменной монетой в чужой жестокой игре. И всё это на его, Дазая, территории. Это бесило больше всего. Он терпеть не мог терять контроль над ситуацией, да и вообще забыл, когда такое случалось в последний раз. А теперь у него под носом происходит чёрт-те что. И главное — он понятия не имеет, что делать со всем этим дерьмом. Дазай почувствовал, что не на шутку разозлился, и медленно вдохнул-выдохнул. Ещё не хватало спустить на несчастного тигра всех собак, он-то уж точно тут не причём. — Так. — Он подался вперёд, удерживая взгляд парня, и чётко, очень спокойно проговорил: — Сейчас мы с тобой начнём с самого начала. Ты будешь со мной максимально честен, а я подумаю, что с тобой делать и как тебя защитить. Идёт? Несколько секунд пацан молча пялился на него. Потом закашлялся в простыню и отрывисто кивнул. — Верное решение, — всё тем же тоном, словно гипнотизируя его, проговорил Дазай. — Тогда поехали. Как мы уже выяснили, ты в резиденции «Чёрных воронов». Тебя привезли сюда мои люди, и на тот момент ты был, хм… — Он пощёлкал пальцами, подбирая удобоваримую формулировку. — Скажем так, не совсем человеком. Но об этом потом. Я помог тебе вернуться в человеческую форму, и теперь ты здесь. Под наблюдением и надзором. Последнее он произнёс с нажимом, внимательно наблюдая за реакцией парня. Тот, несмотря на плачевное состояние, всё понял правильно: опустил голову и едва слышно прошелестел: — С-пасибо, Дазай-сан. Я понимаю. — Ага. Обращайся. — Дазай повёл шеей и выпрямился на стуле. Первый контакт был налажен. — Теперь поговорим о тебе. Как тебя зовут? Кто ты такой? Откуда взялся? — Ацуши, — выдохнул тот торопливо, словно боялся забыть собственное имя. — Ацуши Накаджима. Я… — Он неловко пожал плечами — под широкой больничной рубашкой те выглядели совсем уж костлявыми. — Я н-никто. Я жил в приюте Йошико, но сбежал оттуда, потому что… Он замолк и отвернулся. Причины его побега были Дазаю неинтересны, да и вряд ли этот Ацуши сообщил бы то, о чём он и сам не знал. Какие уж тут причины: голод, побои, изнасилования, торговля органами. О приюте Йошико и том, что там творится, не кричал в СМИ и интернете только ленивый, но Дазай знал не понаслышке, что эта богадельня стабильно снабжает живым товаром самые крупные бордели Токио, в том числе, заведение Коё Озаки. Надо сказать, что у Коё бедняг хотя бы голодом не морили, да и клиенты у неё были сплошь приличные люди с деньгами, так что несчастным доходягам, можно сказать, повезло. — Сколько тебе лет? — спросил он, неожиданно для себя немного смягчившись. Жизнь этого Ацуши потрепала неслабо, и вряд ли он протянул бы до следующего дня рождения, если бы не попался людям Дазая. — Пятнадцать, — ответил тот, кутаясь в простыню. Понятно. Для борделя мелкий (ту же Коё интересовали только совершеннолетние экземпляры, за свою репутацию она тряслась почище, чем прожжённый скряга за своё состояние), для физической работы слабый, как его раньше не прибили — загадка. Но если бы прибили, «Чёрные вороны» лишились бы ценного ресурса, так что спасибо, Йошико-сан, удружила. — В общем так, — сказал Дазай, поднимаясь. — Останешься здесь. Оклемаешься и будешь работать на меня. — Работать? — встрепенулся Ацуши, поднимая на него мутные серые глазищи. — А что нужно делать? — Ничего такого, о чём ты подумал, — поморщился Дазай брезгливо. — Моя организация не занимается подобным дерьмом. Будешь ездить в рейды с моими парнями, учиться владеть оружием и своей способностью. Позже, — он взмахом руки пресёк уже открывшего рот Ацуши. — Просто прими как факт: ты — одарённый со сверхспособностью. И тебе очень повезло оказаться именно здесь.

***

— Чуя, есть минутка? — Тачихара с планшетом в руках застыл на пороге кабинета. — Заходи, — буркнул Чуя, даже не подняв головы от документов. Приближался конец финансового года, и, мать вашу, если бы кто-нибудь когда-нибудь сказал Чуе, что он будет разбираться в налоговой отчётности и щёлкать проёбы подшефных фирм как орешки, он бы нервно ржал дня три, не меньше. Огромная махина, называемая Портовой мафией, росла и ширилась, принимая в себя всё больше и больше людей, бизнесов и проблем. Само собой, у Мори-сана имелся целый штат финансистов, бухгалтеров, биржевых брокеров и прочих бездельников, но Мори на то и был боссом, что никому не верил на слово. Именно поэтому на долю Чуи, как его доверенного лица, выпадало не только устранять неугодных, но и периодически перепроверять финансовую документацию за всеми этими придурками, от которых было больше проблем, чем пользы. Чуя потёр пальцами глаза. Мелькнула мысль, что чёртово зрение в последнее время ухудшилось и надо бы купить очки. Он проморгался и уставился на Тачихару. — Ну? — Ты просил пробить этого Альбатроса, — сказал тот, и, плотно закрыв дверь, прошёл в кабинет. — И? — Всё очень неоднозначно, босс. Вот оно как. Чуя отложил в сторону документы. Недаром он жопой почувствовал неладное. Так и знал, что ещё огребёт головняков с этим долбаным Альбатросом. Ещё и записка… — Что там? — спросил он и только потом понял, что сжал руки в кулаки. Тачихара пожал плечами, уселся в кресло и протянул ему планшет. — Сам почитай. Досье на Альбатроса оказалось ещё короче, чем ожидал Чуя. И не то чтобы он ожидал чего-то полноценного, но не настолько же. Имени Альбатроса никто не знал. Откуда он взялся — тоже. Известно о нём было лишь то, что он профессионал своего дела, успел поработать с крупнейшими организациями Японии в Токио, Киото и на Окинаве и пару раз за последние полгода засветился в Гонконге. В крупных заварушках Дацзюаня. Чуя не сомневался: Тачи перерыл всё, что мог, чтобы докопаться до истины. Но то ли этот Альбатрос мастерски умел заметать следы, то ли его прикрывали такие люди, которые даже Мори-сану не по зубам. Подобных экземпляров в Японии, прямо скажем, была не толпа. Его подозрения медленно, но верно перерастали в уверенность. А это значило, что нужно быть ещё осторожнее. С таким персонажем на хвосте, без возможности воспользоваться способностью его можно брать голыми руками. — Чуя? Голос Тачихары вывел его из мрачной задумчивости. — М? — Что думаешь делать? — спросил Тачихара, разглядывая его с таким выражением лица, как будто только что понял, что Чуя окончательно спятил, и теперь решал, как донести до него эту свежую во всех отношениях мысль. — Пока не знаю. — Чуя покачал головой и вновь взглянул на, с позволения сказать, «досье» Альбатроса. Какая-то смутная мысль вертелась на границе его сознания, но он никак не мог ухватить суть. Пока ясным оставалось одно: нужно копать дальше. Этот чёртов Альбатрос нарисовался в его жизни совершенно не случайно, и Чуя не намеревался ждать, когда его припрут к стенке. — Возможно, мне в скором времени понадобится отлучиться, — неопределённо сказал он, не глядя на Тачихару. Если не удаётся ничего узнать, сидя здесь, значит, есть смысл поискать на месте. — Ну ладно, — осторожно отозвался Тачихара и встал из кресла для посетителей, в котором всё это время сидел, напряжённо разглядывая Чую. — Кстати, чуть не забыл тебе сказать: Мори-сан собирает всех старших офицеров в конференц-зале сегодня в шесть вечера. Какая-то у него важная информация. Чуя нахмурился. А вот это было уже интересно. Подобные акции были не в привычках Мори. Как правило, возню с личным составом он поручал Чуе, а сам предпочитал заниматься более важными вещами типа имиджевых сборищ и переговоров с ключевыми партнёрами. — Ясно, — протянул он и кивнул Тачихаре. — Я понял, Тачи. Тогда там и встретимся. Иди, мне нужно подумать. Тачихара ушёл, закрыв за собой дверь, а Чуя остался сидеть в кресле, хмуро пялясь то в окно, то на досье Альбатроса, то на свои руки. Ситуация с потерей способности выбивала из колеи, он чувствовал себя беспомощным, а необходимость действовать с удвоенной осторожностью, всё время памятуя о том, что любая опасность может обернуться смертью, злила сильнее, чем самодовольство Дазая. Кстати, о Дазае. Возможно, стоит посоветоваться с ним, раз уж он всё равно в курсе… Так, стоп, тормозни-ка, строго сказал себе Чуя. Хлопнул ладонями по столешнице и решительно встал. Проницательность и догадливость Дазая ровным счётом ничего не меняли, как и их недоперепих в квартире Чуи. Он, в конце концов, давно не повёрнутый на сексе подросток, чтобы думать членом и игнорировать объективные факты. А главный объективный факт по-прежнему состоял в том, что Дазай, мать его, Осаму, даже несмотря на долбаное перемирие, был и остаётся врагом Портовой мафии и её босса лично — а Чуя быстрее бы сожрал свой ботинок, чем позволил бы этим вещам лечь на одни весы. Он всегда неплохо умел разделять личное и рабочее, и сейчас этому его умению предстояла серьёзная проверка на прочность. Ну что же. Чуя не сомневался, что пройдёт её без труда.

***

— Я нашёл все концы, — объявил Ода, врываясь в кабинет, как грёбаное торнадо. Дазай, с головой ушедший в изучение отчёта о поимке Накаджимы, вздрогнул от неожиданности и опрокинул стоявшую рядом чашку. Остывший кофе неаккуратной лужей расплылся по бумаге. — Чтоб тебя, Одасаку, можно было и постучать! — рявкнул Дазай, раздосадованно глядя на испорченный отчёт. Взял его за чистый край, слил остатки кофе в невесть откуда взявшуюся на столе пепельницу, понял, что эти меры мало помогли, и, выругавшись, засунул мокрые листы в мусорное ведро. Чёрт, надо переходить на электронную документацию, но Дазай терпеть не мог вглядываться в тонкие мельтешащие строчки на экране компьютера. А уж если речь шла о цифрах, то все любители электронного документооборота могли сразу идти нахуй. Он, в конце концов, босс или кто? Неужели его блядская организация не может себе позволить потратить одну десятитысячную часть годового бюджета на бумагу для принтера? Почему он вообще об этом думает? — Может, мне ещё на приём записаться? — Ода хлопнул дверью и прошагал к низкому диванчику. Уселся на него и закинул ногу на ногу. — Ты не охуел, а, Дазай? Может, это тебе надо нервишки подлечить, чтобы не дёргаться от каждого чиха в своём собственном кабинете? Что-то было не так. Дазай медленно вдохнул, задержал дыхание и так же медленно выдохнул. Нервишки подлечить, как же. В прошлом году он, поддавшись на уговоры Наоми, новой секретарши и по совместительству младшей сестры Джуничиро Танизаки, одного из его лучших офицеров, даже посетил занятие по йоге. Ладно, посетил — это громко сказано. На самом деле он психанул уже через десять минут, не выдержав всего этого дерьма, хорошо хоть валить было недалеко: инструктор приехал прямо к ним на базу. Как оказалось, любителей этой зверской экзекуции в его конторе было просто завались. На этом история постижения им дзена быстро и бесславно закончилась. Да и не настолько плачевно обстояли дела: за относительно мирные последние несколько лет он почти приучил себя расслабляться в своей резиденции и своём, мать его, кабинете, где уж точно можно не ожидать нападения. Вполне возможно, скоро всё изменится, напомнил он себе, так что пора становиться менее нервным и более предусмотрительным. Дазай досчитал до пяти, выдыхая, и уже гораздо более ровно ответил: — Ладно, извини. И не врывайся больше вот так, я действительно был занят. — Всё ещё Накаджимой? — фыркнул Ода, закуривая. А, теперь понятно, для чего в его кабинете пепельница. — Ну да. — Когда я заходил к тебе два с половиной часа назад, ты тоже с ним сидел. Что там столько времени можно вычитывать на трёх страницах? Ода адресовал ему пронизывающий до костей взгляд, и Дазай понял, что попался. Все эти два с половиной часа он действительно пытался вникнуть в долбаный отчёт, но тщетно: скупые немногочисленные строчки расплывались перед глазами, складываясь в совершенно иные слова и картинки. Дазай не мог заставить себя перестать думать о Чуе и о том, что между ними почти произошло вчера. Когда адреналин от поединка с «тигром» схлынул и он вернулся к себе, эти мысли догнали его, не позволяя уснуть, но Дазай вовсе ничего не имел против, хоть и проворочался с боку на бок полночи и угомонился только под утро. Мысли о Чуе доставляли почти такое же удовольствие, как близость с ним, и теперь, получив окончательное и бесповоротное «да» своей взаимности, Дазай не мог заставить себя перестать думать о нём, предвкушая, планируя, без преувеличения мечтая о новой встрече. Да и не хотел. Отсутствие прямой связи типа телефонных разговоров или переписки не добавляло спокойствия, и Дазай бил себя по рукам всё утро, чтобы не начать строчить Чуе смски, как подросток, поехавший крышей от того, что первая красавица школы позволила ему ущипнуть себя за грудь. Если бы они начали переписываться, то на пару похерили бы всю работу, это точно. Но разве он не может себе позволить немного личной жизни, в конце-то концов? — Ясно, — уронил Ода, и Дазай, вновь с подозрительной лёгкостью провалившийся в свои мысли, вспомнил о его присутствии. Чёрт. — Клянусь, если ты продолжишь в том же духе, я лично откручу башку Накахаре. А потом и тебе. — Причём тут это? — спросил Дазай, снова начиная заводиться. — При том. — Взгляд Оды сквозь клубы дыма не предвещал ничего хорошего. — Ты не думаешь, что перегибаешь, Дазай? — С чем конкретно? — в тон ему спросил Дазай. Беспредметный разговор в обвиняющей тональности начинал не на шутку напрягать. — С тем, что ты вчера, сорвавшись проведать Накахару, проебал встречу с боссом Айдзукотэцу-кай. И даже не вспомнил о ней потом. Блядь. Дазай почувствовал, как в затылке скапливается неприятное чувство, как будто кто-то тянул его за волосы, одновременно ритмично постукивая по голове. Спустя секунду он сообразил, что это кровь стучит в висках, быстро и тревожно. Впору было забеспокоиться: по влиятельности, количеству активных членов и одарённых в штате Айдзукотэцу-кай уступала разве что Ямагучи-гуми и Портовой мафии, и Дазай давно искал встречи с их боссом. О её уме, принципиальности и умении без шума, пыли и лишних свидетелей расправляться с врагами и попавшими в немилость бывшими партнёрами в мафиозной среде ходили настоящие легенды. В отличие от боссов других кланов, не гнушавшихся никаких видов заработка, босс Айдзукотэцу считала ниже своего достоинства связываться с такими прибыльными делами, как торговля на улице, порно и проституция. Они специализировались на других видах бизнеса: заказные убийства, рейдерские захваты, поставки оружия в страны третьего мира. Собственно, именно об оснащении своей организации Дазай и планировал вести с ней переговоры, но… Но. Ода тем временем с каждой секундой распалялся всё сильнее: — Если ты не помнишь, мы утрясали эту встречу полгода и кое-как нашли подходящее время. Госпоже Изуми пришлось ждать почти час, пока я не примчался по ёбаным пробкам из Йокосуки, чтобы прикрыть твою задницу и попытаться исправить положение. А у меня, между прочим, были не менее важные дела. А ты даже не позвонил ей и не извинился! Ты вообще в курсе, что из-за нового закона нашу кредитную линию в Сумитомо вчера прикрыли? — Нет. — Дазай нахмурился, уже отчётливо понимая, что роет себе яму. — Я не могу уследить за всем, ты же знаешь. В конце концов, есть финансовый отдел и… — И я, — резко закончил за него Ода. Ладно, именно это Дазай и собирался сказать. — Конечно, у тебя на всё один ответ — это я. Ну так вот что я тебе скажу: либо ты вытаскиваешь голову из задницы, своей ли, Накахары ли, мне похер, и возвращаешься к делам, либо я умываю руки. Это уже нихуя не смешно, Дазай. Мне вчера едва удалось уговорить госпожу Изуми не поднимать бучу. Она расценила твоё отсутствие как неуважение высшей пробы, и я её очень хорошо понимаю. Встречи с такими людьми не проёбывают из-за чьей-то задницы, какой бы охуенной она ни была. Не проёбывают, Дазай. К концу своей тирады Ода уже не сидел — расхаживал по кабинету взад-вперёд, вбивая каблуки новых ботинок в новый паркет и ожесточённо жестикулируя рукой с зажатой между пальцев сигаретой. И тон его назвать увещевающим при всём желании было нельзя. Ода был чертовски зол. На памяти Дазая так зол он был разве что в тот день, когда узнал, что покушение на него организовал Мори, которому он верой и правдой служил херову тучу лет. И то не факт. Дазай открыл было рот, чтобы возразить, но тут же закрыл его. Возразить было нечего. На этот раз он проебался по-крупному. — Ладно. — Он поднял руки, признавая поражение. — Согласен. Я облажался. — Не то слово. — Ода остановился посреди кабинета и скрестил руки на груди. — И я не знаю, сколько раз ты ещё облажаешься, прежде чем до тебя дойдёт, что с этим нужно что-то делать. Пока масштабов проблемы ты совершенно не осознаёшь. — Я… — начал было Дазай, но Ода взмахом руки остановил его. Шагнул к столу, смял окурок в пепельнице — тот зашипел и завонял в лужице холодного кофе, успевшей подёрнуться мутной плёнкой, — и, уперев кулаки в столешницу, навис над Дазаем, глядя ему в глаза. — Вне этих стен, — сказал он, роняя слова, как камни, — действуя как частное лицо, без ущерба для интересов команды ты можешь творить любую херню. Но развалить всё, что мы создали с таким трудом, из-за того, что у тебя мозги на фоне задницы Накахары поплыли, я тебе не позволю. Он был уже абсолютно спокоен — но за этим спокойствием Дазай видел то, что Ода показывал очень редко. Да практически никогда на его памяти не показывал. Железную решимость идти до конца. В такие моменты он напоминал бетонную стену толщиной с Великую китайскую, об которую расшибить лоб было проще простого, а вот заставить подвинуться — никогда в жизни. — С моими мозгами всё в порядке, — буркнул Дазай и едва не поморщился от того, как беспомощно это прозвучало. — Да ты сам себе не веришь. — Ода коротко, без злобы рассмеялся. — Скажи спасибо, что есть тот, кто может уберечь организацию от падения в пучины анархии из-за спермотоксикоза её долбаного босса. — Ладно-ладно. — Дазай поднял руки, признавая поражение. — Достаточно, я понял. Тогда так: до момента, пока всё это дерьмо не кончится, моя доля официально твоя. Целиком и полностью. Устраивает? Несколько секунд они молча боролись взглядами, а потом Ода коротко кивнул: — Мне вообще не по сердцу эта идея, но пусть будет так. Я очень надеюсь, что ты всё-таки возьмешь себя в руки в ближайшее время. Трахни уже его и успокойся, идиот, перевёл для себя Дазай, и поднял трубку внутреннего телефона. — Наоми, будь добра, принеси те документы, о которых я говорил тебе утром. — Да, босс. Ода выпрямился и покачал головой, всё ещё разглядывая его. Дверь кабинета открылась, и Наоми, как всегда, восхитительная и безупречная в любом виде — сегодня в стильном и явно очень дорогом офисном платье до середины колена, — прошествовала к столу Дазая, ненавязчиво стуча шпильками идеально подобранных туфель. — Добрый день, Ода-сан, — ослепительно улыбнулась она Одасаку и без малейшего пиетета подвинула его бедром, заставив посторониться, чтобы положить перед Дазаем средней толщины папку. — Как вы и просили, босс: договор дарения и все передаточные акты здесь. Нотариально заверенные, само собой. — Спасибо, Наоми, — кивнул Дазай, открывая папку. — Ещё что-нибудь, босс? — Кофе для меня и, — он указал на Оду, — этого человека. — Три минуты. — Наоми, вскинув бровь, перевела многозначительный взгляд с него на Оду и обратно, состроила осуждающую гримасу и, не говоря больше ни слова, удалилась, элегантно покачивая бёдрами. Пожалуй, если бы у Дазая, по выражению всё того же Одасаку, «мозги не поплыли на фоне задницы Накахары», он вполне мог бы клюнуть на эти ужимки, но не сегодня, дорогая Наоми, не сегодня. Скорее всего, вообще никогда, но так надолго Дазай предпочитал не загадывать. — Всё готово. — Он проверил свою подпись на последней странице договора дарения, захлопнул папку и подвинул её по столу к Оде. — Теперь ты единоличный владелец всех активов нашей чёртовой конторы. Можешь смело выбрасывать меня на помойку. Ода ничего не ответил на этот выпад, глядя куда-то в стену поверх его плеча. Дазай ухмыльнулся и встал, чувствуя необычайную, странную лёгкость. С удовольствием потянулся, разминая мышцы, затёкшие от долгого сидения в одной позе, вышел из-за стола и остановился рядом с Одой. Тот продолжал смотреть в стену, а сам Дазай — на дверь, ожидая возвращения Наоми с кофе. Она не заставила себя ждать: объявилась ровно через три минуты, как и обещала. Проигнорировав немую сцену, поставила на низкий журнальный столик поднос, на котором красовался безупречный натюрморт из двух чашек кофе, прозрачной сахарницы с кубиками тростникового сахара, маленького молочника и тарелки с любимым печеньем Дазая, и величественно удалилась. — Пусть эти сраные бумажки останутся у тебя, — мрачно уронил Ода, вытряхивая из пачки очередную сигарету. — Я не собираюсь сидеть сложа руки, пока ты страдаешь хернёй. Можешь быть уверен, я всё решу, но не думай так легко от меня отделаться. Он посмотрел на Дазая, который всё так же стоял, почти касаясь его плеча своим. Дазай в ответ вскинул голову, встретился с ним взглядом и ответил: — Как скажешь, Одасаку. У них обоих были такие папки — на тот случай, если в какой-то момент для одного из них всё пойдёт плохо. Тот вариант, что однажды всё может пойти плохо для обоих одновременно, они никогда не рассматривали. Возможно, зря, но Дазай искренне рассчитывал на то, что его судьба не будет такой конченой сукой, чтобы позволить делу всей жизни, которое они создали из ничего, на крови и пепле собственных надежд на лучшее, так бесславно закончиться. А ещё Дазай всегда знал, что первым воспользуется своей привилегией отойти в тень. Правда, никогда не думал, что это случится при столь нетривиальных обстоятельствах. Спустя ещё один короткий диалог взглядами, не требующий вербального сопровождения, всё было окончательно решено. — Ты придурок, Осаму, — заключил Ода. Но он наконец улыбался, пусть и кривовато, но это точно была улыбка. Самая настоящая. — Просто придурок. Полный. Дазай легко, по-мальчишески тряхнул волосами, ткнулся лбом в его каменное плечо и, рассмеявшись, подхватил со столика чашку ещё горячего кофе. — Ага, ещё какой, но, знаешь, мне это даже нравится. Чертовски давно я не валял дурака, — заявил он и отхлебнул кофе, жмурясь от удовольствия и словно заново постигая его потрясающий вкус. Внутри разгоралось, требуя немедленного выхода, залихватское возбуждение, которое иначе как жаждой грёбаных приключений сложно было назвать. — Опустим подробности, Одасаку. Просто подожди немного. — Чувствую, «немного» — это слишком далеко от правды, — проворчал Ода. Посмотрел на часы, чертыхнулся и подхватил со спинки стула пиджак. — Погнали, мы уже опаздываем. По дороге расскажу, что удалось узнать по нашему делу. И молниеносно скрылся за дверью, оставив Дазая оторопело хлопать глазами. Но кофе он всё-таки допил.

***

В машину Дазай ввалился, когда та нетерпеливо рычала мотором, готовясь, не иначе, ко взлёту в стратосферу. Он ещё не успел как следует усесться, а Ода уже рванул с места. — Мог бы и подождать, пока я пристегнусь! — проорал Дазай, перекрикивая свист ветра в открытых окнах и отчаянно дёргая ремень безопасности — когда Ода входил в раж, ездить с ним было совершенно невозможно. Водил он отлично, но Дазай всё равно опасался. — Если бы ты ещё немного провозился, я бы уехал без тебя, — парировал Ода, филигранно встраиваясь в крайний ряд. — Я не нанимался возить тебя по борделям. — Ладно, я так и передам. — Дазай от души расхохотался. Что-то это ему напоминало. — Приду и скажу: Мори-сан, эта ваша Портовая мафия — форменный бордель. — Как же вы все меня заебали, — с чувством заявил Ода, даже не думая сбавлять скорость. — Сколько у нас времени? — Меньше получаса без учёта пробок. — Дазай бросил бороться с заблокированным ремнём, разумно решив дождаться светофора. Впрочем, Одасаку в таком настроении и светофор бы не остановил. — Нихрена, подождут, — объявил Ода, входя в крутой поворот так резко, что машину занесло, и Дазаю даже показалось, что переднее и заднее левые колёса оторвались от земли. — Так какие концы ты нашёл? — напомнил он, игнорируя тот факт, что разговор вёлся вроде как на повышенных тонах — но иначе было невозможно услышать ни слова. Ода вписался в ещё один поворот, выровнял машину и наконец закрыл окна. — Карихара, — бросил он. — Помнишь ведь? — Такого забудешь, — фыркнул Дазай. — Что с ним? — Я выяснил, на кого он работает. — Ода глянул так победоносно, что Дазай закатил глаза. — Из тебя каждое слово клещами вытягивать? — поинтересовался он, когда продолжения не последовало. — Как ты помнишь, наш достопочтенный Карихара-сан работает на некоего американца. Американца зовут Френсис Скотт Фицджеральд и — внимание! — Ода выдержал эффектную паузу, — именно он по не подтверждённым пока данным заказал Це Чи Лопа. Угадай, из-за чего? — Да я понятия, блин, не имею! — взорвался Дазай, сгорая от любопытства. — Насколько я понимаю, Це Чи Лоп спиздил у Фицджеральда технологию, на основе которой его спецы состряпали эти чёртовы пукалки, чтобы косить одарённых. Вот это новости. Дазай так охренел, что даже забыл про свой страх высокой скорости. Если всё так и есть, то ситуация вырисовывается крайне интересная. Технология, которой владел Фицджеральд, могла и не иметь в качестве прямой цели убийство людей со сверхспособностями, но явно была предназначена для того, чтобы как минимум заставить их проявить свой дар, а как максимум — подчинить его себе. И Це Чи Лоп явно выбрал наиболее эффективный путь её использования для целей своего клана. Вопросов оставалось немерено. Например, как Це Чи Лоп вообще вышел на Фицджеральда, кто ещё замешан в этом деле и какого чёрта вообще происходит — но им предстояло остаться риторическими, по крайней мере, до тех пор, пока Дазай не припадёт к первоисточнику. — Это точная информация? — спросил он, всё ещё размышляя, как поступить. — Вероятность высокая. — Ода наконец притормозил на светофоре, и Дазай, всё ещё переваривая информацию, на автомате пристегнулся. — А ещё, и это уже наверняка, Фицджеральд в самое ближайшее время планирует нагрянуть с деловым визитом в Гонконг. Он, как оказалось, довольно известный хрен в определённых кругах, можешь погуглить, узнаешь много интересного. С этим Дазай тянуть не стал — открыл поисковик и забил в него имя Фицджеральда. Что же. Спустя несколько минут он был переполнен информацией о его выдающемся интеллекте, баснословном состоянии, благотворительных балах и бывших подружках. По всему выходило, этот Фицджеральд — не только дохрена известный, но и дохрена уважаемый тип. Научные организации, банки, богадельни и бабы на него молиться были готовы, но несмотря на то, что Фицджеральд сорил деньгами направо и налево, его состояние росло как на дрожжах. Создавалось впечатление, что он однажды получил доступ к источнику бесконечного капитала и с тех пор не вылезал из кормушки. Тоже своего рода суперспособность. Дазай от такой бы не отказался. — Ну и что там пишут? — Ода весело сверкнул на него глазами. — Всё как по учебнику, — фыркнул Дазай. — Гений, миллиардер, плейбой, филантроп. Пиздец, вот же нас угораздило. Ода рассмеялся и кивнул: — Да уж. Подобраться к нему будет непросто. — Возможно, это и не понадобится. — Дазай закрыл поисковик и убрал телефон в карман плаща. Если этот Фицджеральд или как его там задумал столкнуть их лбами с одной из самых опасных китайских триад и решил, что они так легко поведутся на его дешёвые уловки, он очень сильно ошибся. — В любом случае, сидя здесь на жопе, мы мало что можем сделать или узнать, — заключил Ода. — У меня есть пара ребят в Гонконге, вхожих в Дацзюань, но не на высоком уровне. — Хочешь, чтобы я попробовал втереться к Це Чи Лопу в доверие? — усмехнулся Дазай. Ода пожал плечами: — Враг моего врага — мой друг. Я бы действовал через Дацзюань, но решать тебе. Верного пути не существует, так что придётся выбрать меньшее из зол. Или у тебя есть другие варианты? Дазай медленно покачал головой. — Вариантов нет. Ты прав. Добраться до этого Фицджеральда дохлый номер, а сидеть на жопе и ждать, когда за нами придут — самоубийство чистой воды. Но у меня есть одна идея. — И я даже догадываюсь, какая. — Ода адресовал ему «я всё про тебя знаю» взгляд. — Об одном тебя прошу: только не наломайте дров. — Обещаю тебе думать головой, — торжественно поклялся Дазай, но Ода вряд ли ему поверил. Дазай и сам-то себе не очень верил, но, вглядываясь в замаячившие впереди легендарные высотки Портовой мафии, уже знал, каким будет его следующий шаг.

***

— Да блядь, серьезно? — фыркнул Чуя, наблюдая, как Дазай входит в двери конференц-зала. Входил он так, что сам Мори мог бы позавидовать — или восхититься, смотря что ему больше нравится. Чуя до сих пор не знал наверняка, как его босс относится к своему бывшему протеже, и это, честно говоря, немного нервировало. На Дазае красовался светло-серый классический костюм-тройка, на плечах болтался неизменный чёрный плащ. В таком прикиде он казался ещё выше и стройнее, чем был, и Чуя невольно засмотрелся. И почему все истинные мудаки такие, чтоб их, красивые. За спиной Дазая замаячила ещё одна высокая фигура, в которой Чуя без труда узнал Оду Сакуноске. Тот был бессменной правой рукой и лучшим другом Дазая, и Чуя внезапно испытал ни много ни мало острый укол жгучей ревности. Наверняка так, как доверял Оде, Дазай не доверял никому, и почему-то Чуе вдруг нелогично захотелось когда-нибудь добиться если не такого же безоговорочного доверия, то хотя бы чего-то похожего. Дазай заметил его, но махать через весь зал, слава небесам, не стал. Чуя сухо кивнул ему в ответ и, чтобы немного отвлечься, осмотрелся, анализируя собравшуюся публику. А публика эта была весьма занятная: старшие офицеры Портовой мафии, боссы всех союзных кланов со своими заместителями, даже парочка продажных до мозга костей копов, обеспечивающих прикрытие парням Мори на улицах, и один одиозный журналист, исправно стряпавший имиджевые пресс-релизы имени Мори Огая для центральных новостных порталов Канагавы. Чуя хмыкнул и отправил в рот оливку. Подумав, подхватил с подноса пробегающего мимо официанта бокал шампанского и привалился бедром к столику с коктейлями, ожидая развития событий. Главные виновники торжества, как он подозревал, прибыли. Можно было начинать. Мори-сан, похоже, придерживался того же мнения. Не прошло и пяти минут с приезда Дазая, как он поднялся со своего места и вскинул правую руку, призывая всех к тишине. Это возымело молниеносный эффект: спустя секунду в конференц-зале воцарилось гробовое молчание. Мори обвёл взглядом всех присутствующих, покровительственно улыбнулся и заговорил. — Доброго вечера, дамы и господа! К сожалению или к счастью, но нечасто находится повод собрать в одном помещении моих лучших сотрудников, друзей и партнёров. — Угу, и обычно это чьи-нибудь похороны, — пробурчал Чуя себе под нос, меняя пустой бокал на полный. Напиться он не боялся — шампанского, дабы оно возымело хоть какой-то эффект, ему нужно было ведра два, да и не любил он подобное пойло, но не стоять же истуканом, как придурок, тем более, Дазай смотрит. Дазай действительно смотрел. На него, через весь зал, вернее, не смотрел, а мимолётно поглядывал то и дело, но всякий раз, встречаясь с ним взглядами, Чуя чувствовал лёгкое приятное покалывание в задней части шеи, как будто Дазай уже касался её пальцами или губами. Чёрт бы всё побрал, Накахара, держи себя в руках. — И сегодня именно такой день, — сообщил Мори торжественно. Выдержал паузу и воистину королевским жестом простёр руку в сторону Дазая. — Рад представить вам наших новых партнёров. Дазай Осаму и его легендарные «Чёрные вороны». По толпе собравшихся пронёсся удивлённый гул, но почти сразу всё стихло. — Можете поверить. — Мори позволил себе ещё одну короткую улыбку. — Это сотрудничество станет легендой. На этот раз зал, словно ожидавший сигнала, взорвался аплодисментами. Чуя закатил глаза и залпом осушил бокал. — Кислятина, — скривился он и поставил бокал на ближайший стол с закусками. Мори говорил ещё что-то насчёт того, как он рад, как все рады, как теперь будет заебись и прочее в таком духе, Чуя особо не вслушивался. Теперь его интересовал только Дазай, с непроницаемым лицом стоявший рядом с Мори. Дождавшись, когда тот передаст ему слово, он хорошо поставленным голосом прирождённого оратора сообщил: — Уверен, наше сотрудничество будет продуктивным. Благодарю Мори-сана за оказанное доверие. Работать с вами — честь для моей организации. И, коротко склонив голову, отошёл, предоставив Мори возможность дальше разбираться с этой кодлой самому. Чуя закинул в рот очередную оливку, понял, что у него сегодня случится передоз, и закусил каким-то невнятным канапе не то с рыбой, не то с мясом — вкуса он не почувствовал, только лимон на языке защипал. Чёртовы фуршеты, нормальной жратвы днём с огнём не сыщешь. Но, справедливости ради, есть ему не хотелось. Не тогда, когда Дазай, технично ретировавшись из зоны всеобщего внимания, стоял в компании Оды, потягивая шампанское, и смотрел на него в упор. Чуя медленно перевёл дыхание. Взгляд Дазая, тяжёлый и тёплый, слегка нервировал, но гораздо больше — волновал в совершенно особом, понятном только им двоим смысле. Чуя не сомневался: здесь и сейчас никто не интересует Дазая столь же сильно, как он. Ни Мори, ни Ода, что-то упорно втолковывающий ему уже пару минут, ни сам господь Бог. Под взглядом Дазая Чуя ощутил желание расправить плечи и выпрямиться, что и сделал, коротко поведя шеей. Он знал: оставалось лишь немного подождать. Он не сомневался, что Дазай подойдёт при первой же возможности. И не ошибся. Дазай возник перед ним внезапно, как чёрт из табакерки, впрочем, в своём стиле, и, отсалютовав бокалом, сообщил: — Отличное шампанское. Мори не поскупился, надо отдать ему должное. — Наслаждаешься произведённым эффектом? — Чуя вскинул бровь, глядя на него поверх бокала. Расстояния между ними было на пару шагов, не больше, но Чуе казалось, что на пару миль. Хотелось дотянуться, приблизить, провести ладонью по гладкой ткани костюма и… Это всё грёбаный недотрах. Спокойно, Накахара, не здесь. — Больше твоим обществом. — Дазай подступил чуть ближе, и Чуя инстинктивно отшатнулся, оставляя между ними ровно столько пространства, сколько было необходимо для двух почти_врагов, занятых необязательной светской болтовнёй. — Аккуратнее, — прорычал он. — Не забывай, где находишься. — Ну я ведь ничего не делаю, просто стою, — парировал Дазай, впрочем, больше не делая ненужных телодвижений. Просто стоял и смотрел поверх бокала, да ещё так загадочно, мудак чёртов. — Да что, блядь? — не выдержал Чуя наконец. — Никогда бы не подумал, что тебе так идут костюмы. Улыбка у этого мудака была самая что ни на есть охуенная. Чуя без преувеличения засмотрелся. Вот только если Дазай намеревался смутить Чую своими идиотскими заезженными комплиментами, то не тут-то было. — Ты пришёл, чтобы сообщить мне эту информацию? — независимо отбрил Чуя. — Не совсем. Нужно поговорить. — Дазай аккуратно поставил бокал с недопитым шампанским на столик и добавил совсем тихо: — Не здесь. Чуя недоверчиво хмыкнул. Выглядел Дазай как заговорщик, собравшийся посвятить его в тайный план по захвату мира. Вряд ли он рассчитывал на жаркий перепих в одной из пустующих комнат, да и Чуя такой вариант не рассматривал от слова совсем. — Пошли подышим, — решил он, исподтишка оглядев зал. Никому, на удивление, не было до них дела. Официальная часть благополучно завершилась, и теперь все присутствующие наслаждались гостеприимством босса Портовой мафии, вылившимся в шикарный фуршет в сопровождении небольшого, но крутого оркестра. Чуя всё больше подозревал, что Мори-сан решил использовать повод воссоединения с Дазаем как очередную демонстрацию силы всем, кого интересуют подобные материи. Это было вполне в его стиле. — Выйдешь на балкон через ту дверь, — распорядился Чуя, кивнув в нужном направлении. — Я через несколько минут приду. — Любишь же ты покомандовать, — ухмыльнулся Дазай, но послушался и прошёл мимо него, обдав запахом дорогого одеколона и вот этим своим «я тут самый охуенный» флёром. Чуя выждал несколько минут, изнывая от нетерпения, и вышел через противоположную дверь на широкий балкон, опоясывающий всё здание. Дазай ждал его, облокотившись о парапет и разглядывая закат — хоть сейчас делай фото и на обложку глянцевого журнала с подписью «икона стиля». Чуя остановился, разглядывая его и пытаясь утихомирить пустившееся вскачь сердце, почувствовавшее близость предмета влечения, в кои-то веки — без свидетелей. Дазай был и оставался чертовски красивым парнем и одним из самых красивых людей, которых Чуя когда-нибудь видел в жизни, и здесь и сейчас Чуя вполне отдавал себе отчёт в том, что не может на него насмотреться. — Нравлюсь? Чуя обнаружил, что Дазай смотрит на него, ухмыляясь вальяжно и вызывающе, и поморгал, отгоняя наваждение. — Да мне просто что-то в глаз попало, — брякнул он, не убедив даже себя. Дазай со смехом преодолел разделяющие их несколько шагов, покосился на распахнутые настежь окна, из которых доносился звон посуды и переливы арфы, а потом, перехватив Чую за запястье, пошёл по балкону дальше, выискивая менее людное место. Им потребовалось ещё около полутора минут, которые прошли в молчании, а потом Дазай остановился так резко, что Чуя едва не врезался в него. Только прокачанные инстинкты позволили ему вовремя затормозить в полушаге от Дазая — но гораздо ближе, чем позволяли приличия. Дазай повернулся. — Чуя. Хватка на его запястье усилилась. Чуя взобрался взглядом по его груди, шее, лицу и наконец посмотрел в глаза. — Привет, — шепнул Дазай. В следующий момент Чуя обнаружил себя прижатым к гладкой прохладной стене, а ещё через мгновение его уже целовали — горячо и жадно, вне всякого сомнения, ловя момент. И Чуя решил не сопротивляться — обнял Дазая рукой за талию, прижимая к себе и отвечая на поцелуй. Дазай держал его лицо в ладонях, направляя и углубляя поцелуй, то и дело покусывая его за нижнюю губу, то ли намеренно, то ли от избытка чувств, но Чуя совершенно ничего не имел против. — Если это всё, о чём ты хотел поговорить, — выдохнул он, улучив момент, когда Дазай на секунду прервался, чтобы перевести дух, — то мы могли бы сделать это в более подходящем месте. — К сожалению, нет. — Дазай вновь прижался к его губам, завершая начатое, и с явным сожалением отстранился. — Есть дело. Действительно важное, Чуя. Он не шутил. Даже затуманенным возбуждением мозгом Чуя понял это и попытался сосредоточиться. Близость Дазая, его запах, вкус его губ кружили голову похлеще самой ядрёной выпивки, а может, всё-таки грёбаное шампанское его догнало, но всё, чего Чуе хотелось здесь и сейчас — чтобы все нахуй убрались из здания Портовой мафии, дав им с Дазаем полный карт-бланш на удовлетворение любых возможных и невозможных желаний. Неужели он, блядь, многого просит? Дазай с видимой неохотой отпустил его и отошёл к парапету. Он дышал так же тяжело, как и сам Чуя, и так же пытался контролировать себя, так что в этом раунде можно было засчитать ничью. — Лучше стой, где стоишь, иначе я за себя не отвечаю, — посоветовал Чуя, и не то чтобы он так уж хотел выдать, насколько его вставили все эти обжимания, просто само с языка сорвалось. Да и хрен с ним. Сейчас он не хотел ни просчитывать ходы, ни думать о следующем шаге. Всё, чего он хотел — это Дазай, и это оставалось единственным, чего он здесь и сейчас не мог получить. — Как скажешь, Чуя. — Дазай картинно развёл руками, и, твою мать, даже этот жест в его исполнении выглядел настолько сексуально, что Чуя с трудом подавил желание побиться головой о стену в тщетной, он был уверен, попытке прийти в себя. — Говори уже, что за дело. Нам нельзя долго отсутствовать, это подозрительно. — Чуя переступил с ноги на ногу, занимая более удобное положение, чтобы ширинка брюк не слишком давила на член. Тот стоял как после полноценной прелюдии, а они ведь только пару минут полапали друг друга у стенки, чёрт знает, что такое. — У меня есть определённые, довольно веские основания предполагать, что я знаю, кто виновен в том, что ты лишился способности. Его слова вмиг отрезвили Чую. Во всех смыслах. Он шагнул к Дазаю, даже не осознавая, насколько изменился в лице. — Кто этот ублюдок? — прорычал он, сжимая кулаки. — Хэй, полегче, ковбой, я и сам не уверен. — Дазай перехватил его запястье и неожиданно прижался губами к костяшкам пальцев в коротком поцелуе. Он был почти невесомым, но Чую пробрало сладким ознобом с ног до головы. — Некто Френсис Скотт Фицджеральд, не знаешь такого? — Впервые слышу, — прохрипел Чуя, заворожённо наблюдая, как Дазай прижимается губами к его запястью. Это было… слишком. Слишком чувственно и интимно. Слишком не про Дазая. Слишком не про них. Откуда-то слева донёсся взрыв хохота, и Чуя, поспешно отдёрнув руку, отступил в тень. Дождался, пока группка шутников пройдёт мимо Дазая, и вышел из своего укрытия. Его всё ещё потряхивало, неизвестно, от чего сильнее — от сказанного Дазаем или сделанного им, но Чуя решительно приказал чувствам заткнуться. Сейчас ему нужны были его мозги, которые в присутствии Дазая отключались, как по команде. — И? — спросил он. — Что с этим Фицджеральдом не так? — В общем, он, то ли сам, то ли с чьей-то помощью изобрёл технологию, как я понимаю, управления способностями одарённых на расстоянии, — негромко сказал Дазай, подходя к нему. — Его технологию перехватил Дацзюань и на её основе изобрёл эти приборы, которые мы с тобой видели в ту ночь в руках Ма Чанцзяна. — Я понял. — Чуя отрывисто кивнул. — Это точно? — Не уверен, но это пока всё, что мне известно. — Дазай вздохнул и пожал плечами. — Если где и искать ответы, то точно не здесь. Я планирую провести расследование на месте. И я бы очень хотел, чтобы ты составил мне компанию в этом расследовании. Что-то подсказывает мне, что только так мы найдём ответ на вопрос, как вернуть тебе способность. — А тебе-то какая разница, что у меня со способностью? — прохрипел Чуя, соображая. Даже в своём теперешнем неустойчивом состоянии он без труда сложил два и два. Оставалось понять, делиться ли результатами вычислений с Дазаем. — Чуя. Давай без этого, ладно? Просто прими как факт, что мне не всё равно. Ладно, решил Чуя. Я подумаю об этом завтра. А вслух спросил: — Ну допустим. Допустим, я тебе верю. Допустим, я готов помочь тебе с долбаным расследованием, чем бы оно ни было. И что дальше? — А дальше… — Дазай вдруг ухмыльнулся, и Чуя всем своим нутром вдруг ощутил стремительно ускоряющийся бег пузырящегося в его крови предвкушения. — Мы едем в Гонконг.